Писателями рождаются

«…не нужны толпы интеллигенции,
достаточно 10-30 человек,
чтобы представлять культуру страны»
(Дм. Лихачев)

А.П. Чехов один из немногих настоящих русских интеллигентов, дед и отец которого еще недавно были крепостными, уверенно вошел в литературную элиту России. В этом и заключается парадокс: из мещан – в интеллигенты. Думаю, что немногим пришлось пройти такой путь. В этой статье я попытаюсь проследить начало этого пути, чтобы понять первооснову, те условия, в которых зарождался большой талант, проявивший себя в области литературы.
Сам Чехов относился к интеллигенции весьма критично. Эту общественную прослойку он считал лицемерной, невоспитанной и ленивой, и вряд ли обрадовался, если бы был причислен к ней. «…Она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр. Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям – интеллигенты они или мужики – в них сила, хотя их и мало». К этому малому числу, безусловно, принадлежал А.П. Чехов. О себе он говорил: «Я из мужиков».
В первой половине ХIХ века писательскую среду составляли, за редким исключением, представители аристократии и дворянства: Лев Толстой, М.Е. Салтыков-Щедрин, И. С. Тургенев, С.К. Аксаков, Вл. Соллогуб. И в более раннем периоде писательством занимались в основном люди родовитые: Сумароков, Державин, Карамзин, Фонвизин, Загоскин. Можно было бы перечислить все значимые для литературы ХVIII и начала ХIХ веков имена, их набралось бы не так много. Эти литературные имена составляли тонкий слой только появляющейся в России интеллигенции. В наше время трактовка этого слова получила расширительный вид – техническая интеллигенция. Это допускает, что если человек не машет кувалдой, то он уже интеллигент. Как говорится, «много званных, а мало избранных». (Евангелие от Матфея. Гл.22). В действительности их немного, избранных. Интеллигент никогда не скажет о себе, что он – интеллигент. Но никто и не откажет в этом определении таким личностям, как Дм. Лихачев, Мст. Ростропович, А.А. Блок, М.А. Булгаков и их не такой далекий предшественник А.П. Чехов.

Дед Чехова Егор Михайлович, крепостной помещика Черткова, в 43 года добился-таки своей цели: накопил 875 рублей серебром, чтобы выкупить себя и свою семью из неволи. Из Воронежской губернии он отправился еще дальше на юг России. Троих своих сыновей Михаила, Павла и Митрофана он недолго держал при себе и отпустил, как говорится, на вольные хлеба. Отец Чехова Павел Егорович, накопив немного денег, сумел открыть свою лавку и начать торговлю в Таганроге, вступив в купеческое сословие. Поначалу торговые дела шли неплохо. Павел Егорович женится на дочери моршанского купца-суконщика Евгении Яковлевне Морозовой, волею судеб недавно приехавшей в Таганрог. Третий ребенок родившийся в их семье – Антон. За Антоном – еще два брата и сестра. Шесть человек детей, по тем временам, нормальная семья для сельского жителя, но не для городского. Материальные трудности скоро стали сказываться. Большая семья жила в маленьком деревянном доме. Павел Егорович решил строить новый каменный дом и разорился на нечестном подрядчике. Набрав долгов, он не мог с ними рассчитаться, был признан несостоятельным и исключен из купеческой гильдии. Пришлось уезжать подальше от кредиторов.
Чехов стал первым представителем свободного поколения семейства. И он сполна воспользовался своей свободой, «выдавив из себя по капле раба», построив свою жизнь по законам совести и морали, достигнув в литературе высот, которыми может гордиться русская словесность.
А мог бы стать приходским учителем как младший брат Иван, или служить на таможне и изредка писать небольшие рассказы в журналы, как старший брат Александр, в лучшем случае стать художником, как второй старший брат Николай, бездарно загубивший свой талант, служить податным инспектором, написать более ста рассказов, но остаться малоизвестным писателем М.Богемским, как его младший брат Михаил.
Свободное поколение Чеховых… Что бы оно стало свободным, немало усилий приложил дед Антона Егор Михайлович. Грамотный крепостной, он понимал разницу в положении грамотных и неграмотных и дал своим сыновьям максимально возможное образование. Его средний сын Павел, отец Антона, писал иконы, играл на скрипке, ни дня не проводил без чтения газет. Чехов говорил, что талант у него от отца, а душа от матери. Евгения Яковлевна (урожд. Морозова) в двенадцать лет была отдана в частный «институт благородных девиц мадам Куриловой», где кроме обычных гимназических предметов обучали хорошим манерам и танцам. Она уравновешивала и смягчала домостроевские методы воспитания, применяемые мужем, имела благотворное влияние на становление характера детей. Мягкость и отзывчивость, правила хорошего поведения, полученные в годы обучения, она передавала своим детям. Не только сидеть в лавке, ходить в церковь и петь в хоре приходилось Антону и его братьям. Были походы в театр, чтение книг, собственные домашние спектакли. Эти первые саженцы культуры и воспитания через несколько лет принесут свои плоды.
Рукописные журналы «Досуг» и «Заика» свидетельствуют о том, что Антон начал писать рано. Любовь к театру подвигнула написать первые водевили, а позже, там же в Таганроге, до отъезда в Москву – большую пьесу «Безотцовщина». О значении этой пьесы в становлении Чехова не только как драматурга, но и как беллетриста – немного позже.
Гимназическая пора заканчивалась для Антона весьма непросто. Сначала уезжает в Москву старший брат Александр и поступает на физико-математический факультет Московского Университета. Второй старший брат Николай зачислен в Московское Училище живописи, ваяния и зодчества. Отец окончательно разоряется и бежит от долговой ямы с женой и младшими детьми в Москву. В Таганроге остается Антон с братом Иваном.
Учеба в начальных классах таганрогской гимназии давалась туго. До пятого класса Антон дважды оставался на второй год. Взрослея, понимая необходимость образования (примером тому служил старший брат Александр, окончивший гимназию с серебряной медалью), Антон подтянул оценки по всем предметам до уровня хорошо и отлично, кроме математики. Три года самостоятельного хозяйствования в таганрогском доме закалили характер Антона, научили преодолевать житейские трудности. Приходилось зарабатывать уроками, чтобы как-то прокормить себя и брата, продавать старые вещи.
Таганрогское житие Антона не слишком богато документальными свидетельствами. Лишь разноречивые воспоминания современников, братьев Александра, Михаила и сестры Марии дают приблизительное представление об этом периоде.
Конечно, детство Антона не было похоже на детство Ваньки Жукова, но и ему доставалось от отца за малейшее непослушание или провинность. Воспитание по «домострою», насилие над личностью, усиленное религиозное воспитание только отвратили юного Чехова и от церкви, и от незыблемых основ домостроя, которых придерживался в воспитании своих детей отец. В письме литератору Щеглову Чехов писал: «Я получил в детстве религиозное образование и такое же воспитание (…) И что же? Когда я вспоминаю о своем детстве, то оно представляется мне довольно мрачным; религии у меня теперь нет».
В гимназии Антон ничем от своих сверстников не отличался, не слишком общительный, но независимый. Он не старался выделиться из общей среды, но и не сливался с общей гимназической массой. Гимназическую форму носил на свой лад: форменную тужурку и полосатые брюки. Отличался он от многих разве что внутренней сосредоточенностью и наблюдательностью. Вот эта последняя черта проявилась у него очень рано. Недаром Бунин заметил: «Зоркие глаза дал ему Бог». Впитывать, осмысливать и откладывать в закрома памяти. Так или иначе, но происходило пока еще бессознательное накопление материала, который в дальнейшем отольется в художественную прозу.
Таганрог – город-порт в ту пору не был в фазе своего расцвета, мелело Азовское море, морская торговля приходила в упадок. Но все-таки это не был какой-нибудь заштатный Острогожск или Моршанск, уездные города его родителей. В городе шла Итальянская опера, показывали пьесы Грибоедова, Островского, Шекспира. Чехов много читал. В письме младшему брату Михаилу он советует читать Сервантеса, Тургенева, Гончарова. В этом же письме интересная деталь, незамеченная чеховедами: Михаил пишет Антону, что, читая роман Бичер-Стоу, он плакал. «Я ее когда-то читал, прочел и полгода тому назад с научной целью, – отвечает Антон брату, – и почувствовал после чтения неприятное ощущение, которое чувствуют смертные, наевшись не в меру изюму или коринки». Будет ли простой гимназист перечитывать роман с научной целью? И что за научная цель? Юный Чехов уже анализирует прочитанное, рассматривает его с точки зрения писательских приемов и делает выводы. Восторженная  оценка романа «Хижина дяди Тома» братом не влияет на независимый взгляд Антона. Он оценивает его, как излишне сентиментальный, приторно-слащавый.
Попробуем проследить, откуда начинался Антон Чехов, как писатель, с юмористических мелочей в «Стрекозе», «Будильнике», лейкинских «Осколках» или раньше?
В 1877 году журнал «Будильник» отказал «Крапиве» в публикации стихотворений, о чем и сообщил в почтовом ящике журнала. Известно, что этот псевдоним использовал Чехов. Первый блин комом, как у большинства начинающих. Отказ не обескуражил Антона. Он продолжал писать короткие юморески и сценки и посылал старшему брату Александру в Москву. Александр уже имел опыт публикаций в юмористических журналах. Он стал для Антона первым критиком и рецензентом; отбирал из присылаемого лучшее и отправлял в журналы. Первая публикация в журнале «Стрекоза» 2 ноября 1878 года. Редактор Василевский (Буква) принял к публикации два маленьких стихотворения и небольшую юмореску «Кому платить», псевдоним «Юный старец». Два года оттачивал перо на мелочах Антон Чехов, прежде чем там же в «Стрекозе» появился первый полноценный рассказ «Письмо к ученому соседу». Вскоре почти все, что посылалось в журналы – публиковалось. Редактор «Осколков» Лейкин (известный в то время писатель-юморист) первым обратил внимание на особенность чеховского юмора, часто переходящего в сатиру, изобличающую мещанскую пошлость, несколькими штрихами рисующую портреты обывателей всех мастей. Кратко передать суть того, о чем рассказываешь – это молодому Чехову вполне удавалось. Лейкин привлек его к сотрудничеству в своем журнале и долго не отпускал, эксплуатируя его талант.
Но не эта поденная работа в юмористических журналах, с лимитом на количество строк и с заказными темами была началом Чехова-писателя. В Таганроге в 1878 году еще до первых публикаций в журналах, он написал свою первую большую четырехактную пьесу – «Безотцовщина». К счастью, это раннее чеховское творение не пропало, как пропали несколько рассказов и два или три водевиля, написанных в таганрогский период. Пьеса была обнаружена среди документов и бумаг в личном сейфе сестры писателя Марии Павловны, в Московском отделении банка Русско-Азовского общества. Литературовед Н.Ф. Бельчиков подготовил текст одиннадцати самодельных тетрадей и снабдил его примечаниями. Не хватало титульного листа и двух страниц в первой тетради. Рукопись впервые увидела свет в 1923 году;.
Осенью 1878года Чехов посылает из Таганрога в Москву брату Александру впервые написанную им большую четырехактную пьесу. По ответному письму (14 октября 1878года) и определяется ее название. Ал.П. Чехов не понял сложную, перегруженную сюжетными линиями и действующими лицами пьесу: «В «Безотцовщине» две сцены обработаны гениально, если хочешь, но в целом она непростительная, хотя и невинная ложь (…) ты это сам чувствовал; а между прочим ты на нее затратил столько сил, энергии, любви и муки, что другой больше не напишешь».
Старший брат ошибался. Несмотря на то, что Чехов наделал немало ошибок в этой пьесе, смешав драму, комедию и фарс вместе, нарушая многие сценические законы, она стала основой для других драматических произведений. Можно предположить, что он не включил ее в собрание сочинений издательства А.Ф. Маркса ни в первое, ни во второе, потому, что основные драматические коллизии «Безотцовщины» использовал в других своих пьесах: разорение и продажа имения – в «Вишневом саде», мечты о новой жизни – в «Трех сестрах», потеря отцовских идеалов – в «Иванове». Эта драма была написана не восемнадцатилетним провинциальным юношей, а вдумчивым, наблюдательным, честным начинающим писателем.
В чем же значимость этой драмы? Название пьесы «Безотцовщина» символично. Чехов уловил пульс времени: идеалы народничества потерпели крах, а поколение молодых не видело дальнейших путей развития российского общества. О главном герое драмы Платонове один из персонажей пьесы говорит: «По-моему Платонов есть лучший выразитель современной неопределенности». Зарождающиеся буржуазные отношения воспринимались как неизбежное зло, а не как закономерный этап развития общества. Наступало сложное предреволюционное время. И вот на фоне некоторого затишья и стагнации разыгрывается чеховская мелодрама. Платонов развенчивает бесплотный идеализм отцов, как совестливый человек мучается за их ошибки, видит зло и несправедливость устройства современной жизни, но как сделать эту жизнь другой не знает. Не сюжетное развитие, а постановка важнейших вопросов: кто мы, и куда движется Россия? Столь серьезные вопросы волновали молодого Чехова. Позже, будучи зрелым писателем, он говорил кому-то из литераторов, что писатель должен правильно ставить вопросы, а разрешать их не его задача.
Чехов взрослеет рано. К восемнадцати годам он уже человек со сложившейся жизненной позицией. Талант, целеустремленность к намеченной цели и огромное трудолюбие – вот три составляющие, которые сделали Чехова не классиком, книги которого пылятся на полках, а любимым писателем миллионов.
История непоявления «Безотцовщины» ни на страницах книги, ни на театральной сцене весьма запутана и противоречива. Единственный мемуарист, который вспоминает об этой пьесе, младший брат писателя Михаил П. Чехов. В первом варианте воспоминаний, написанном в 1907 году, он говорит, что собственноручно переписывал ее в Москве, когда Антон был уже студентом Московского Университета. (Чехов поступил на медицинский факультет в 1879 году). Вряд ли в первые год-два напряженной учебы Чехов занимался переработкой пьесы. Позже он наверняка возвращался к ней, и пьеса имела несколько вариантов. Михаил П. пишет в первых своих мемуарах, что Чехов в 1883 году отнес ее в Малый театр лично Ермоловой, но той пьеса не понравилась и Чехов порвал ее на мелкие куски. Когда в 1923 году пьеса была найдена, во втором варианте мемуаров «Вокруг Чехова» (в 1924 году), Михаил П. пишет, что Чехов не «лично» обращался к Ермоловой, а лишь посылал свою драму на просмотр: «Ермолова осталась недовольна этой пьесой, и автор подверг ее перестройке…» Маловероятно, что никому не известный студент мог попасть на прием к Ермоловой со своей пьесой. Да и вряд ли она занималась чтением пьес; для этого в театре были другие лица – литературные консультанты. В лучшем случае она могла попасть в руки  помощника режиссера. В 1883году Ермоловой 30 лет. Чехов хотел, чтобы пьеса была поставлена в бенефис актрисы. В эту драму было так много вложено: все искренние переживания о смысле жизни, о крушении авторитета взрослых, о поисках своего пути в этом мире. Это не веселые подписи под картинками, не смешные сценки, чтобы повеселить читателя. Чехов был уверен, что пьеса будет принята театром – слишком много труда было положено на ее создание. Чехов не был бы Чеховым, если бы его сломила первая, пусть и большая неудача. Уже в 1887 году он заканчивает драму «Иванов» и ее берет к постановке театр Корша. Но до «Иванова» было еще  четыре года работы в газетах и юмористических журналах и работа уездного врача.
И всё-таки, нельзя расчленять творчество Чехова на какие-то формальные периоды, считать, что Антоша Чехонте это еще не Чехов. То, что публиковалось под псевдонимом Антоша Чехонте, не являлось работой дилетанта или ученика. Пожалуй, ученическим периодом можно назвать то время, когда писались первые таганрогские стихи и не дошедшие до нас водевили, сценки в домашнем журнале «Заика» и в гимназическом – «Досуг». «Осколочный» период – это не ученичество, это другая форма, обусловленная  строчным лимитом. Такие рассказы, написанные в ранний московский период, как «Цветы запоздалые», «Маска», «Смерть чиновника», «Хамелеон» подтверждают то, что Чехов, подписываясь легковесными псевдонимами, уже не был подмастерьем в литературном цехе, а был настоящим мастером. Огромное значение в становлении мастерства сыграла драма «Безотцовщина» Ведь недаром к ней обращались и зарубежные постановщики: в 1956году она была поставлена в Париже, а в 1963 году в Польше. К столетнему юбилею Чехова под названием «Платонов» пьеса прошла в российских театрах.  В 1991 году был поставлен фильм «Неоконченная пьеса для механического пианино», сценарную основу которого составляла чеховская пьеса.
Талант Чехова проявился очень рано. Многие литературоведы считают, что Чехова благословил на серьезный литературный труд Д.Григорович, написав Чехову письмо (25 марта 1886 года), где говорил о его несомненном таланте и предлагал бросить срочную работу в журналах. Но чеховский талант был замечен значительно раньше Н.С. Лесковым, когда он приезжал с Лейкиным  в 1883 году в Москву: «Помазую тебя елеем, как Самуил помазал Давида… Пиши».
Современник Чехова драматург, критик и писатель А. Амфитеатров вспоминает: «В московских литературных кругах уважали и ценили Чехова задолго до письма Григоровича. Даже в «Будильнике» на него никогда не смотрели как на своего «среднего человека» – как на сотрудника довечного (…) Всем было ясно, что это гость – недолгий, залетная птица, которая вскоре развернет крылья широко и улетит далеко».
Так и случилось.
Писательство – призвание, дар, (именно это слово употреблял Чехов, заменяя им громкозвучное слово – талант) неизвестно кем данный, это радость и тяжкая ноша, от которой никогда не избавиться тому, кто им обладает.
Периоды творчества, рассматриваемые литературоведами, весьма условны. Нельзя Чеховым стать постепенно, как нельзя перепрыгнуть пропасть в два или три прыжка.
Чехов был естественником и материалистом. Он говорил: «там» ничего нет. А то, что он оставил «здесь» не исчезло и через сто пятьдесят лет и не исчезнет очень долго.


Рецензии
Хорошее исследование любимого писателя, чуткое и важное. Спасибо. Да, Вы правы, нельзя Чеховым стать постепенно...
Владимир

Владимир Звенигородский   07.11.2012 07:34     Заявить о нарушении