Благодарю тебя, жизнь. Gracias a la vida...

Только для взрослых,  лицам от 18 +лет

До этого дня, когда всё изменилось, я  заходила в репетиционный зал первой из моей группы танцоров латины,а ОН сидел один  у окна на высоком эстрадном стуле, освещенный уличным неоновым светом из окна, и тихо перебирал струны гитары, напевая:
Gracias a la Vida...
que me ha dado tanto.
Me ha dado el o;do
que en todo su ancho
Graba noche y d;a,
grillos y canarios,
Martillos, turbinas,
ladridos, chubascos,
Y la voz tan tierna
de mi la novia.
(Благодарю жизнь,
что дала мне так много,
Дала мне слух, который
Воспринимает днем и ночью
Стрекот сверчка и пение птиц...
Звуки молота и турбин,
лай собак и шум непогоды,
И голос, такой нежный,
моей любимой )

ОН всегда задерживался в зале после своей репетиции.
- Здравствуйте-, юноша негромко приветствовал с мягким  акцентом и продолжал играть, напевая.
Он возможно,  и не знал точно, "кто я,  что я":
преподаю ли, готовлю ли салаты в  диет-кафе, свожу ли ежемесячный
баланс по кассе или зубрю кандидатский минимум. Я  в Интерклубе, значит,
сотрудник или аспирантка. Хотя в университетском клубе все как на ладони, особенно
постоянные участники концертов.

Закончив курсы менеджеров при академии управления кадрами, второй год работаю в визовом отделе административного блока, странно, что там мы с Ним не встречались ни  разу. Правда, мой кабинет  в секторе СНГ, а он зарегистрирован  в латиноамериканском, но всё равно могли же, хотя бы на лестнице случайно столкнуться.

Переодеваюсь за ширмой, подхожу к станку и начинаю слегка разминать
ноги. Деми-плие,  деми-плие, плие, порт де бра...

Мне всегда казалось, он мне аккомпонирует в такт моих движений.
Выглядела я тогда  на 23 года, не больше, как мне говорили некоторые студенты, хотя мне было уже 28.
Но  это не главное.
Попав в университет, я  почувствовала себя человеком мира, я и до этого не принадлежала в душе ни к одной партии, конфессии, не была шовинисткой, а теперь и вовсе любила весь мир и была очень счастливой, потому что жива... и живу.
Улыбалась, меня буквально "распирало", как американку, наши российские граждане так не улыбаются в своём большинстве, если они не участники теле-шоу. И настроение отличное было у меня в любую погоду. Я практически не пользовалась декоративной косметикой, никаких боевых расскрасов, носила простую прическу "вальс" , когда волосы чуть ниже плеч - каскад  волос свободно лежал без всяких гелей и заколок, летел вместе со мной по лестницам университета, по алеям скверов.

До этого дня, когда всё изменилось,  я шла одна из своего корпуса в другой ( учебный ) на обед, который совпадал с большим перерывом между парами занятий.
Теплый и  солнечный сентябрь. Солнце слепило совсем не по-осеннему, на минутку вернулось лето, в народе его называют "бабье". Я проходила мимо газетного киоска, вдруг меня кто-то осторожно  взял за руку.


Я вздрогнула.  А это, оказывается,  тот молодой человек, латиноамериканец,
который  задерживается на репетициях дольше всех. Он стоит и  улыбается, как рыжий клоун.
- Привет! Не напугал?
Я растеряннно молчала.
- Я Марио, Вы меня помните?
- Значит, Марио? Привет...
И дальше он произнёс скороговоркой (стандартный джентльменский набор), то на "ты" то на "Вы" : "хорошо выглядишь", "может вместе пообедаем",  а ещё он сказал совсем по-детски "можно куплю Вам  мороженое".
Но мне не показалось это смешным, я почувствовала, как  меня окутывает  аромат, напоминающий  запах персика.
 Марио  умолк и посмотрел  не мигая, снова взяв меня за руку выше браслета "неделька", неожиданно поцеловал  в локтевой сгиб.
- Ты тоже любишь фенечки?
- О, да...
И опомнившись спрашиваю.
- Мы уже на ты?
- Но ведь сеньора  не против?
- Я - сеньорита. Это кольцо не обручальное. Просто, подарок.
- Смотри, какая у меня косичка! - Обрадовался чему-то Марио.
Он поворачивается ко мне затылком, и я вижу, как его прическа
переходит в очень  тонкую  прядь , которая лежит в ложбинке шеи.
Я рассмеялась :
- Прикольно...
- А как это-"прикольно"?
- Как? Значит, класс!
- О, класс,я понял.
Марио притянул меня к себ:
-А хочешь такую же?
Но помолчав  сказал.
- Нет, твои волосы жалко резать... давай
  мы  сделаем  много афро-косичек. Вот здесь, здесь и вот здесь.
Он проводит по моим волосам на макушке и по вискам.

Да, что же он себе позволяет, и почему я не могу отбросить его руку?
- Ой, а я давно хотела примерить косички. Только не сегодня. Вечер занят.
- НЕ сегодня. Договорились! Завтра?

Но завтра для нас не наступило, я свалилась с температурой и кашлем,
появилась в университете на репетиции только через неделю, пришла
в зал раньше всех.
В дверях меня встретил наш хореограф Альберто и сообщил, что, мой партнер тоже болен и вряд ли скоро поправится. как жаль, вдь надо уже показывать готовый танец на генеральном прогоне: мы танцевали с Антоном аргентинское танго.
До концерта оставалось три дня.
- Думайте, сеньорита, что нам делать,-  сказал Альберто и застучал каблуками вниз
по лестнице.
Я вошла в зал, Марио  не было. Вдруг дверь открылась, и он вошел с кульком
горячих орехов каштана. Их жарят на мангале прямо на улице перед  студенческим кафе.
- Здравствуйте, сеньорита. Хотите? Угощайтесь. - Марио шагнул ко мне
вплотную, и я ощутила смесь  знакомого аромата его парфюма с ароматом
горячих каштанов.
- Здесь нельзя есть.
- Жалко. Потом остынут. Почему грустненькая, Ирина?
- Я сегодня без пары.
-А я зашел за курткой. Как хорошо, что встретил тебя.
- Обидно, если мой номер снимут с концерта:мой партнёр Антон заболел.
- Да, жалко. Что с ним?
- Грипп, наверно.
- А он твой парэнь?
- Нет, просто танцуем вместе.
- А твой кто?
- Какой ты любопытный!
Марио положил вещи  на подоконник и вернулся ко мне, взял за талию, развернул
к себе.
-Давай попробуем! Я же видел, как вы танцуйте.
Пам-парам- пампа-рам-пам...
Он вел меня в танце, сам задавал ритм, напевая, у нас получалось, словно мы с
ним кружились вот так всю жизнь. Я, затаив дыхание, ловила его ритм, наши  движения становились всё уверенней, и я начала дышать свободно, словно оттаяла, но когда мы касались бедрами, я почувствовала возбуждение.
- Подожди, Марио, стой! Так нельзя... вообще, сеньорита  устала.- Отстранила я своего нового партнера.
- Ты испугаешься, сейчас вернётся Альберто и застанет наш пассаж?
- Не только.
- Но ты хочешь меня, ведь правдо?
- Не придумывай!
- Хочешь! Давай уйдем с репетиций.
- Ты такой... такой горячий!
Марио потрогал себе лоб.
- Да? Наверно, у  меня поднялся температур.
- Я не это имела ввиду. Можно тебя попросит о маленькой помощи?
- Всегда, Ирина.
- Пожалуйста, давай поговорим с Альберто, и будем танцевать на концерте. Только дай слово меня  не провоцировать.
- Ну, хорошо. Слово. А куда ты пропала, сеньорита? Я скучал.- Марио пошел к подоконнику и принес каштаны.
- Я тоже скучала.
-  Да?
- Но зачем тебя не было?
- Почему? я болела.
- Ты  правда белая-белая. Съешь каштан.
- Спасибо. Не могу сейчас, честно.  Ты, кстати тоже не увлекайся.
Марио рассмеялся и надул живот:
- Я буду толстеть?
- Да, не смейся. Как от картошки!
Вернулся Альберто,  сначала противился нашему предложению, но потом всё же
согласился и дал команду ассистенту включить фонограмму. Мы станцевали раз,
другой, и он решил, что это вариант, хотя и очень рискованный.
- Почему рискован, Альберто, у нас всё классно получайся, ты  сам только  видишь, - возразил ему Марио, заботливо вытирая  мне  и себе шею салфетками.
Он почему-то заговорил со своим земляком по-русски, и тот ему ответил тоже по-русски.
- Да, классно, но сойдет для вечеринки. Не для сцены.
- Мы будем репетировать каждый день по пять часов, - предложила я, умоляюще глядя на  Альберто.
- Не знаю. Посмотрим.-

Альберто открыл бутылку минеральной воды, сел в кресло.
- Давайте разогрейтесь получше. Марио, у тебя коленки торчат  уже - ужас, спину не
держишь, сбиваешься с ритма.
- Я что-то немного волновайся, забыл, когда учусь.
- Учился, - зачем-то поправила я.
Марио подмигнул мне.
- Я думаю, сеньорита мне будет помогат.
Иногда он ОН очень смешно коверкал слова, особенно,если волновался:где не надо смягчал звуки, а где надо - наоборот, произносил ещё твёрже.
- Сейчас сюда придет группа экономистов, вы идите в другой класс. Ключи на
вахте.
Альберто пошел открывать фрамуги,чтобы проветрить танцкласс.

Марио Ушёл за ключами, а я осталась в коридоре с нашими сумками.

Маленький танц-класс, уютный и теплый. Я прошу  Марио   открыть окно целиком. Он сдергивает с места шпингалеты, и в комнату врявается свежий сентябрьский ветер. Марио
берет меня за плечи , обхватив в кольцо сзади, и мы идем  к окну,
шаг в шаг. У окна подсаживает меня на подоконник.
- Ты обещал...
- Я обешал, но я не помню.- Смеется Марио.
- Ты с кем-то дружила?

Иностранцы употребляют это слово дело не в дело, так и хочется поправить,
ты хотел сказать - не дружила, а жила.

- Это очень важно?
- Нет. Он где сейчас?
- Женился, наверно. Мы не закрылись, - вспоминаю я.
- Закрылись. Сейчас, опускаем жалюзи, - он говорит и пристально смотрит мне в
глаза, а я вспоминаю про себя фразу : "любовь рождается во взгляде".
И кажется, этого невозможно избежать, всё уже происходит против нашей воли. Мы заводимся оба от поцелуев,  и лишь настойчивый стук в дверь заставляет нас остановиться от нахлынувшего. Марио приходит в себя, отпускает мои руки, идет открывать дверь.
Пришел Альберт, принес кассету с минусовкой.
Надо работать!
И мы начинаем на счет : раз два три четыре, поворот.
После репетиции  бежим в кафе и покупаем "на вынос" разогретую пиццу, Марио
почти несет меня на руках, подхватив за талию, я болтаю в воздухе ногами, расцепляемся  лишь у дверей корпуса аспирантов с тем, чтобы показать охраннику  мой пропуск.
Пустой лифт. Мы одни. В лифте Марио обнимает меня, все сумки падают, а  мы не
обращаем внимания, целуемся до 16 этажа.
.........
Марио лежит рядом со мной , приподнимает  покрывало, притих, рассматривает мой
розовый шрам на животе, слегка дотрагиваясь пальцами.
- Что это, аппендикс?
- Ага,заворот кишок, - смеюсь я и  убираю его руку.
- Нет, правда!
- Бандитская пуля!
- Ты - гоншик!
- Да вот же! В трех местах. Здесь, здесь  и вот здесь, - я смею.- А что страшно выглядит?

Марио молча встает, включает телевизор, настраивает на какой-то музыкальный канал и возвращается ко мне. Тихо звучит аккордеон, играют танго.
- Нет, не страшно, при-коль-но. Давай тату тебе сделаем. Класс, не больно!Кисточками юх-юх!
- Точно не больно?
- Я тебе когда-то уже враль? Сделаем змею! точно... А потом ещё дракон или арабский вязь на спине, будем  в откритый костм дансинг.
Марио поворачивается профилем, на плече у него симпатичный дракончик.
- А, хочу! Особенно арабскую вязь.- Я вскакиваю и прогибаюсь в талии:
- Здесь хочу...
............
Я подкрадываюсь и целую Марио в губы . Он отвечает долгим  поцелуем и спускается по моей шее к ключицам, где очень чувствительно, даже щекотно, я притворно
хихикаю, он спускается дальше по груди к животу, где у девушек обычно тонкая
полоска, едва заметная. В моём случае  через весь шрам,упирающийся  в лобок.
- Тепэр ти точно моя.
- Вот  как!
- А ти что протыв?
-  Я тебе нравлюсь?
- Очен...
- Серьезно?
- Я даже давно сеньорита Ирина  любил.
- Сумасшедший.
- Это наш ден!Нет, правда...Ты мне верьишь?
- Наш, а до этого дня?
- Ты любила, но не знал, что ест ещё я. Так, не вставаешь, я только момент... к Хуану за краской и трафарет.
Я остаюсь одна  на широкой тахте. Какой же он смешной, этот Марио, и говорит шиворот на выворот, все понятно конечно, но ужасно смешно!

 Хорошо же живут аспиранты.
Комната на одного в здании квартирного типа, то есть никаких общих коридоров и
других общих мест пользования.
Все прилично и гигиенично.
Дальше  рассматриваю его комнату на 16 этаже дома
Аспирантов, куда я вошла по единому пропуску с красной линией из угла в угол, и размышляю.
Я - сотрудник, и могу ходит везде свободно. Пользуюсь своим правом "вот так
бессовестно". Ха-ха!
И даже если на ночь останусь , никто не пойдет проверять. Пропуск у меня  с
собой, не в окошке охранников.
В комнате много книг, они лежат аккуратными стопками везде, даже на полу.
Музыкальные инструменты - под столом, постеры с видами водопада и пустыни на
ровных белых стенах,
в одном углу комнаты штатив с фото-камерой, в другом - софиты.
Возращается Марио без краски. Соседа не застал дома.
-Не повезло?- спрашиваю я.
- Как это не повезло?
Марио изображает китайского извозчика.
Я смеюсь, объясняю значение слова, и мы смеемся вместе. Марио шепчет мне на
ухо:
- Тогда будем пит вино, ест ещё одну пиццу и шёлкать фото...
- ...друг друга! Голыми, - добавляю я.
- Как, ты всё знайшь про меня?
- Марио, я серьезно, очень хочу, только дай слово, что нигде мои фото не появятся,это будет наш секрет. Понимаешь?
- О, кей! - Он подумал мгновение и сказал,- тошчно,не обешаю.
- Так не честно!
- Ти очен красивый. Я хочу друг вислать, Латинска Америка.
 Да, ещё в журнал какой-то.
- А шрам?
- Не будет совсем видно, ти мне верышь???
- Верю...Нееет! Я поняла,ты хочешь заработать на моих фотках?
- Может, это классная мисл, я подумал. Тебе страшненько?
- Да, не то слово...
-  Тогда держишь, вот - мой шляп.
- Мне на глаза или на живот?
- Куда хочет синьора.
- Куда я хочу, - рассуждаю я и смеюсь.
- А Ирины все таки красивие и смелий?
Он прикуривает толстую сигару и дает мне затянуться.
- Марио, сколько времени? Который час?- Я откашливаюсь со слезами и возращаю сигару.
- Дишы, скорей...Ты опоздаль. Тебя  дома не пускали...
- А я одна. Родители на даче.
- Тебя кто родит?
- Ну, я тебя обожаю!
- Не будем смеяться? Давно ещё, я хотель, чтоб меня назвали  Ирин.
- Айрн?
- Нон, Ириин. Женшин - ирина, мущин - ирин. Классно придумал?
- Господи, какой ты смешной и милый. А если бы меня звали Гелена?
- Никакых Хэлен, толко Эрин, - волнуется Марио и каверкает имена.
Он тушит сигару в цветочном горшке, в котором когда -то росла маленькая
пальмочка, затем подходит, рывком сдергивает с меня покрывало, сбрасывает
халат, и мы забываем обо  всём на свете.
Я  ощущаю его упругие мускулы, сплетенье наших рук, ног сплетенье и
огромное желание быть единым целым в этом нашем с ним  сумасшедшем  мире.
Нет ничего вокруг, кроме  разгоряченного дыхания.
Это наше аргентинское танго, хотя по телевизору играют джаз. Наше с Марио
время останавливается,
на меня обрушивается шквал эмоций Марио, я не выдерживаю, вступаю с ним в
унисон.
- Ирин-на...
- Марио...
- Ирин-на, ты меня любишь? Скажи, любишь?
- Жё т*эмм!-вырывается у меня.
...
Мы сидим на полу по - турецки и пьем вино прямо из бутылки.
Марио вспоминает про каштаны, достает из сумки, угощает меня.
- Ирин, у тебя сейчас такой лицо!
- Какое? что ты придумал? Кстати, "Ирин"  - это же  ты..А я так, мимо проходила.
-Ты улибаешься сейчас. Почему? мы друзья?
- Мы уже любовники.
-  Я хочу оставить себе. Лицо, глаза и губ.
- Больше ничего?
- Ребёнки твой хочу. Можно, да?
- Не придумывай глупости.
- Ты мне отдашь наш ребёнок. Я мечтаю.
- Марио, что  ты несешь, какой ребенок! Я не хочу.
- Я хочу, отдашь мне, когда будет три года...
Марио долго смотрит мне в глаза.
- Ладно, я пошутиль.  И не шуми так.
- Я кричу?
- Плачешь, у тебя глаза плакают и шумят.
Он целует мои глаза, встает, выдвигает камеру на штативе, настраивает
свет, я не спрашиваю, какая  по счету под этими лампами-софитами.
Латиносы, судя по сплетням в университете, самые непостоянные любовники.
Несмотря ни на что, я , кажется, влюблена  и  предлагаю Марио свой вариант.
- Поставь на авторежим, иди ко мне.
Фотографии он мне  отдал только те, где я одна в его огромном домашнем
пуловере,
свалившемся с одного плеча, в шляпе и с сигарой.
А остальные, оказывается, "засветились". И я ему поверила.

Прошел месяц, и как пишут в романах, он был медовым, для нас . Всё это время я уже танцевала в паре только с Марио, готовились к новому концерту  на международном фестивале творчества студентов , а после репетиций ехали  на Воробьёвы горы, бродили, мечтали, ужинали над Москвой - рекой в маленьком кафе, спрятавшемся прямо под трамплином, там нам с Марио  было всегда уютно, особенно, когда вдали за рекой зажигались огни большого города.

- Я завтра улетай с другом в Косово,- Марио пришел ко мне в корпус, вызвал по автомату
городского телефона  и нервно курил Мальборо.
- Как? ты уезжаешь...зачем?Мы же хотели вместе в Сочи на Новый год.
- Так надо.
- А наш фестиваль?
- Я приеду.
- А можно с тобой, Марио. Можно?
- Нет, у тебя будут  ребёнки. И  женшын мы  никогда не берьём.
- Марио, ты опять!Какие ребенки? Ты сумасшедший?
Мне скоро 30.
- Тридцать это мне, не сочиньяй, сеньорита.
- У меня уже было, не получилось, и была сложная операция,
я чуть не умерла, а потом - мне запретили рожать.
- Я хочу нашего ребёнки, - настаивал на своём Марио.

Я начала злиться,он, увидя мои слёзы, обнял, крепко прижав, и сказал:
- Люблю тебя, золотко. Живи, как хотИшь.

От Марио пришло одно письмо на электронную почту, где-то через неделю.
Он сообщал, что добрался, много работы, встретил новых друзей, что помнит и ждет встречи. Но это будет не скоро.
Через две недели после письма в фойе главного корпуса я увидела два некролога  с
фотографиями и алые гвоздики в напольной вазе. В одном портрете я узнала Марио.
Второй - Хуан, журналист из Чили, тоже наш бывший студент, сосед Марио.
Погибли оба друга-журналиста, напоролись на мину.
Фотография моя лежит рядом со снимком Марио, единственным у меня  фото, где
он почему-то в красном берете с фотокамерой на фоне танка. Альбом я дома не хранила, он долгое время лежал у   моей приятельницы , аспирантки из Марокко.
Когда мы пили  у неё в комнате кофе по-восточному с солеными орешками, она доставала
альбомы мой и свой, и мы  тихо грустили. Она тоже вдова, жена Хуана. Мы познакомились с ней на гражданской панихиде в день поминовения журналистов, Марио и Хуана. Детей у Мерседес с Хуаном   не было, но они были в законном браке.
а мы с Марио только начали встречаться и, как он любил говорить, дружили.

Шесть лет спустя.

Я больше не работаю в университете, у меня своя частная школа танцев, арендую класс в Интерклубе. Начинали мы с хореографом Альберто ( это отделная история) пока его контракт не закончился, и он  не уехал домой в Латинскую Америку. Мои ученики - это дети от 5 лет и старше.  В университет я прихожу  в гости на кафедру медицинского факультета к своей любимой подруге Мерседес, где она преподает  успешно после аспирантуры. А вечером мы вместе собираемся  идти в интерклуб на репетицию концерта, посвященного дню города.
Я иду  одна по аллее к главному корпусу, там мы изредка вместе обедаем с Мерседес, пропуск у меня сохранился , и он действует.

Вдруг меня обгоняет бойкий  велосипедист, молодой человек в "косухе"  и кожаных брюках, и я узнаю в нём ... своего Марио.
- Марио?! Стой!
Он оглядывается. Останавливается, дает задний ход.
- Здравствуйте, Мадам. Это ошибка, я - не Марио.
- А кто Вы?
-  Симон. А  Вы знает Марио?
-  Симон?

Ну, конечно,   не Марио, парень этот моложе моего любимого.
- Вы из Латинской Америки?
- Чили.
- А Марио вам кто?
- Марио - это мой дядя.
- Он погиб?
Симон не понимает.
- Я не понимай, извиньите.
- Его больше нет? Морэ, морэ...- Я показываю руками  взрыв.
- Да, погьиб,его нет. Вы можете по-испански?
- Нон. Жё парль франсэ. Ун пу.
- Тре бьян, мадам. Жё парль франсэ. Ун пу..Немножежко...

Мы говорили с этого момента с Симоном весьма своеобразно, он понимал хорошо русский, а отвечал по-французски, я  понимала французский, отвечала в основном на русском:
- А что Вы , месье Симон, знаете о гибели  Марио, о поездке в Косово?
-  Это было так давно. Мне было лет 19. Но у нас же будет время посидеть , поговорить медленно?
- А вы учитесь на факультете журналистики?
- Нет, мадам. На юриста. Мой папа хотель, и я учится во Франции. - Он снова переходит на ломаный русский.
Мне хочется узнать о Симоне  побольше.
- Вы учились в Париж - 10? Наших студентов тоже  отправляют  туда на стажеровку по обмену.
- Я - по контракту.
- А сейчас?
- Здесь да? Я  поступил в аспирантур.
- Сегодня у нас в интерклубе концерт. Вы как,  сможете? подходите в большой
репетиционный зал. Второй этаж, в шесть вечера. Я хочу с Вами поговорить!
- Да, хорошо, мы поговорить.  Я  буду.
Я пошла, несколько раз оглядывалась, а он долго смотрел мне вслед и махнул на прощание рукой, как это делал Марио.

Вечер. Я  захожу в репетиционный зал в темноте. Вижу силуэт,  как две капли воды
похожий на Марио,как будто это  он сидит  на том же самом высоком стуле. Тихо звучит гитара. Та же знакомая мелодия.
Gracias a la Vida...
que me ha dado tanto
Me ha dado la risa
y me ha dado el llanto
As; yo distingo
dicha de quebranto
....
(Благодарю жизнь,
что мне дала так много
Дала мне радость,
и  дала мне горе.
............
Так я отличаю
счастье от несчастья )
...
Увидев меня, силуэт встаёт и направляется ко мне. Подходит вплотную и начинает жадно целовать мое лицо, плечи...
Незнакомая пластика, резковатый французский парфюм. Меня словно обливают холодной водой.
- Нет, нет...что Вы делаете!
Я пячусь спиной к стене  и включаю свет.
Симон закрывает глаза от яркого света, сжимает меня в тиски, идет борьба, и Симон
выключает свет, а затем отталкивает меня к окну, молниеносно закрывает на ключ
дверь, бежит за мной. Я снова в тисках.
- Марио! Тьфу ты, черт! Симон, что ты делаешь, мальчишка! А ну, пусти меня.
- Я столько лет ждал этой встречи, я видел тебя сначала во сне, потом на
фотографии,я сильно расстроился и мечтал приехать в Москву, взять тебя у Марио.
Вот смотри.
Симон достает портмоне. Тащит меня к окну, где светлее.
- У меня твои фоторафии всегда со мной. Потом  я получил письмо от  Марио. Он просил тебя найти, если с ним что-то случится. - Симон говорит шепотом на французском.-Я болел  из-за тебя, ты понимаешь. Отец меня отправил во Францию к старшему брату. А Марио тоже мне как брат.  Когда его не стало, я  очень страдал.
- Ты спятил, ты всё придумал. Пусти. Мне больно. - Кричу я по - русски.
Симон очень возбужден.
Я вырываюсь и успеваю сказать по-французски.
- Симон, подожди. Я не сказала тебе самого главного...
- Я ничего не хочу слышать. Марио нет, понимаешь -  нет! Есть я  и есть ты , люби меня.
- Замолчи, прошу ...
- Ты же  сама назвала меня Марио. И я тебя узнал. Я - это он. Он - это я. Сейчас здесь есть только мы!
- Нет. Так нельзя, ты не понимаешь. Ты -  не Марио.
- Какая разница? Каких-то несколько лет...
- Большая разница! Пошли, я тебе что-то хочу сказать, но не здесь. Если захочешь,
потом вернемся, и ты примешь решение,- говорю я , только бы он успокоился и пошел со мной.
-Да, что , дьявол возьми,  происходит! Ты хочешь сбежать? Ты спала с моим дядей
Марио! Его нет. И никогда не будет. Есть я.
- Он любил меня, Симон. Нас с ним многое связывает.
- Я тоже тебя любил и люблю. А ты любишь до сих пор его? Скажешь, никому  не давала ? Не верю.
- Пошли...
Я силой тащу Симона к двери, начинаю в голос  рыдать. Он испугался, открыл
дверь , вытер мои слезы прямо ладошкой,  и мы идем по коридору  к зрительному залу,
где собралось уже много народу. Находу я поправляю волосы, застегиваю кофточку и говорю Симону:
- Жди меня здесь, я сейчас.
В зале я пробираюсь  к самой сцене, беру с первого ряда за руки мальчика и девочку.
- Идемте! Я вас  с кем-то познакомлю...
Мы выходим в фойе , идем втроем, держась  за руки.
Дети с восторгом смотрят на Симона.
- Что, наш  папа нашелся?-воскликнула малышка.
- Ура, я же говорил, он приедет...а ты глупая не верила!-Маленький Марио толкает сесту.

Симон стоит в шоке, смотрит на нас во все глаза.
Пятилетний  Марик - копия Моего Марио. Такая же 5-летняя девочка - Амалия, моя
светленькая копия. Они - двойняшки.
-   Дети, познакомьтесь - это ваш...
Громкая музыка вырывается из зала и заглушает меня. Начался концерт.

Gracias a la vida
que me ha dado tanto
Me dio el corazо
que agita su marco
Cuando miro el fruto
del cerebro humano
Cuando miro el bueno
tan lejoS del malo


(Благодарю жизнь,
что дала так много,
Дала мне сердце,
волнующееся в груди,
Когда вижу плоды
человеческого разума,
Когда вижу добро,
Думаю - нет зла)


Да, мои дорогие!
Как вы догадались...
Марио напророчил. Я  осталась в положении, узнала об этом после его гибели, страшно испугалась сначала, но всё же решила сохранить беременность. А когда малыши  родились, скажу честно, я была в панике, что их двое, было не легко, и  мне помогала не моя семья ( это тоже отдельная история о том, что родные по крови не всегда близки по духу),  а помогала в трудные минуты подруга из Марокко с удивительно красивым именем МерсЕдес, которая не вернулась к своим в Марокко после гибели Хуана.
И что самое важно выстоять, мне помогала память, я помнила каждое движение нашего с Марио аргентинского танго.
 Мы всё же были допущены тогда худсоветом выступить на концерте с танцем,  и получили море оваций, поздравления с дебютом.

Врачи говорили мне открытым текстом: нет, упаси боже, мы не берем на себя никакой ответственности. Я никого не слушала.
Что они могли знать обо мне, о нас с Марио!
Малыши родились через 9 месяцев, крепкие и здоровые.
А сейчас  прав Симон, есть мы. Нас теперь четверо и пятая Мерседес. Главное, есть продолжение нашей с Марио любви.  И ещё , я  не  могла убить  радость детей. У них теперь есть папа, они его выбрали сами. Кроме того, я не могу жить без Мерседес, а она без меня. Нас многое с ней связывает.  Мы  все друг у друга есть. И если я не смогу родить Симону его ребенка, то это обязательно сделает Мерседес. Так мы решили втроём.
А жить мы будем в одном огромном доме, который построим сами. Где?
У нас большой выбор - весь мир!

Gracias a la vida
que me ha dado tanto
Me dio dos luceros
que cuando los abro
Perfecto distingo
lo negro del blanco
Y en el alto cielo
su fondo estrellaDo
Y en las multitudes
el hombre que yo amo
......

(Благодарю жизнь,
что мне дала так много,
дала два источника света,
и когда я их открываю,
Прекрасно различаю
черное и белое,
И в высоком небе —
его звездную глубину.
И в людской толпе —
любимого человека...)