Альбом с фотографиями

Порой меня охватывает страсть к путешествиям. Хочется ехать и, не оглядываясь, менять города и страны за спиной. За годы своей жизни я объехал весь земной шар, не было города, в котором бы я не остановился хотя бы на несколько часов. Иногда за месяц я посещал несколько стран, и картины их жизни проносились передо мной ярким бессмысленным калейдоскопом. Они были не важны мне, важно было лишь утолить жгущее изнутри желание – бежать и раствориться в чужой суете.
Мое состояние позволяло мне это и даже много большее. Самые дорогие отели мира были открыты для меня. Казино Лас-Вегаса и  Лувр ждали меня как дорогого гостя. Я видел Тадж-Махал, залитый серебряным светом лунной ночи, прятался от солнца в тени каменных глыб Стоунхенджа, отдыхал в Бодхгайя, где много веков назад снизошло прозрение на Будду. Я погладил кончики своих пальцев – когда-то они касались глиняных тел китайских воинов императора Циня. Я видел так много, что хватило бы на несколько сотен человек, но ни одного даже самого маленького воспоминания не стерлось из моей памяти.
Я сидел в зале ожидания небольшого китайского аэропорта, ожидая своего вылета. За редким исключением я путешествовал анонимно. Я получал своеобразное удовольствие, когда сливался с пестрой, но всегда одинаковой толпой путешествующих. В этот раз мое странствие только начиналось. В Китай я прилетел только вчера, но, переночевав в маленькой гостинице прямо рядом с аэропортом, уже утром купил билет в Тайланд.
Аэропорт был почти пуст, сезон дождей был вовсе не туристическим сезоном. Но я не был простым туристом.
Объявили мой вылет. Из всего багажа у меня были лишь сумка. Я неторопливо встал с жесткой скамьи и, закинув сумку через плечо, стал продвигаться к терминалу. Неожиданно я оказался в толпе других пассажиров, однако даже сдавленный со всех сторон телами, я сразу почувствовал, как чья-то рука расстегивает молнию на моей сумке. Я резко обернулся и встретился взглядом с воришкой. В темных, почти черных, глазах мелькнул испуг и, сжимая в руке единственное, что ему удалось извлечь из моей сумки, парень бросился бежать. Он рассчитывал на то, что опаздывать на самолет я не захочу, и, конечно же, не буду преследовать его. Что ж, он ошибался. В первый момент я и сам еще не знал, зачем побежал. Вряд ли хоть одна материальная вещь была важна мне настолько, что б я боялся потерять ее.
В след за вором я выбежал из здания аэропорта. Дождь лил сплошной стеной, силуэты людей и машин выглядели размытыми тенями, словно на растекшейся картине. Шум улицы в первые секунды оглушил нас обоих. Однако по логике вещей парень имел передо мной преимущество – дорога была ему знакома, и он точно знал, куда бежал. Он метнулся к проезжей части, надеясь скрыться в гуще машин. Переберись он на другую сторону дороги, и поймать его мне было бы сложнее. Однако и у меня было одно преимущество, о котором воришка не мог и подозревать.
Он последний раз обернулся на меня готовый скрыться в потоке машин, и сделал рывок вперед, не видя, как прямо перед ним из пелены дождя появился человек. Парень налетел прямо на него, вскинул взгляд, охнул и выронил свою ношу. Он обернулся назад, готовый бросить наутек, ну тут же увидел меня. Обреченно, словно загнанный зверек, он озирался по сторонам, словно ища помощи, которая, увы, не придет. В этот момент полицейский, так неожиданно появившийся из дождя, схватил обокравшего меня парня за плечо и силой развернул к себе. Я сразу понял, что встречаются они не в первый раз.
Сквозь шум дождя до меня донесся разговор, происходивший между двумя людьми передо мной. Они говорили на родном для них языке, и конечно же я, не смог понять его смыла... Не смог бы понять, будь я простым туристом.
- Знакомое лицо, – усмехнувшись, произнес полицейский, прищуривая глаза, блеснувшие недобрым светом. – Юнксу, снова воруешь? Все тебе мало? Ну что ж на этот раз…- Вода стекала с фуражки полицейского на форменный плащ. Он с силой тряхнул воришку и, наконец, перевел взгляд на меня. В глазах его читалось некоторое замешательство, видимо он перебирал в голове знакомые ему английские слова, чтобы заговорить с гостем из чужой страны.
- Здравствуйте. – Произнес он с ужасным акцентом по-английски, обращаясь ко мне. – Приношу свои извинения, за принесенный беспокойства.
Я усмехнулся про себя, однако мой внешний вид остался неизменным.
- О чем вы? – в тон ему, на английском спросил я.
- Об этом? – указав головой на лежащий на асфальте предмет, произнес полицейский. – Посмотрим, что ты украл на этот раз, Юнксу. – и с этими словами, произнесенными уже на китайском, он нагнулся вниз.
В луже, раскрыв страницы из серого картона, лежал довольно потрепанный фотоальбом. Дождь уже успел порядком намочить его, а вылетевшие фотографии плавали в мутной воде. Довольно небрежно собрав их и стряхнув воду, полицейский поднял альбом. Он оказался довольно увесистым для своего размера, рельефная обложка темно-бордового цвета была сделана из грубого материала, напоминающего искусственную кожу.
- Фотоальбом? – недовольно пробурчал полицейский, явно не довольный, что кража оказалась не столь серьезной, и вновь тряхнул Юнксу за плечо.
Парень, мокрый с ног до головы, казался испуганным и несчастным. Он не поднимал глаз, словно рассматривал причудливые узоры, которые рисовал на асфальте дождь.
- Пожалуйста, осторожнее. – Сухо произнес я, когда полицейский снова с силой тряхнул альбом, сбрасывая с него воду. – Он дорогой.
-Дорогой? – удовольствие блеснуло в глазах полицейского.
- Очень. – Кивнул я и, протянув вперед ладонь, добавил. – Прощу вас вернуть его мне, пока он совсем не промок.
-Простите, господин, но я не могу. – Блеснув глазами, сказал полицейский, - теперь это – улика.
- Какая улика? – сделав удивленные глаза, спросил я.
- Как какая?! – продолжая ломать язык и мой слух английскими фразами, воскликнул полицейский. – Была совершён кража….
- Кража? – холодно переспросил я. – Надеюсь, вы не перепутали слова? Но никто ничего у меня не крал. – Полицейский устремил в меня недовольный взгляд. – Добыча, которую вы держите в руках, пока не принадлежит вам. Прошу вам отдайте это мне.
- Чтоооо?! – от удивления полицейский забыл, что надо говорить по-английски.
- Я говорю, что никакой кражи не было. – Вынимая из руки полицейского альбом, медленно повторил я. Тоже по-китайски. Служитель порядка был так удивлен, что даже не обратил на этот факт внимания. Однако воришка встрепенулся и вскинул испуганный взгляд на меня. – То, что взял у меня этот парень не принадлежит мне, значит ни о какой краже и говорить нельзя.
- Ноооо как же…. – открыв рот от удивления, произнес полицейский. – значит вы тоже украли….
- Я ничего не краду, зачем, если вы сами отдаете мне это.
- Это?
- И это тоже. – Улыбнулся я и, бережно обтерев альбом, положил его за пазуху своего плаща. – Однако, став моим, оно не перестает принадлежать вам.
Полицейский уже нечего не говорил, он просто ошарашено смотрел на меня, видимо соображая, что ему делать с воришкой и сумасшедшим иностранцем. И не влетит ли ему от начальства, если он сейчас арестует нас обоих.
- Зачем вам неприятности? Ведь неправда ли будет лучше отпустить нас обоих сейчас. Если парень воришка, то будет еще не один шанс схватить его, от вас и от тюрьмы он не уйдет. А сейчас я сам разберусь с этим. – И я, схватив Юнксу за шиворот, притянул в себе.
- Выыы говорить по-китайски? – наконец поняв это, спросил полицейский удивленно.
- Разве? – проговорил я по-английски. – Вам показалось. А теперь позвольте распрощаться с вами.
И не дожидаясь ответа от полицейского, я развернулся и, толкая парня перед собой, двинулся вперед. Я знал, что человек в мокром плаще еще долго после того, как мы скрылись из виду за пеленой дождя, стоял, не двинувшись с места, глядя вслед давно ушедшим людям.
Воришке было возможно чуть больше шестнадцати лет. Ростом мне по плечо, с испуганными глазами и растерянным выражением лица. Однако я сразу отметил, что он ловок и силен не по возрасту. Встретив его взгляд, я лишь усмехнулся одними губами.
- Куда мы идем? – тихо спросил он.
- Я опоздал на самолет и промок. – Вместо ответа, произнес я.
- Что будет со мной?
- Ну, это зависит от тебя. – Вновь усмехнулся я.
Мы остановились у порога маленького дешевого ресторанчика, с мерцающей вывеской у входа. «Дракон» – означали поблекшие иероглифы. Я толкнул дверь, и, тихо звякнув, колокольчик над дверью вдруг осекся. Я указал на столик в самом углу, и парень медленно поплелся к нему. Он не говорил больше ни слова, но все с большим опасением искоса смотрел на меня.
Я заказал жареную лапшу и овощи с мясом для моего спутника, а себе горячий чай. Потом скинул промокший плащ, и устало сел напротив Юнксу.
- Иди в туалет и вытрись. – Хмуро разглядывая его, произнес я.- Да никуда ты не убежишь…уже.
Воришка вернулся через несколько минут. Всклокоченные черные волосы падали на глаза, куртка была зажата в руках. Он молча сел, и вдруг вздрогнул, когда его взгляд упал на промокший альбом на столе.
- Ешь. – Кивнул я на тарелку с едой. – Ты ведь голоден.
Парень неуверенно взял палочки в руки, и немного помешкав, не глядя на меня, произнес:
- Кто вы?
-Ну, я же не спрашиваю тебя, кто ты. – Ответил я, грея руки о чашку с чаем.
В ресторанчике было тихо, тепло и уютно. Кроме нас в нем было всего несколько посетителей. Пахло жареным мясом и сладостями. Неярко горел свет, скрадывая резкое очертание вещей. За окном уже смеркалось, но за мокрыми разводами на стекле можно было видеть лишь расплывающийся свет фонариков на многочисленных вывесках.
- Простите меня, господин… - начал было Юнксу, но движением руки я прервал его.
- Не надо просить у меня прощение, не по адресу обращение. И объяснять мне ничего не надо. – Словно предупреждая его следующую фразу, произнес я. – У каждого поступка есть своя причина. Некоторые даже называют уважительными. Но разве меня будет волновать чья-то болезнь, на лечение которой не хватает денег? – краем глаза я видел, как дрожали палочки, стиснутые побелевшими пальцами Юнксу.
- Что вы хотите от меня?
- Я же уже сказал: во-первых, я хочу, что бы ты ел. Ну, а во-вторых, возьми это. – И я подвинул к нему фотоальбом. – Он же так нужен был тебе. Ну не бойся же, возьми!
 Юнксу испуганно схватил альбом трясущимися руками, явно не знаю, что с ним делать. Я грустно усмехнулся. С тех пор, как он попал ко мне, ни чьи руки больше не касались его.
- Что ты собирался с ним сделать? Продать?
Парень мельком взглянул на меня. Но ничего не ответил.
- Никто на земле не знает его истинной стоимости. – Тихо сказал я, глядя на бордовую обложку в чужих руках.
- Он очень дорог для вас? – так же тихо, едва разлепляя губы, спросил темноглазый парень.
- Не для меня. – Покачал я головой. – А ты хочешь узнать его настоящую цену?
- Зачем? – снова испуганно прошептал парень.
- Ну, теперь же он твой. – Улыбнулся я, и глянцевая поверхность стекла отразила яркие искорки в моих глазах.
- Нет…- замотал головой сидящий напротив.
- Твой. Все честно. Ты сам взял его. Интересно только, почему ты? Разве тебе не интересно?
- Что?
Я поставил сумку на пол между нами, что бы он мог ее хорошо видеть и расстегнул молнию.
- Почему из всего, что было внутри, именно альбом? – снова спросил я, глядя на парня, потом наклонился и раскрыл сумку. Черная пустота открылась его взору.
- Но она пустая! – не смог сдержаться он. Я понимал его удивление, ведь моя ноша никак не выглядела легкой.
- Нет. Она полна….Порой я бываю сентиментальным. – Легкая полуулыбка коснулась моих губ. – Из каждого путешествия я привожу сувенир, то, что пока не готово остаться в мире. Или то, что мир сам отторг от себя. В этой сумке столько всего, что человеческий взгляд не сможет охватить этого.
Юнксу побледнел и, не мигая, глядел на меня, боясь отвести взгляд. Я молча закрыл сумку и откинулся назад. В ресторанчике было очень тихо, тишина мягкая как вата, поглотила нас. Мой собеседник заметил это только сейчас. Он тяжело выдохнул и огляделся по сторонам. Мы были одни. Посетители давно покинули стены этого заведения, и хозяин ушел домой, оставив на двери тяжелый замок. Свет горел только над нашим столиком, и фонарики мигали за окном.
- Яньван… - голос Юнксу эхом отразился от стен, словно мы находились в огромном пустом зале или пещере, и тут же утонул во всепоглощающей тишине.
- Всего лишь очередной миф, поселившийся среди людей. – Бесстрастно проговорил я. – А еще недавно ты не казался таким суеверным.
- Господин, прощу вас, отпустите меня.
- А я тебя и не держу. Ты сам пришел ко мне, разве нет. Я всего лишь хотел сесть на свой самолет. Это ты выбрал меня. И… вот это тоже ты взял сам. – Кивнул я на зажатый в его руках альбом. – Я хочу, что бы ты открыл его.
Юниксу опустил фотоальбом на стол и осторожно открыл первую страницу. Альбом был уже неновым, потрепанным, а теперь еще и промокшим. Такие альбомы уже не выпускали, если только делали на заказ для любителей старины, или как я называл их, противников прогресса. Я произнес это слово про себя еще раз, смакуя каждую букву. Как я любил всевозможных противников всего, что только возможно. Жажда протеста, отрицания, гордости и борьбы. Люди любят бороться и протестовать, принимая в это время то, чего совсем не желают. Но не мне осуждать их за это, не я ли сам дух протеста, свободы и восстания?
Тем временем парень рассматривал фотографию на первой странице. Вода ее пощадила, однако она была сделана так давно, что картинка уже начинала выцветать и блекнуть. На черно-белом снимке был изображен ребенок, девочка лет пяти. Кажется, на заднем плане прорисовывались силуэты деревьев, было лето. Она сидела на качелях вполоборота и, улыбаясь, смотрела в камеру. Светлые волосы заплетены в две косички с маленькими бантиками. Коротенькое платье и по-детски округлые колени.
Юнксу осторожно касаясь промокшего картона, готового в любой момент порваться от небрежного прикосновения, перевернул страницу. На следующей фотографии была изображена та же девочка, но здесь она уже старше. Школьная форма и огромный букет цветов в руках. И все та же загадочная улыбка, глядя на которую, чувствуешь, что тебя переполняет желание улыбнуться в ответ. А рядом первая цветная фотография. Откинутые назад длинные светлые волосы, задорные искорки в зеленоватых глазах, слегка надутые губки, словно сдерживаются, чтобы не рассмеяться.
Юнксу перевернул и эту страницу, но наследующей остался только смазанный след от клея, фотография выпала, когда он выронил альбом, столкнувшись с полицейским. Парень осторожно перелистывал страницы и везде была эта же девушка. Вот она с подругами, а вот в институте, а это кажется в другом городе рядом с некой достопримечательностью. На некоторых страницах не хватало фотографий, они выпали тогда же, несколько часов назад. Хотя сейчас казалось, что время перестало существовать и эта девушка со старых фотографий и китайский ресторанчик существовали одновременно. На последних фотографиях ей было уже около двадцати пяти лет, но все та же по-детски задорная и чистая улыбка на губах и озорные искорки в глазах. В самом конце альбома сложенные лежали выпавшие фотографии. Бумага промокла от воды, изображения размазались, словно растекшиеся краски или мир за мокрым от дождя стеклом. На некоторых из этих фотографиях девушка была уже не одна, рядом с ней, то нежно обнимая, то прислоняясь щекой к щеке находился мужчина. Лицо его нельзя было рассмотреть, вода, словно специально, уничтожила его изображение.
- Кто она? – наконец оторвав взгляд от альбома, спросил Юниксу.
-Я не знал ее. – Ответил я.
- Но чем же тогда дорога вам эта вещь? – удивленно сказал воришка.
- А что ты видишь?
- Альбом с фотографиями….
Я улыбнулся и придвинулся к нему ближе, так что нас разделял только стол.
- Это случилось лет десять назад. Я находился в своем очередном путешествии. И тогда я познакомился с один человеком. Хм. Я никогда никого не ищу, люди сами находят меня. Вот так же, как и ты сегодня. Нет, он не хотел взять себе чужого, он хотел совсем другого – вернуть кое-что.
Я замолчал. Передо мной сидел испуганный и заинтригованный мальчишка, сжимавший в руках одно из самых больших сокровищ этого мира.
- Но эта вещь так же не принадлежала ему. – продолжил я. – не понимал ли он этого или желание настолько поглотило его, что он не замечал уже ничего больше. Поезд шел из одного конца России в другой. Я стоял в коридоре у открытого окна. Мимо проносились покрывающиеся первой зеленью поля. Утреннее рассветное небо, заливалось розоватым светом. Из общего вагона вышел человек в потертой куртке и мятых брюках. Встав в нескольких шагах от меня, он закурил дешевую, тяжело пахнущую табаком папиросу. Человек курил и смотрел на занимающееся зарей небо. Мерно стучали колеса, покачивался вагон, мы неслись и неслись вперед, но пейзаж за окном не менялся, одни поля сменялись другими.
- Вы знаете легенду о Люцифере? – вдруг спросил у меня человек в потертой одежде.
Я повернулся  к нему. Утреннее солнце хорошо освещало его уставшее лицо. Он был еще молод, но из-за морщинок на лбу и под глазами, он казался старше всего возраста. Темная щетина выступала на впавших щеках.
- Что? – переспросил я.
- Люцифер, сын утренней зари, светоносный ангел. – Глядя на розовеющее небо, бесстрастно говорил мужчина. – Низвергнутый с небес.
- Сатана? – внимательно разглядывая нового собеседника, уточнил я.
- Нет, Люцифер. – Наконец он посмотрел на меня. – Если добро и зло в каждом творении Божье, то и Дьавол, тоже несет их в себе. Тогда одна ипостась зовется Сатаною, а вторая – Люцифером, ангелом, указывающим дорогу к свободе и божественной власти по ту сторону границ творения.
- Интересное мнение. – Рассмеялся я.
- Разве вам не приходилось раньше слышать такого? – вскинул брови человек. – Ах да, простите, мою невоспитанность – Дмитрий.
Я пожал протянутую руку и представился. Мы разговорились. Я спросил, куда он направляется, на что он пожал плечами.
- Я просто еду. – Сказал он. – Не важно куда.
- А что же важно?
- У меня есть цель.
- Цель?
Дмитрий замолчал, а потом пригласил меня выпить чаю в буфет.
Я снова замолчал и перевел взгляд на Юнксу. Он смотрел на меня во все глаза, стараясь не пропустить ни слова.
- В каждой религии есть имя злу. – Вставая из-за стола сказал я. – в христианстве ему дали имя – Дьявол. Хм. Но ведь у зла есть и другие имена: Война, Болезнь, Боль, Смерть…. У добра тоже есть множество имен: Счастье, Любовь, Надежда, Свет…. Но нет Света без Тени. – Я остановился за спиной темноглазого воришки. – И христианское зло произошло из добра. Это придумал не я, так решили люди. Они искали оправдание в неправом деле, как ищут свет в темноте. Так же протягивал руки к горящей в небе звезде встретившийся мне в поезде человек, с печатью скорби на лице.
- Однажды. – Произнес Дмитрий, когда мы сидели за маленьким грязным столиком. - Старый спивающийся фотограф показал мне фотографию и спросил, что я вижу? Я описал находившийся на ней предмет, но фотограф лишь покачал головой:
-Наш мир создан из света и тени. Так же и фотография есть ни что иное, как порождение света и тени. Свет, застывший в своем великолепии. 
  - Инь и Ян, добро и зло, ночь и день – противоположности неотделимые одно от другого – вот основа земного мира. – Я положил ладонь на плечи Юнксу. Парень вздрогнул он неожиданности. - Изображения с помощью отражённого от предметов видимого света получали ещё в глубокой древности. Люди всегда хотели поймать кусочек света, сохранить его для себя. Но свет нельзя поймать, он не принадлежит человеку.
- Фотография – это рисунок светом! – воскликнул Дмитрий, словно сообщал мне о каком-то неожиданном открытии.
Я лишь приподнял брови.
- Подождите, сейчас вы поймете. Только не подумайте, что я сумасшедший. Люди созданы Светом, ведь так?! – глаза Дмитрия лихорадочно вспыхнули. – Фотограф сказал одну фразу, глубоко запавшую мне в душу: «жизнь каждого человека – словно фотопленка, кадр за кадром».
Я снова лишь удивленно промолчал. Тогда мой попутчик достал из-за пазухи вот этот альбом, что ты держишь сейчас в руках. Он открыл его и листал страница за страницей, и моему взору предстала девушка, здесь была собрана вся ее жизнь, мгновение за мгновением.
- Я любил ее. – Чуть хрипловатым голосом сказал Дмитрий. – Она была для меня всем…. А потом ее не стало…. Про эту легенду мне рассказал старый фотограф. – Вскинув на меня взгляд, чуть задыхаясь, проговорил он. – Тогда я не обратил на нее внимания, но теперь я верю в каждое слово.
Я наклонился к самому уху Юнксу и прошептал:
- Жизнь человека лишь лента пленки, течет время, и кадр крутится за кадром. Есть первый кадр и последний. Все неумолимо проходит и нельзя остановить пленку.
- Но из этой ловушки есть выход, маленькая лазейка. – Глядя на меня сумасшедшими глазами, сказал Дмитрий, глядя выпуклую поверхность альбома. – Вот она.
- Фотоальбом?
- Каждая фотография – кадр из жизни. Смотри, здесь собрана вся ее жизнь. Пока это все существует, и она тоже будет жить.
Я повернул голову и заглянул в лицо воришки. Он смотрел вниз, на потертый временем альбом, и дрожащие пальцы гладили его шершавую поверхность. Я выпрямился и, бесшумно рассекая темноту, вернулся на свой стул.
- Так чего же искал ваш попутчик? – спекшимися губами спросил Юнксу.
- Он искал того, кто сможет вернуть ему его любимую.
- Но разве это возможно?
- Я спросил его о том же.
- Даже если кадры пленки это замершие осколки жизни, собранные здесь, разве Бог будет воскрешать эту девушку, собирая по частям ее жизнь? – произнес я, когда мы снова оказались около окна в коридоре.
 - Я не ищу Бога. – Не глядя на меня ответил Дмитрий.
Он смотрел на поднимающееся над горизонтом солнце. Огромный огненный шаг скакал по поверхности земли, словно гнался за поездом.
- Но ведь человека создал Бог.
- Я ищу того, кто создал фотоаппарат. Вечный соперник Бога, не подчинившийся, гордый…. Это он создал то, что может запечатлеть и сохранить жизнь, данную Богом. Неужели вы не понимаете?! Я ищу Люцифера!
В ресторанчике было все так же тихо, только за окном начало светлеть. Затухали фонари в размытом дождем городе. С фотографии на столе улыбаясь смотрела на нас девушка.
- Я спросил у Дмитрия, как она умерла. – Нарушая тишину, произнес я. – Хм…ее не забрал христианский Бог, она ушла сама. Смешно, не правда ли? Один человек умирает, а другой бросает всю свою жизнь на то, что бы его вернуть.
- Интересная легенда. – Прищурив глаза, сказал я, внимательно глядя на попутчика. – Так значит, ты веришь, что Люцифер вернет тебе твою возлюбленную?
- Мы снова будем вместе…
- Уже рассветает. А мой рейс совсем скоро. Ну что, Юнксу, теперь ты понял всю ценность этого альбома? – я грустно улыбнулся. – Теперь он твой и тебе решать, как с ним поступить. Продать (но лучше постарайся сделать это подороже), выбросить (чего стоит этот хлам?) или хранить.
- Господин…, а что стало с тем человеком?
- Он соединился со своей возлюбленной, как и хотел.
- Но как?! – широко распахнутые глаза смотрели мне в лицо.
- Через день после нашего расставания, на заре Дмитрий шагнул вниз с крыши пятиэтажки. При нем нашли только одну вещь – вот этот альбом.  Когда мы расставались, я сказал ему одну фразу, повторю сейчас ее и тебе.  Каждый человек рожден для полета. И он сам выбирает, куда он полетит. Дмитрий выбрал. Теперь твоя очередь выбирать.
Я встал, закинул на плечо свой дорожный плащ и, взяв в руку сумку, направился к выходу. Но на полпути остановился и, в последний раз обернувшись, добавил с улыбкой:
- И это всего лишь фотоальбом, старые выцветшие фотографии – не переоценивай его.
В ресторанчике было светло, нежное утреннее солнце заполняло его, пробиваясь сквозь дождевые тучи на небе. Скрипнул замок, и распахнулась дверь – хозяин вернулся, открывать свое заведение. Могу представить его удивление, когда он обнаружил в нем неожиданного посетителя с бордовым альбом, прижатым к груди. Меня уже не было в ресторанчике. Я ждал своего вылета в аэропорту.
Яньван? Сложная, наверное, работа. Ну, люди любят придумывать даже своим божествам тяжелую жизнь. Люди вообще любят что-нибудь выдумывать. А еще больше они любят верить в то, что выдумал кто-то другой. В Бога, Дьявола, в Добро и Зло….
А легенда про фотоаппарат? Я сам ее придумал. Лет сто назад. Надо же, не ожидал, что кто-то в нее поверит. Ну а раз во что-то верят, то надо не разочаровывать верующих, ведь, правда?


04 октября 2010г

Китайская мифология:
Яньван ("князь")- владыка подземного мира; считалось, что он расследует земную жизнь мертвых, а затем направляет их для наказания к одному из десяти царей-судей, каждый из которых имеет свое судилище. Восемь царей наказывали души, а попадающих к двум другим судьям ожидали новые тела для реинкарнации. Однако, согласно другим версиям мифа, всякая душа непременно должна была пройти через все десять судилищ.