Прицел пуантом

В рабочие дни Красную площадь бороздили ходоки, по субботам по ней носились взмыленные большевики с бревнами, а в воскресенье... в воскресенье были танцы!
Главным по танцам был назначен комендант Кремля Мальков - бывший матрос и очень культурный человек.
 Сначала он выписал из революционного Севастополя сотню моряков-черноморцев и они лихо отплясывали "Яблочко", пугая народных комиссаров остервенелостью взоров и свиста.
Потом Мальков, злоупотребив личным обаянием, заманил обещаниями лебедей из Большого, и по воскресеньям они всем кордебалетом метались по булыжникам Красной площади, изображая белых птиц. А опытная прима, малоодетая Одетта, крутила фуэте в самом центре площади, ловко выбрасывая стройную ножку в  сторону Дзержинского.
Лебеди в пачках понравились больше матросов в бескозырках. И вскоре матросы бесследно исчезли. Остались одни лебеди.
 
Совнарком в полном составе и с большим удовольствием ходил на танцы. На одном из заседаний даже был поставлен вопрос о закрытии Большого театра, за ненадобностью, а Мальков получил почетную грамоту, спецпаек и наручные часы с памятной гравировкой.
Со временем в кордебалете из экономии отменили пуанты, все новые и новые Одетты становились все менее одеты, а музыку Чайковского выучила каждая кремлевская собака.   

Каждый раз после танцев галантный нарком Луначарский целовал ручки щебечущим лебедям, а расчувствованный Ленин говорил Крупской:
- Как же я люблю "Лебединое озеро"! Нечеловеческая музыка!
Ну, как всегда, вы знаете.
Для него вся музыка - "Лебединое озеро". И нечеловеческая.