Никогда не поздно

У неё дрожали колени. Всё закончилось еще два года назад. Почему же она сейчас так нервничает? Так давно... Он изменился. Трудно сказать «повзрослел», ведь он и тогда не был ребёнком. Только глаза, глаза смотрели на неё всё так же.

Надя из тех, кто за словом в карман не лезет, но в первый момент их сего­дняшней встречи она не смогла сказать абсолютно ничего. Забавно, она ведь зара­нее знала, что им предстоит увидеться снова, что телевидение любит «воскрешать» своих героев, и...
- Здравствуй, Костя, - вот всё, на что её хватило после минутного молчания.

Они сидели в машине. Камера впивалась в каждое движение рук, каждый пово­рот головы. Нужно было что-то говорить. Шоу-бизнес есть один большой коммер­ческий проект. Время в нём — деньги, и деньги, как вы сами понимаете, не малые. Но какие слова здесь помогут?
Вдруг Наде стало необыкновенно легко и спокойно, будто перед ней сидел просто очередной конкурсант, желающий добраться до «звёздного неба». Они раз­говаривали о творческийх планах, о карьере, о погоде. А мысли обоих витали где-то далеко, всего в 24 месяцах отсюда.

Он сказал тогда перед сотнями кинокамер, перед тысячами зрителей: «Я лю­блю тебя». Это было безумно и... прекрасно. Потом... Потом было много чего. Их краткий роман затух, не успев как следует вспыхнуть. Виной тому была Надя: она не желала продолжения. Почему? Душу женщины не дано разгадать даже ей самой. (Может, всё-таки дело в этой дурацкой разнице в возрасте?..)

Весь сегодняшний день они умело играли в игру «учительница-ученик». Он говорил ей «ты», но как будто боялся назвать по имени. В диалоги на тему о том, какую рубашку лучше выбрать, врывались реплики, подобные:
- Ты считаешь, что я неспособна любить ради любимого человека, а не ради себя?
- А почему вообще нужно любить ради чего-то?
Не выдержавя, они с головой выдавали себя и то, о чем на самом деле думали:
«Могу ли я еще на что-то надеяться?»
«Была ли я тогда права?»
Задорное: «Люблю тебя, Костик, нравишься ты мне!» не давало права пове­рить в глубину этих слов.
Он стойко выдержал испытание вопросом продюсера:
- Кому вы в прошлый раз посвятили своё выступление? Кто та роковая жен­щина?
- Что вы! Это был всего лишь образ! - ни единой напряженной мышцы на лице. Он был великолепен.
Надя опустила глаза и подтвердила его слова.
- Тогда вы очень хороший актёр.
- Спасибо.
Они выглядели почти естественно. Она могла поправить ему рубашку, погла­дить по волосам с «материнской» заботой, затянуть пряжку на поясе. В ответ услы­шать шутливое «Посмотрите, что она делает!» и.. ничего. Всё так, как и должно быть. Исполнитель и его продюсер. Приятели, возможно, друзья. Не более.
- У тебя холодные руки.
- Ух ты, а у тебя тёплые, здорово!
Это была чуть ли не единственная возможность слегка обнять её.
- Ты не отдаёшь мужчине мужскую роль.
- Ну так возьми её, свою роль!

Многое осталось за кадром, и слава Богу. Довольно и того, что попало на плёнку. А что дальше?

В этот раз он прошёл, обойдя более энергичный и даже более интересный но­мер. Но почему же нет и тени улыбки на его лице? Она кинулась поздравлять его, обняла. Несколько кивков было максимальной реакцией. Ему не нужна эта победа, но похоже, это всё, что она может ему предложить. Нет, он не сдастся.

Надя боролась с собой. Ворочаясь с боку на бок, она в сотый раз прокручива­ла в голове сегодняшний день и «тот» день.

«Господи, какая же я дура! Почему я просто не могу позволить себе быть счастливой?! Но если бы я любила его, разве я не послала бы ко всем чертям этот мой статус «звезды», имидж, положение в обществе?»

Вряд ли она смогла бы искренне ответить на этот вопрос. Любовь — это глав­ное. Но всё ли это? Костя сказал бы, что всё.

«Я не могу мучить его и себя. Два года назад мне казалось всё намного проще. Не могу... А чего я хочу? Что мне мешает? Я боюсь за него, стараюсь от всего предостерчечь. Но это глупо. Он взрослый мужчина, может сам принимать реше­ния и отвечать за свои поступки. А я?»

Она позвонила ему на мобильный.
- Нам нужно встретиться.

Укромное место, никакаих шумных поклонников и журналистов.

Они говорили друг другу всё, что накопилось — оно вливалось в душу, как холодные струи водопада. Холодные, не ледяные. Разговор был полон нежности, безграничной искренности и незабываемого аромата лилий. Но в нём не было ни единого слова. Мысли, нет, скорее, чувства, проходили через глаза, через грустную улыбку, через её руку, прижатую его рукой к столу так, как будто это был послед­ний способ удержать... Минуты летели. Неслись галопом. На улице стало вечереть. Словно пробудившись от долгого сна, Надя огляделась по сторонам. Неслышно встала — он вскочил вслед за ней. Их поцелуй был последним, самым горьким и самым сильным вздохом любви.

- Мы больше никогда не увидимся.
Тихо, отчетливо произнесённые слова в зазвеневшей в ушах тишине.

Захлопнутые веки, сжатые губы и... стук каблуков по асфальту.

… Откинув голову на спинку заднего сидения, Костя рассеянно размышлял о случившемся. Он уже проходил это. Но раньше было больно, а сейчас — невероят­но пусто. Он видел её еще раз, когда она поднималась по трапу самолёта. Хотел-было окликнуть, но комок застрял в горле.

Пустота. Нет цели. Нет ничего. Куда идти?
В окне мелькали картинки-деревья. Расцветала весна.

Нашёл в телефоне «Надя». «Удалить?» «Да».
«Контакт удалён».

Вот так бы легко вычеркнуть из памяти, из сердца. Но нужно жить, необходи­мо жить, хотя бы ради неё. Я никогда не буду свободен, но теперь я смогу дышать. Ведь никогда не поздно ждить. Никогда не поздно...

2007г.