Расскажи мне про войну

          Вечером 7-го мая Василию Фёдоровичу в Бердск позвонила дочь Татьяна из Новосибирска и сообщила, что завтра они с мужем и сыном собираются приехать к нему в гости, чтобы поздравить с наступающим Днём Победы. Радости Василия Фёдоровича не было предела, потому что они не виделись с новогодних каникул, а в самом младшем внуке, шестилетнем Сашке, он просто души не чаял.
          Долгожданная родня приехала на своей новой машине. Хорошо посидели за столом, душевно поговорили. На прощание Татьяна ещё раз обрадовала отца, сказав, что на этих выходных Сашку оставят с дедом, поскольку они с мужем поедут отдыхать на природу.
          Утром 9 мая Василий Фёдорович надел пиджак с наградами и, позвякивая медалями, пошёл с внуком на мемориал Славы, где должно было состояться празднование 55-ой годовщины Великой Победы. Возле монумента с Вечным Огнём, который зажигали только по специальным датам, выстроился почётный караул. Немногочисленные ветераны разместились на скамейках. Погода стояла на редкость хорошая, и пришло довольно много людей. Сначала произносили пафосные речи и поздравления, возлагали венки под грохот ружейного салюта, затем выступали местные музыкальные коллективы. Сашка, сидя у деда на коленях, старательно махал красным флажком и кричал «ура».
          После торжеств они пошли в центральный парк, где были аттракционы, а к вечеру отправились на дачу. Там Василий Фёдорович сначала принялся наводить порядок в доме и на огороде, затем стал топить баню, а Сашка помчался проверять, на месте ли его тайник, закопанный в прошлом году за теплицей. В тайнике лежали настоящие гильзы, чёрный камень и несколько цветных стёклышек. Убедившись, что всё на месте, он побежал на свой наблюдательный пункт, сделанный дедом на тополе, росшем возле огорода. На дерево вела лестница. С пункта были видны сосновый лес и краешек реки. Отсюда Сашка осматривал в бинокль окрестности в поисках воображаемых врагов и сообщал об их появлении командиру отряда.
          Хорошенько попарившись в бане, дед с внуком сели пить травяной чай с мамиными булочками и смотреть по телевизору фильм про войну. Потом неугомонный Сашка полез в картонную коробку, где лежали старые солдатики, машинки и другие игрушки, и устроил на полу целое сражение. Дед в это время подкидывал дрова в печку – майские ночи в Сибири стоят холодные.
          Пришла пора ложиться спать. Василий Фёдорович приготовил постель на большой старой кровати – мягкую перину, лоскутное одеяло и две пуховые подушки.
          – Деда, споём «Варяга»? – спросил Сашка, уютно примостившись под тёплым одеялом.
          – Ну, давай, – ответил дед, лёжа рядом на боку. – Слова помнишь? Тогда запевай.
          Сашка затянул тонким голоском:
                Наверх вы, товарищи! Все по местам!
                Последний парад наступа-ает.
          Дед подхватил хриплым баритоном:
                Врагу не сдаё-ётся наш гордый «Варяг»!
                Пощады никто-о не жела-ает!
          Допев «Варяга», спели «Тачанку» и «Песню смелых».
          – Ладно, Сашка, давай спать, – дед зевнул и повернулся на другой бок, выключив торшер.
          Сашка немного полежал в темноте с открытыми глазами, потом вдруг кликнул шёпотом деда:
          – Дедуль, а расскажи мне про войну.
          Дед хмыкнул и включил свет. Помолчав в задумчивости, он повернулся к Сашке и начал рассказывать:
          – Ну, слушай! Служил я связистом всю войну. Мы обеспечивали связь между командными пунктами. Однажды наш батальон попал под сильный немецкий огонь. Сперва налетели самолёты и стали нас бомбить, потом стали из пушек и миномётов обстреливать. Страшно было! Гром стоит, земля трясётся. И вот наш комбат хочет вызвать подкрепление, а связь не работает. Где-то провод оборвался. И вот один наш связист, старшина Герасименко, пополз под этим смертельным огнём, чтобы восстановить связь, соединить оборванные провода. Не побоялся ничего. Понимал, что если он этого не сделает, то почти весь батальон погибнет. И он дополз и восстановил связь. На обратном пути его ранило осколком мины. Но он всё равно вернулся. Разные люди на войне были, Сашка. Были и такие храбрецы. Потому-то мы и победили.
          – Деда, а почему немцы напали на нас?
          – Они хотели жить на нашей земле, а всех нас сделать рабами.
          Сашка замолчал.
          – Ну ладно, Сашка, давай закругляться, – сказал дед, приподнимаясь и спуская ноги с кровати. – А то нам влетит от мамы, что режим твой не блюдём. Давай спи. А я сейчас приду.
          Он подоткнул внуку одеяло, поцеловал и вышел на крыльцо, натянув старый пиджак и брюки. Холодный вечерний воздух заставил его поёжиться. С реки тянуло свежей сыростью. Между облаками скользил расплывчатый месяц.
          Василий Фёдорович присел на ступеньку крыльца и закурил. Рассказ внуку про войну неожиданно взбудоражил в нём воспоминания о том далёком времени.
          Учитель физики в сельской школе привил ему любовь к радиоделу. Весной 1943 года восемнадцатилетний Вася попал под призыв и был направлен на курс связистов в Новосибирскую спецшколу. Через три месяца в начале августа Василий оказался на фронте. Самое тяжёлое время для Красной Армии было уже позади. В прошлом остались Сталинград и Курская битва. Наши войска перешли в глобальное наступление. Но немцы отчаянно цеплялись за каждый кусок чужой земли. Каждую высоту превращали в крепость. Передовой батальон, в котором служил связистом Василий, при штурме одной такой высоты под городом Ельня попал под мощный авианалёт и артобстрел. Батальон, укрывшийся в наспех вырытых траншеях, методично стали уничтожать. Бомбы, мины, снаряды ложились густо, превращая всё вокруг в клочья и пыль – землю, растения, людей. В первый раз оказался Василий под таким страшным огнём.
          С наблюдательного пункта прибежал комвзвода связистов лейтенант Попов и сообщил, что связь с полком прервана, что уже один телефонист ушёл её налаживать и до сих пор не вернулся.
          – Казанцев! – заорал Попов Василию сквозь грохот. – Срочно иди устранять порыв!
          Но Василий, сжавшийся на дне окопа, смотрел на Попова снизу вверх остекленевшими глазами и ничего не отвечал.
          – Ты что расселся?! – Попов схватил его за гимнастерку, поднял и крепко ударил о стену окопа. – Выполняй приказ!
          В это время старшина Герасименко, который был земляком Попова и служил с ним с первых дней войны, втиснулся между лейтенантом и Василием.
          – Володя, давай я пойду, – сказал он. – Васька не сможет.
          Но Попов грубо оттолкнул его:
          – Старшина, отставить! Казанцев, иди по-хорошему, или я тебя здесь же придавлю за неисполнение! – лейтенант выхватил пистолет и ткнул им в Василия. Но тут его прервал взрыв упавшей рядом мины. Земля содрогнулась и вздыбилась фонтаном. Их, присевших от страшного удара, засыпало серым песком. Герасименко, воспользовавшись моментом, схватил телефон, катушку с проводом и выскочил из окопа.
          – Стой! Куда ты?! – Попов кинулся за другом, но уже было поздно. Лейтенант на мгновение замер, потом повернулся к Василию. Лицо его пылало ненавидящей злобой. Первый удар кулаком в живот согнул Василия пополам. От второго удара по голове молодой солдат потерял сознание. Когда Василий очнулся, то увидел Попова сидящим на дне окопа. Глаза его были закрыты, а на впалых щеках, покрытых седой щетиной, блестели слёзы.
          Герасименко восстановил связь, но не вернулся. На обратной дороге осколком мины он был смертельно ранен. Вскоре на помощь батальону прибыли танки, дружно ударили «Катюши», расчистив дорогу пехоте. Батальон пошёл в атаку и выбил немцев с высоты. В этом бою погиб и Попов.
          Василий закончил свой фронтовой путь в Прибалтике в звании старшего сержанта с орденом и двумя медалями.
          После войны он вернулся в Новосибирск, работал на заводе, потом поступил в электротехнический институт, на последнем курсе женился.
          Как-то в середине 50-х годов к нему пришла мысль навестить родственников Герасименко. Он знал по рассказам самого старшины, что у него в Свердловске живут мать, жена и дочь. Он нашёл адрес матери и приехал к ней. Старушка очень обрадовалась и стала рассказывать про сына, показывать семейные фотографии. Василий с болью в сердце узнавал  черты лица своего первого старшины. Оказалось, что жена Герасименко ещё во время войны умерла от туберкулеза. Дочь жила здесь у бабушки, училась в пединституте. Она приехала позже – в чёрном платье, с тугой косой, на груди – комсомольский значок. Василий Фёдорович отчётливо помнил её серьёзный взгляд и режущий  вопрос:
          – Как погиб мой отец?
          Василий рассказал им про тот страшный день, не сказав, конечно, что случилось на самом деле.
          Он вышел от них с обещанием матери навещать их и в подъезде остановился. Ему защемило в груди, навернулись слёзы. Прошло больше десяти лет с того боя. Он перенёс за оставшуюся войну сотни тяжёлых часов, рисковал своей жизнью, и каждый раз, когда ходил по краю, перед ним невольно вставал образ старшины. Несчётное число смертей прошло перед его глазами, но одна смерть была не такой как все.
          Перед отъездом в Новосибирск он зашёл на телеграф и перевёл матери и дочери Герасименко приличествующую сумму денег.
          Больше никогда Василий Фёдорович не рассказывал про тот бой. Война постепенно уходила в прошлое. Перестали сниться кошмарные сны. А фильмы про Великую Отечественную уже не вызывали былого неприятия. В конце 50-х его пригласили работать инженером на бердском радиозаводе. Пришли заботы о семье, ответственные посты, машины, дачи.
          Сын Андрей окончил университет, работал программистом, а после развала страны уехал со всей семьёй в США.
          Сашка был третьим у Татьяны и появился, когда ей было уже под сорок. Он рос каким-то особенным ребёнком, сильно отличаясь от остальных внучат. Как все дети, он баловался, играл, но иногда становился не по годам серьёзен.
          Никто – ни из детей, ни из внуков – не расспрашивал у него про войну. Да он и сам к этому не стремился. Конечно, его приглашали в школы и училища, где он рассказывал про фронтовые годы, про работу связистов, но это случалось в качестве общественного долга. Не было никого рядом, кому он просто мог поделиться, поведать, что такое на самом деле война, каким ужасным катком прокатилась она по людям, калеча их судьбы. Страшным Судом явились военные годы для живущего тогда поколения – кто оказался трусом, кто – предателем, кто – героем.
          После того боя Василий Фёдорович стал по-другому относиться к смерти. С каждым новым сражением страх уходил всё дальше. Смерть стала привычной, обыденной, как сами боевые действия, атаки, привалы. В 1943 году желание порвать немцам глотку постепенно овладело каждым солдатом. О смерти уже не думалось. Только вперёд, сверх своих сил, до самой победы. Великая держава к тому моменту достаточно окрепла, подлечила кровавые раны, потом рванулась всей многовековой мощью, поднялась во весь рост и пошла освобождать землю от нацистской вони.
          И всю дальнейшую жизнь мысли о смерти не тревожили его. На здоровье он никогда особенно не жаловался. Но после того, как похоронил пять лет назад жену, тоже стал чувствовать неотвратимое приближение могилы – то невидимые стальные когти с невыносимой болью сжимали сердце, то ныли суставы, то внезапно накатывали слабость и головокружение. Жизнь клонилась к закату. А рядом с ним росла другая жизнь, ещё маленькая, но уже пытливая и многообещающая. Сейчас эта жизнь беззаботно посапывала в доме под старым одеялом. И если бы довелось Василию Фёдоровичу прожить ещё лет десять, то он непременно рассказал бы Сашке всю правду про тот бой, про то, как старшина Герасименко подарил ему жизнь взамен своей и дал возможность прожить жизнь его детям и внукам.
          Он встал, кряхтя, и пошёл в дом. Сашка спал, раскинувшись на постели. Ему снилось, что он на войне. Вокруг стреляют фашисты. Страх пронизывает его до самых пяток. Но вот он видит, что рядом стоит его дед, а потом вдруг оказывается, что это вовсе не дед, а старшина Герасименко держит его за руку. И Сашка успокаивается, зная, что ничего не может случиться плохого.

          2010