Город

Я пожирал этот город так жадно и грубо, разрывая на куски и качаясь от сытной тошноты, что казалось,  ткни меня ножом в живот и сделай разрез и на моей крови  вырастет несколько кварталов,  искрящихся  жизнью.  Каждый квадратный дюйм вокруг заслуживал тщательного изучения, оправдывая это красотой и историей.  И все это богатство, я даже не жевал,  а проглатывал полагаясь  на      агрессию желудочного сока. Город отправлялся в  глотку огромными  кусками, наплевать на барельефы, статуи и прочую мелочевку, дома и улицы, вот для чего я каждый раз открывал  глотку.  Подобную неумеренность, мог  бы оправдать, гипотетический, ядерный взрыв, уничтожающий материю города, и оставляющий после себя пепел и воспоминания на пленке. Или же, моя неминуемая и скорая смерть, вычеркивание с карты города. Это были бы достойные причины торопиться. Но на самом деле, я был просто чертовски неумерен, начиная с еды и заканчивая мыслями. В своем странствие по городу я жрал и ел, бургеры, чисбургеры, сырки и молочные коктели. Вкусовые  качества еды были для меня вторичным,  ведь я смотрел лишь на калории, так необходимые моему больному телу, подстегнутому  десятками разнообразных таблеток. И вся для того, что бы лучше есть город. Преобразую  его в говно и мысли. Говно,  оставалось в унитазах музеев и макдонольсов. А редкие мысли и идей прятались от постороннего взгляда. Вот Огроменно Ебнутая Махина Собора, а вот, Фальшивое Отражение Мира, сразу одним куском. Гигантские объемы, казалось бы, а если высрать весь жир, что останется. Пустяки-ништяки. Но зато какие. Вот к примеру, что останется от внушительной, полуразваленной церкви на берегу фонтанки.
Освещение, частицы фотонов, разбивающиеся об оштукатуренные своды и в недоумение повисающие в пространстве сферического свода. Потерянные, ошалелые, расталкиваемые пылью. Вот это и остается от серой громадины. Неопределенное, как кот Шредингера ощущение.
А от упомянутого Отражения Мира, остаются отдельные образы, статуя Гемофродита, еще того, не потерявшего  имя и не деградировавшего до  термина. Или портрет ребенка, переполненный нежностью настолько, что она затапливала пол, выливаясь из портрета.
Сам же город,  состоящий в основном из крыш и дворов преподнес мне возможность чуда, сюрприза, наверно один из самых прекрасных даров.
И хотя,  кажется, что все это стоит мало, на самом деле, это стоит даже жизни, как равноценная  мена.
Ради этого я и приехал, «спасибо, все было очень вкусно, я еще вернусь» скажу я с вокзала, спеша отоспаться и переварить остатки города.