Как пан Тотьман сад охранял

  Небольшое вступление.
  Идея этого цикла небольших аллегорических рассказиков появилась у меня достаточно давно, поэтому не надо искать здесь каких-то сиюминутных намеков на кого-то или что-то. Определенные черты можно найти у многих персонажей нашей горячо обожаемой «Ярушки», да и русскоязычного интернета вообще. Образ главного персонажа прозаической серии «Жизнь пана Тотьмана» скорее собирательный, и в чем-то совершенно легендарный, не имеющий ничего общего с реально живущими людьми. Совпадения имен, псевдонимов, фактов биографии, какие-то исторические параллели и прочие нелитературные вещи прошу считать совершенно случайным явлением.
  При публикации где-либо ссылки на материал и авторство оригинала обязательны.       Обсуждение приветствуется, но не навязывается.
* * * * * * * * * * *
  Был у пана Тотьмана большой сад, где росли разные фруктовые деревья и кустарники. Особенно радовали его глаз развесистые яблони, которые посадил ещё его прадед в далёком 1917-м году.
  До конца 1950-х годов сад прекрасно плодоносил, заваливая сочными плодами не только участок пана Тотьмана, но и окрестные приусадебные участки.
  Будучи пацанёнком, пан Тотьман любил набирать целую охапку душистых плодов, залезал на забор и, жадно поглощая яблочную мякоть, выискивал на улице зазевавшихся прохожих.
После того, как жертва была обнаружена, пан Тотьман метким броском яблочного огрызка поражал цель, прыгал с забора в густой малинник и тихо сидел, прислушиваясь к проклятиям и стенаниям бедной жертвы. Эта забава очень нравилась нашему герою и порой, после особенно удачных выходок, его прямо-таки разбирал еле сдерживаемый хохот. Восторг порой был столь велик, что пан Тотьман неоднократно мочился и гадил в штаны, отчего ему крепко доставалось от матери, эти штаны регулярно стиравшей и сушившей.
  В общем, с садом и яблонями у пана Тотьмана была связана масса самых сакральных и приятных эмоций.
  Когда в конце 1950-х годов сад поразила какая-то вирусная болезнь, то от любимых развлечений нашему герою пришлось отказаться. Вирус приводил к тому, что плоды на деревьях не дозревали и часто сыпались на землю даже от легкого ветерка. Да и разгрызать противный на вкус плод было непросто и опасно для желудка.
  Однажды подросток так объелся этих незрелых плодов, что две недели кряду его мучил жестокий понос, а на лице проступили большие ярко красные пятна, которые остались на физиономии пана Тотьмана на всю жизнь. За этот цвет лица наш герой получил обидную кличку «Помидорка», из которой, желая еще больше оскорбить и разозлить паренька, старшие ребята иногда удаляли вторую и третью буквы.
  Но ещё большие испытания ожидали сад. С каждым годом старели деревья, в них образовывались многочисленные дупла, в ветвях деревьев плели свои гнёзда вороны и прочая пернатая нечисть.
  С середины 1980-х годов стали заметны и климатические изменения. Мощные осадки заливали захиревший сад, на стволах яблонь густо порос мох, и вскоре в саду стал отчётливо различим едкий запах плесени и гниения. В одно такое дождливое лето с яблонь начала кусками отваливаться кора и серая вековая слизь. Яблони почти перестали плодоносить.
  А 19 августа 1991 года над городом, где жил пан Тотьман, пронеслась поистине ужасная буря. Мощный вихрь налетел на избы и заборы, трещали и ломались ветви деревьев и кустарников. Наконец, мощнейший разряд атмосферного электричества вонзился в ствол самой развесистой яблони. Раскат грома при этом был столь чудовищной силы, что уже немолодой пан Тотьман, как и в славные времена своего босоногого детства, обмочил и испачкал не только свои штаны, но и любимые кирзовые сапоги.
  Молния вызвала в саду грандиозный пожар, уничтоживший почти всю сухую древесную массу. Выгорела даже садовая трава, напрочь промокшая под пролившим дождем. Несколько дней на пожарище тлели головешки, доедавшие садовую гниль и полуразложившиеся плоды.
Казалось, что на этом ужасном событии история сада закончилась. Пан Тотьман уже собирался на следующий год выкорчевать пни, но тяготы жизни и материальные лишения не позволили ему заняться этой непосильной работой.
  Но ростки когда-то посаженных прадедом яблонь оказались неимоверно живучими. Пожар только уничтожил то, что давно мешало прорости новым побегам. Будучи удобренными пеплом августовской бури, новые яблочные побеги появились уже весной следующего года. Еще через год побеги стали одревесневать, превращаясь в новые яблоневые деревья.
  Новый сад пана Тотьмана почти сразу же начал плодоносить, но первые плоды были мелкими и твердыми, как орехи. На вкус они были сладкими до приторности. Наш герой трескал их почти не оставляя ни огрызков, ни семечек.
  Между тем, природа в очередной раз совершила климатический кульбит и к рубежу столетий над городом пана Тотьмана все реже стали появляться тучки. Воздух наполнился терпкими ароматами лени, подлости, мракобесия, жадности и самоуспокоенности; это в садах горожан почти всё теплое время года цвели разносортные нарциссы и сирень.
  За почти два десятка лет из скромных яблочных побегов выросли молодые крепкие деревца, которые обильно цвели и столь же обильно плодоносили. Правда, из-за сухого климата плоды на яблонях несколько изменились. Теперь они были огромными, ярко красными в спелом виде, но рыхлыми, малосочными внутри и, к тому же, совершенно противными на вкус. Более того, стоило разрезать их, как в воздухе спустя некоторое время ощущался устойчивый запах собачьего дерьма.
  Такие своеобразные плоды пан Тотьман уже не мог потреблять в огромном количестве, поэтому стал их отвозить целыми возками на ближайший рынок. Продавал обычно недорого простым и доверчивым горожанам, за что его невзлюбили грузинские и украинские торговцы. Но это небольшое обстоятельство нашего героя ни сколько не пугало, но даже не заботило, ведь начальником рынка был его троюродный племянник.
  Вот и в этот год сад выдал богатый урожай яблок. Они гроздьями свисали с деревьев, стукая по макушке каждого, кто пробирался по саду не пригнувшись, не поджав колени. Пан Тотьман никак не мог налюбоваться на яркое фруктовое зрелище. Каждый день он обходил свой сад и пересчитывал яблоки на каждом из деревьев, умножал количество яблок на среднюю массу плодов, делил количество яблок на среднее количество яблок в возке. По самым скромным арифметическим подсчетам пана Тотьмана, этот урожай получался рекордным за последние несколько лет. Он с наслаждением думал о будущем достатке, мечтал о том, о чем еще недавно ему даже не приходило в голову думать.
  В один из таких счастливых дней пан Тотьман проводил очередную ревизию яблочного поголовья своего приусадебного участка. Вдруг его взгляд упал на огрызок подле забора. Кровь ударила в голову нашего героя, и он едва не лишился чувств. Когда пришел в себя, то разглядел в траве еще несколько огрызков. Надо было срочно что-то предпринимать, иначе возникала реальная опасность недосчитаться уже давно подсчитанных барышей.
  В следующие несколько дней пан Тотьман лихорадочно возводил высоченный забор, больше напоминавший баррикады времен Великой французской революции. По всему периметру ограды была протянута в три слоя колючая проволока, в которой круглосуточно носился двухсотпятидесятивольтный электрический заряд.
  Но ничего не помогало. Каждый день в саду появлялись всё новые и новые яблочные огрызки. Тогда пан Тотьман соорудил посреди сада огромную смотровую вышку. Днем и ночью он самым строжайшим образом охранял рубежи своего сада. Надо сказать, что покражи уже не повторялись. Но терять бдительность было нельзя, ведь вор мог снова появиться в любой момент. Противостояние длилось около двух недель, пока у пана Тотьмана не начались галлюцинации.
  В одну из ночей, когда на улице погас последний фонарь, едва державшийся на ногах от постоянного недосыпа пан Тотьман, увидел странное сияние в глубине сада. Вскинув перед собой специально выструганный на случай самообороны осиновый кол, наш герой осторожно двинулся к непонятному свечению. С каждым шагом свечение усиливалось, но не настолько, чтобы быть ярким, оно было каким-то матовым, облакообразным. Пана Тотьмана начал колотить озноб глубоко дремавшего охотничьего инстинкта, руки и тело вмиг покрылись липкой и холодной влагой.
  По мере приближения к таинственному свету, пан Тотьман стал различать чей-то невысокий силуэт, находившийся внутри этого тумана. С расстояния в тринадцать шагов силуэт резко обрисовался в фигуру невысокого коренастого гражданина в однобортном пиджаке с кепкой на голове. Гражданин молча что-то грыз, повернувшись к пану Тотьману левым боком. Левая рука гражданина была закинута под верхнюю пуговицу пиджачка, а правая направляла фрукт прямо в рот таинственному незнакомцу.
  «Ах ты, с-с-сука, попался!» - взвизгнул пан Тотьман и начал сближаться с незнакомцем, но тот даже не обернулся на его крик. Только когда огрызок был выброшен в траву, гражданин повернулся к пану Тотьману и, подмигнув, сказал: «Хорошие у вас яблочки, батенька!» После этого незнакомец вдруг расплылся туманным пятном, свечение прекратилось.
  Пан Тотьман узнал этого человека. Это был Он. Тот, чей портрет с детства висел над кроваткой нашего героя. Тот, кто щурясь смотрел на него с пионерского значка. Тот, кто согласно семейному преданию угостил прадеда пана Тотьмана тем самым яблоком, из семян которого вырос этот диковинный сад.
  Пан Тотьман уронил свой осиновый кол и мягко опустился на траву. Мысли уходили куда-то вдаль. Сознание перетекало в бессознательное чувство счастья, которое отзывалось в мозгу пана Тотьмана надрывным гудком паровоза, увешанного транспарантами и летящего в неизвестные дали…