А давайте, как у Тарантино!

«Адавайте, как у Тарантино» - дурацкая фраза, когда с тобой за столом выпившие друзья-засранцы, которые обязательно заставят тебя сделать, раз уж сказал. Сколько у нас уже было глупых пари и принципов.


- Да тебе слабо будет.


Так, отлично. Могло быть и хуже ведь. Есть путь для отступления, они не стали давить эту тему. Забыть про гордость.Забыть про гордость.


«Слабо? Мне?!» – ****ь.


Как они на меня посмотрели… Так преподавательсмотрит на первокурсника, когда тот сделал попытку доказать, что первый ошибся в чем-то. «Только что вылупившийся из яйца маленький мерзкий безмозглый крокодильчик беспорядочно хлопающий пастью в поисках маминой титьки что-то сказал?..»


Можно было вытерпеть что угодно, нотолько не это. Я всегда спорил с учителями и преподавателями. Потому что, я всегда был умнее.


- Да мне даже тесака не надо! Простымхлебным ножом отрежу!


Заржали все трое. Они были возмущенымоей совсем уж откровенной ложью. И решили меня наказать тем, что принесли скухни хлебный нож.


Не самый наточенный в доме нож.


Я был возмущен таким отношением ко мне и к моей стойкости.


Предполагаемой стойкости.


Я поставил нож на мизинец и думал, какже редкие сволочи мои друзья.


- Ну давай, девчонка, давай очко,покажи на что ты способен. – Они презирали меня в первую очередь за мои слова,потом за упрямство, в конце концов, за слабость. – Давай мямля, безвольный кусок бабских трусов! Режь, твою мать!


Мои лучшие друзья.


Интересно, они понимают, что я отрежу?.. Я готов был плакать от злости и унижения. Через мгновение я готов был плакать вообще.


Это был уже вопрос не стойкости к боли или принципа сдержать слово. Я просто хотел наказать этих козлов за их поведение.


Надавилна нож и двинул рукой. Зубцы рассекли кожу, мышцы и уперлись в кость. Про кровь говорить не буду.


Заорать я еще не успел, но глаза уже вылезли из орбит. У всех глаза вылезли из орбит. Я подумал, что меня надолго не хватит и нужно поскорее допилить. Надавил посильнее и двинул нож в обратную сторону. Звук был точно такой же, как когда я выпиливал доску для скворечника в 6 классе. А может, и не таким же.


Они набросились на меня. Один держал меня, другой отбирал нож. Третий звонил вскорую.


Я ругался матом так, как может ругаться только человек, который только что пытался отрезать себе палец хлебным ножом.


Наверное, стоит рассказать самое начало истории, о том, как начинался вечер, чтобы было понятно, почему в самом начале этого рассказа все были уже на взводе.


Хотя нет. Черт, у меня же наполовину отрезан палец!


Это я так в руках себя пытаюсь держать, чтобы не сойти с ума от боли.


В жопу всё: буду орать.

;