Попутчик

На необходимый мне проходящий поезд можно было сесть только посредине ночи на какой-то Богом забытой станции. В стране недавно начался полный развал после глубокого застоя. Я с трудом добрался туда и заранее вышел на замызганный перрон, зябко кутаясь в лёгкую курточку. Согреваться пришлось энергичной ходьбой.
- Вы на ленинградский? - спросил пожилой мужчина крепкого телосложения, когда я в пятый раз промаршировал мимо него.
- Как Вы догадались? - с небольшой долей иронии откликнулся я, демонстративно оглядев пустой перрон.
Мужчина ничего не сказал, вдалеке показались заманчивые огни приближавшегося поезда. По закону железнодорожной подлости мы должны были ехать в одном вагоне. Это выяснилось когда мы оба подошли к десятому. Проводника рядом не было.
- Поезд стоит всего пять минут! - с тревогой в голосе сказал попутчик. - А проводник даже дверь не открыл...
- Очевидно, он вечером перебрал и крепко заснул, - предположил я, - давайте стучать!
Нам пришлось настойчиво ломиться в закрытую дверь минуты три, рискуя вообще никуда не уехать, пока проводник, разбуженный шумом с матом, не открыл дверь.
- Чего так орать! - сказал он.
Разбуженный посреди ночи, в этот момент он был не самым положительно настроенным человеком. Мы быстро прошли на свои места, естественно, мы оказались в одном купе.
- Хорошо, что кроме нас никого больше нет! - заметил я.
- Подсадят кого-нибудь... - недовольно скривился мужчина.
Пока мы переодевались проводник, чтобы слегка заглушить собственное чувство вины, решил приготовить нам чай. Взял топор и начал колоть щепки для растопки. В процессе ему в голову пришла мысль, что неплохо было бы взять с пассажиров деньги за постельное белье.
- По рублю с носа, - он решил не откладывать на потом чтобы не забыть.
Не выпуская топора из рук, железнодорожник отправился в наше купе. Я как раз надевал штаны от спортивного костюма, когда с шумом открылась дверь купе, и на пороге появился проводник - со слегка злобным выражением лица, топором в руке и пугающими словами:
- Зарублю побельё!
- За что? - опешил я.
- Может быть, - спокойно сказал мой попутчик, - вы имели в виду «по рублю за бельё?»
Произошедший случай рассмешил нас, и мы с удовольствием познакомились. Мой попутчик назвался Олегом Петровичем.
- Когда к нам ворвался проводник, - облегчённо признался я, - мне захотелось выпрыгнуть в окно!
Он засмеялся и предложил выпить по сто грамм расслабляющего напитка. После ускоренного употребления напитка богов местного разлива мой попутчик по самому неспешному поезду на свете Мариуполь-Ленинград, задал довольно неожиданный вопрос:
- Задумывались ли Вы над тем, как фамилия человека определяет его жизнь?
- Нет, - честно ответил я.
- Что происходит с судьбой человека, когда он меняет фамилию?
- Как-то не приходило на ум...
Косые линии сердитого дождя яростно задубасили в плотно закрытое окно. После расслабляющего пятизвёздочного коньяка «Таврия», вопрос естественно вызвал моё лёгкое замешательство.
- Ничего себе вопросик! - присвистнул я.
До этого момента шёл весьма непринуждённый разговор только познакомившихся людей, волей случая оказавшихся один на один в купе вечернего поезда. Думать мне совершенно не хотелось, и я вяло закивал головой, якобы показывая свою заинтересованность темой.
- Женские судьбы в расчёт не принимаем, хотя и здесь не всё ясно… - собеседник казалось, вообще не замечал меня, по-видимому, находясь на своей волне. - Что происходит с Кошкиной, ставшей по мужу Собакиной?
- Интересно... - ради приличия вставил я.
Риторический вопрос, как и все предыдущие, не требовал ответа. Чуть захмелевший собеседник, возрастом недалеко за шестьдесят, неторопливо продолжал:
- Изменения мужчинами фамилии естественно встречаются реже, но более наглядны... 
- Да, да! - наконец я смог включиться в разговор. - Когда я учился в Питере, со мной в общаге жил парень из Белоруссии. Фамилия его была Либерман, имя Яков. А времена советские, евреи старались изменить фамилию. У Якова два старших брата женились на русских и взяли фамилии жён. Один стал Ивановым, другой Петровым. И что Вы думаете?.. Оба спились, а Яшка ничего, уехал в Израиль, потом в Австрию. Живёт там припеваючи...
Я мечтательно замолчал, вспоминая яркое студенческое прошлое.
- Вот видите! - воодушевился Олег Петрович.
- У меня тоже был знакомый поменявший фамилию. Я знал его на протяжении десятка лет, если хотите, расскажу истории из его жизни?
- С удовольствием послушаю.
Выпив дежурную рюмочку, я обречённо приготовился слушать. Попутчик, собрав разбегающиеся  мысли, незамедлительно начал свой рассказ:
- Уланов, назову его так, происходил из приазовских греков-эллинцев. По официальной версии заселялись эти края в эпоху Екатерины Второй. Великая государыня своим указом даровала земли Азова трудолюбивым и верным греческим колонистам, переселённым из Крыма. Они принесли с собой не  только веру, уклад жизни, но и названия своих поселений: Ялта, Урзуф, Мангуш...
- Точно, - поддержал я интересное замечание собеседника. - В Крыму есть Ялта, Гурзуф...
- Вот видите, - он покачал рыжеволосой головой. - Впрочем, к истории жизни Уланова это не относится. Как бы то ни было, рос он, когда в Азовском море водилась камбала размером со стол, а бычок считался мусором. Когда одним помидором можно было накормить взвод солдат. Абрикос родилось столько, что невозможно было пройти мимо деревьев...
Олег Петрович замолчал, разведя в стороны руки, показывая горы счастья и благополучия о которых рассказывал:
- Поэтому голодать во время и после войны не пришлось. Мальчик вырос крепким, умным, хотя и не очень высоким парнем. Другая напасть мучила его... Дело в том, что во время оккупации многие греки сотрудничали с немцами. До выселения целого народа, как с крымскими татарами не дошло, но кое-кто пострадал. Поэтому после школы, перед поступлением в институт он поменял фамилию, на ту, под которой его я знал. Свою настоящую не говорил даже при сильном подпитии. Крепко напугал народ товарищ Сталин.
- Тут не поспоришь...
Я без напоминания налил нам коньячка и жестом предложил выпить.  Вагонное стекло, грязное изнутри, моментально вспотело и заплакало грустными, серыми потёками. 
- Фу! - выдохнул я после залпового приёма совершенно не предназначенного для этого напитка. - Моего деда в тридцатые раскулачили и сослали в Сибирь... Там он и умер.
- Тогда Вы меня понимаете. - Олег Петрович поддержал начинание, и слегка скривив губы от крепкой коньячной отдачи, продолжил повествование. - Выпить и погулять Уланов любил, но больше всего любил женщин. Сказывались южные гены. Женился рано, на русской девушке, о чём потом горько жалел. Уланов часто говорил мне: «Ваши женщины не так воспитаны. Вот мой отец ни разу в жизни не обрезал себе ногти, не знал где на кухне вилки. Всё по дому делала жена. Дело мужчины зарабатывать деньги!» В его семье уже было по-другому. Жена работала, ему приходилось даже мыть посуду. Поэтому он мучился, после рождения сына загулял. Жена ревновала страшно...
- Попадаются такие экземпляры! - заметил я.
Актуальная тема вызвала острое желание покурить. Мы вышли в пустой тамбур и под звуки просящегося вовнутрь дождя продолжили вспоминать:
- Один раз во время встречи с любовницей вырубили свет, пришлось после всего одеваться в темноте. Придя, домой, как ни в чём не бывало, он плотно поел и пошёл спать. Спокойно начал раздеваться, снял штаны... Случайно поймал в зеркале расширенные глаза жены. На нём оказались женские, прозрачные трусы. «В темноте, когда одевались, перепутали часть одежды!» - с ужасом понял он.
- Вот попал! - буркнул я.
- Жена естественно в крик, наметился международный скандал. Как тогда было принято, она написала на работу, мол, разберитесь, образумьте... Работал он на шахте не на первых ролях. Собрали коллектив, показательно прорабатывают. Выступает строгий парторг, говорит о семье, как ячейки социалистического общества и тому подобное. Слушают шахтёры невнимательно, сами такие, да и после смены. После собрания его директор отзывает, спрашивает в лоб: «Ты такой-сякой всё понял?» «Всё понял, - отвечает огорчённый Уланов. - Не сомневайтесь» «Что понял?» «Хоть на одной ноге, - признаётся грустный прелюбодей. - Но трусы надо оставлять...»
Я засмеялся в тон рассказу и, воспользовавшись паузой, красноречиво посмотрел на часы. Спать хотелось сильно и мы, наконец, заснули. Утром продолжили стандартные дорожные разговоры. 
- Через несколько лет жена поймала их с любовницей в гараже… - после обычных утренних процедур сказал Олег Петрович. - Немного остепенившись Уланов, завёл себе постоянную. Встречались они два раза в неделю. Как правило, в ведомственной поликлинике, где она работала массажисткой. У неё был маленький кабинет с кушеткой. Если не получалось, тогда у него в гараже. В подвале была устроена специальная комната отдыха, обшитая вагонкой, с музыкой и диваном. Здесь, во время любовных утех они услышали голос жены: «Гриша, выходи, - кричала та, стоя перед закрытыми изнутри воротами кооперативного гаража. - Я знаю, ты здесь, сейчас подожгу ворота!» Уланов естественно не отзывался, держит в объятиях поникшую любовницу.
- Кто бы сомневался! - вскрикнул я.
За непрочными стенами натужно пыхтевшего поезда, едва угадывалась неопрятная сельская местность.
- Любовница предсказуемо забеспокоилась, а когда потянуло дымом, забилась в горячей истерике… - не останавливал словесного потока сосед. - Пришлось держать её, зажимая рот, до тех пор, пока мужики из соседних гаражей не потушили очаг возгорания. Жена быстро ушла, убедившись в отсутствии внутри гаража любовников. Потом долго Григорий Владимирович ругал жену за испорченные ворота...
Спать мне расхотелось напрочь. Я посмотрел в плачущее окно и сказал:
- Кто объясняет, тот уже оправдывается.
- Постепенно Уланов пошёл на повышение по профсоюзной линии. После кратковременной работы в обкоме профсоюзов он трудился директором шахты. Денег было столько, что приходилось скупать по блату золотые украшение и зарывать их в литровых стеклянных банках на даче...
Поезд устало затормозил у вокзала небольшой станции. Я тщетно попытался рассмотреть её название. Олег Петрович, будто не останавливался:
- Уланов сетовал, что забыл места, где спрятал золото. Перекапывать огромный участок подозрительно, да и сил уже не было. Потом пришла перестройка и неразбериха. Он где-то работал, продолжая вести привычную жизнь. Сын обзавёлся собственной семьёй, жена заболела и умерла. Уланов сразу же сник. Он так и не женился на многолетней любовнице, хотя та настаивала...
Дождь неожиданно прекратился, от этого или от выпитого спиртного у меня на душе посветлело. Попутчик внезапно остановился, словно машина, израсходовавшая всё топливо.
- Оказалось, что он по-настоящему любил только свою жену… - с грустью сказал он. 
В это время мы стояли в коридоре. Я спиной к двери купе, а напротив меня Олег Петрович спиной к окну, расстояние между нами, только если боком пройти. Из туалета вышла девушка, точёная фигурка и всё такое. Мы замолчали, в открытую разглядывая подходившую красавицу. А ей нужно было пройти в следующее купе за нашим. Она подошла к нам, остановилась, задумалась и выдала:
- Так... к кому передом? К кому задом?
- Если бы я увидел её двадцать лет назад… - прошептал он, когда девушка прошла.
Поезд подходил к станции, где ему предстояло выходить. Задумчиво глядя на огни приближающегося сонного Смоленска, Олег Петрович закончил:
- Изменив фамилию, Уланов в большей степени изменился сам и изменил собственную судьбу.
- Наверное... - мне пришлось согласиться.
- Он прожил жизнь типичного русского человека эпохи застоя и не сделал того, для чего был рождён. О чём неоднократно жаловался мне...
- Жалко человека! - кивнул я. - Но жизнь не перепишешь…
После выхода попутчика я беспокойно, без сновидений заснул. Проснулся поздно и с тяжёлой головой. В одиночестве ехал до места назначения и смотрел на быстро меняющийся осенний наряд смешанных лесов северной России.
- Жаль, что у человека только одна жизнь и нет шанса отменить ошибки! - вспомнил я разговорчивого попутчика.
Перед конечной станцией проводница по ошибке вернула два билета, мой и сошедшего рассказчика. Я по инерции взглянул на его проездной документ, там тогда печатались данные пассажира. Внизу желтоватого бланка чётко читалась, напечатанная чёрными, жирными буквами, фамилия владельца - Уланов...
 

 

 


Рецензии
У вас все рассказы интересные и удачные!

Игорь Степанов-Зорин 2   24.10.2017 13:02     Заявить о нарушении
Спасибо!

Владимир Шатов   24.10.2017 13:11   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.