Записки сумасшедшего. 4

10 марта.
Этим утром, когда я проснулся от довольно таки крепкого сна, я, первым делом, бросился к своим записям. И с облегчением вздохнул, когда убедился, что они остались не тронутыми. А это значит, что о моих записях никто не узнал, и что мои догадки о происходящем остались тайной для шпионов, то есть для преступников.
Кстати, я ещё не знаю,  на кого они работают. Почему я говорю они, ведь моим объектом является Людмила Романовна? Понимаете ли, после случившегося, я понял, что Степан Фёдорович – это подмена, возможно даже отвлекающий манёвр, чтобы я не «гнался» за Людмилой Романовной.
И тут, мои рассуждения пришли к вот такому умозаключению – раз это всё было сделано, что бы я не добрался до Людмилы Романовны, то всё очень даже серьёзно. И эта самая Людмила Романовна – ещё та штучка, её голыми руками не возьмёшь.
Но обо всём об этом попозже, так как есть ещё одно странное обстоятельство, которое меня беспокоит, и даже очень беспокоит. Дело в том, что я вчера не видел Доктора, если бы мы с ним не договаривались бы о встрече, во время которой он должен был рассказать суть моего наблюдения за Людмилой Романовной. Я не только вчера его не видел, но и сегодня.
На мои вопросы Степан Фёдорович как то престранно и неохотно отвечал. Но кое-что мне всё-таки удалось узнать от него. И эта, на мой взгляд, ценная информация.
Он говорил, Людмилы Романовны не будет всего несколько дней. Это значит, что она рано или поздно появиться в этих стенах клиники. Или это было сказано, чтобы я так думал. Одним словом, он, возможно, хотел усыпить мою бдительность.
Я ко всему отношусь с недоверием, а как по-другому? Разве тут можно доверять кому-нибудь, кроме Доктора. Но, не смотря на моё недоверие, я всё-таки надеюсь на то, что Людмила Романовна сама вернётся, и тогда мне не придётся самому её разыскивать.
Но моё беспокойство по поводу Доктора ещё больше усилилось, когда Степан Фёдорович сообщил мне, что он «заболел». Пишу в кавычках, поскольку уж больно сильно сомневаюсь, что всё так, как он говорит.
И тут я понял, что нельзя сидеть на месте, а нужно что-то срочно препринять. Так как я сердцем чую, что с моим коллегой что-то случилось. Им выгодно, убирать Доктора, ведь тогда я не узнаю о своём задании.
Всё остальное расскажу завтра. Не могу дальше вести запись. Пришёл Степан Федорович.