4-6 марта 2010 Идеальный убийца

- Лия, ты домой?
- Нет, у меня еще дела... - с натянутой улыбкой сказала девушка.
- Аа... ну ладно. Давай тогда, до завтра.
- До завтра.
Девушки попрощались поцелуем в щеку.

Девушка, неспеша достала из кармана плеер, включила его и вставила наушники в уши, сразу же заиграла одна из любимых групп. Затем ее рука лениво потянулась к другому карману черного пальто, чтобы достать сигареты. Закурила...
Она шла по заранее обдуманному маршруту - сначала в супермаркет за углом, далее пару кварталов вперед, затем направо и вглубь парка.

Лия, была студенткой третьего курса экономического факультета и весьма красивой девушкой, но на ее лице всегда присутствовала тень какой-то необъяснимой грусти, а иногда даже злости... Она как будто жила в своем придуманном мире. Всегда и везде была отстранена, казалась отчужденной и даже чуждой этому, реальному миру. И только, когда к ней кто-то обращался, независимо от того были ли это незнакомец, подруга, кто-то из однокурсников или мама, она "натягивала" на свои чуть пухлые губы улыбку. Она играла в жизнь... умело, талантливо, даже порой гениально. Улыбка всегда выходила у нее идеально. Живая, искренняя, почти лучезарная и лишь самую чуточку как будто подернута тоном грусти, еле уловимым, еле различимым.

В супермаркете она неизменно брала пару бутылок какой-то мутноватой жидкости (то ли коктейля, то ли пива), шла на кассу, платила, затем аккуратно складывала бутылки в сумку "через плечо", на которой она на всю осень и зиму привязала цветастый платок, чтобы добавить в свой образ яркое пятно красок, потому что в эти сезоны она любила мутновато-темную гамму цветов для своей одежды.
Затем она шла в парк, у нее было любимое место, там в самой глубине парка, где больше всего деревьев, кустарников (а весной и летом еще и цветов), а также небольшой прудик, есть несколько лавочек, так удобно далеко расположенных друг от друга. На одной из них она любила сидеть часами, смотреть на темную гладь воды, растительность и небо... Да, небо, именно с этого места открывалось потрясающая панорама небесной неизвестности. Она любила думать, жить в своем мире, глядя на это небо, такое далекое, такое чужое, такое недоступное... такое безграничное. Будто бы смотря, проникая в небесную даль,она раскрывала, расширяла границы своего собственного такого странного мира. Своей Вселенной сжигающей ее изнутри...

Был пасмурно-грустный день, Лия медленно шла к "своей обители", в это время (середина дня, около трех часов) обычно было крайне мало людей, только беременные и старики, и то они любили бывать в другой части парка. Потому что здесь был сквозняк. Ветер дул здесь в любую погоду, в любое время года. Всегда. Бесконечно.

Девушка откупорила первую бутылку, сделала глоток, затем снова закурила, на мгновение закрыла глаза, а когда открыла, то была уже где-то в другом измерении... она была "где-то" и лишь ее "пустая" оболочка сидела верхом на спинке лавочки, пила из бутылки алкоголь попеременно затягиваясь новыми порциями сизого дыма. Она блуждала по собственной никому недоступной стране, в такие моменты ее глаза становились особенно пустыми, безразличными и даже тускнели... У нее были ледяные голубые глаза, а когда она отправлялась в путешествие по собственному миру они заметно "выцветали", становясь пугающе светло-голубыми.

В таком состоянии она прибывала долгие часы, медленно пьянела и также медленно отходила от алкогольно-сигаретного дурмана... Затем она спрыгивала с лавочки, собирала опустошённые бутылки, окурки (которые она бережно собирала, а не бросала под лавку), одевала через плечо сумку с ярком пятном жизни, дойдя до первой попавшейся урны, выбрасывала мусор и шла самой долгой дорогой домой, по темным, опасным улицам, улочками, переулкам. Она будто бы знала наверняка, что никогда с ней не случится ничего плохого, что она никогда не станет жертвой какого-нибудь маньяка, насильника или просто гопника, о которых регулярно сообщалось в вечерних криминальных сводках новостей.

Но однажды ее путь домой закончился не так, как заканчивался всегда (поворотом ключа в двери квартиры, которую она снимала уже второй год, горячим кофе и любимой музыкой из колонок старенького компьютера).
Такого поворота на своем жизненном пути она совершенно не ожидала...

Очередной день, наполненный учебной суетой, бесконечными потоками лиц, студентов, которые, по сути, должны были быть индивидуальностями, но кажутся и хотят казаться одинаковыми, даже сами не подозревая об этом. Все они на вид разные... светлые, темные, с разноцветным "окрасом", тонкие, толстые, богатые и бедные... у каждого своя, такая разная, жизнь... Но в одном, лишь в одном они поголовно одинаковы - внутри у них пустота... глухая, бездонная, бесконечная...
Они просто ходячие "оболочки"! Ты идешь среди них, пытаешься заглядывать им в глаза, а в них нет ничего... ни-че-го. Одна лишь ПУСТОТА. И это невыносимо... поэтому Лия закрылась в себе, придумала, создала, нарисовала свой идеальный мир, в котором ей было уютно, легко... Он такой, каким она его сделала.
И лишь с наступлением сезонных изменений - недельных дождей, холодов и природный "кризисов", что-то происходит, как будто щелкает выключателем, и свой собственный мир становится слишком тесен, непонятен и жгуч. "Выжигая" вместе с мыслями душу, разрывая внутренности в противоречиях, и появляется страшное тянущее, колющее и дерущее чувство... имя которому боль. Невыносимая боль, сжигающая в пепел ее, такой идеальный мир, пропитанный грустью, некоторой злобой, ненавистью и необъяснимой любовью. Ее мир, не смотря на не яркую "оболочку", всегда играл противоречивыми, необычайно насыщенными красками, по-настоящему живыми, которые почти дышали, танцевали у нее внутри.

День прошел спокойно, Лия была только на трех парах из пяти... Она раньше ушла, чтобы подольше побыть на ее любимом месте в парке, ей почему-то остро захотелось там оказаться, будто только там она найдет все ответы на свои нерешенные, болезненные вопросы. Именно сегодня, именно в этот день ей показалось, что она найдет все ответы на свои вопросы.

Она нервно курила на "своей" лавочке, на которой провела много долгих часов, успев продрогнуть до самых костей своего хрупкого существа. Лия была худощавого телосложения, потому что очень мало ела, ей нравилось чувствовать голод, голод своей измученной плоти. Она могла не есть совсем, но тогда пьянела слишком быстро и чувствовала смертельную усталость.  Это делало ее больной, и ощущение это ей очень не нравилось, потому что она становилась беззащитной, не способной дать отпор в случае чего.
Сегодня ей казалось все слишком сложным, непонятным, нерешаемым. Это казалось, был тупик. Абсолютный. Ее собственный мир, такой желанный, идеальный, мир в котором она пряталась от этих «пустых» людей вокруг, от людей не способных понять, осознать и принять ее и ее существо, ее воплощение в земной жизни…  И одновременно она чувствовала бесконечное, безграничное одиночество. Попросту она подыхала от одиночества… но также она понимала, что возможно не найдется в этом городе, стране, мире человека способного полностью погрузится в ее мир, проникнутся им, принять его и разделить…
И это одиночество с помесью боли, грусти и одновременно ненавистью к собственному естеству, давило на нее, точнее разрывало изнутри. Казалось внутри у нее, в груди, находится «шар», огненный шар, который с каждой минутой, с каждой секундой увеличивается в размерах…  и вот-вот он упрется ей в ребра, и будет их выламывать изнутри. Будто бы ее собственный мир в этот тяжелый вечер хочет ее убить… уничтожить.
Лия, допив третью бутылку и докурив последнюю сигарету, встала со скамейки, чуть пошатнувшись, еле удержав равновесие (она была совершенно пьяна и очень слаба), пошагала неуверенным шагом вперед, без заранее обдуманного маршрута, просто вперед. Не оглядываясь.
На ее глазах наворачивались слезы, вопросы на которые она хотела найти ответы, так и остались без них. Просто повисли в воздухе. Нависли над ее пьяной головой, давили на плечи, а ее мир давил изнутри. Ей казалось, что она вот-вот сломается, умрет… От такого противоречивого давления. Ей вдруг так захотелось разрыдаться, но слезы как будто нарочно застыли в глазах и все не хотели пролиться горячим освобождением по холодным щекам. Все было не так. Не так как обычно, как всегда. Все стало невыносимым. Тупик. «Кирпичная стена» перед самым носом, которую невозможно обойти, перепрыгнуть, перелезть или что-то еще. Только два варианта – повернуться обратно и просто уйти или бить головой. Напролом.
Девушка до темноты бродила по парку, «нарезая» незамысловатые круги, ей так не хотелось возвращаться «домой», в ту квартиру, где она чувствует себя, как в тюрьме, закрытой, заключенной, несчастной. Стены квартиры как будто сдавливают ее виски в тисках, потолок давит на затылок, а пол уходит из-под ног. Ей было страшно в ее квартире, месте, которое она называла «дом». Она задыхалась в пределах своего «дома»... ибо он не был воплощением ее внутреннего мира.
Лия завернула в темный переулок, в темноте голова у девушки шла кругом, на расстоянии переулка не было ни одного фонаря, ей пришлось практически «идти по стенке». Она плохо ориентировалась в пространстве, хорошо, что шла без плеера в ушах, иначе потерялась бы на ощупь, выбираясь из тьмы. 
Вдруг она услышала шаги, или ей это только показалось, она не боялась случайной встречи с незнакомцем в темном переулке. Может быть она даже искала ее… Эту встречу.
Кажется, девушка сделала еще пару шагов, а потом почувствовала глухой удар по затылку чем-то тяжелым, она стремительно потеряла равновесие и когда уже была готова почувствовать удар о землю, поняла, что ее кто-то держит. Этот кто-то подхватил ее на руки… а затем Лия потеряла сознание.

Почему-то было слишком холодно… голова жутко болела, казалось она вот-вот расколется от боли, глаза, она никак не могла открыть глаза. Девушка попыталась дотянутся рукой до своего лица, чтобы потереть их, но не смогла этого сделать. Ее руки, то ли это была такая дикая усталость от двух дневного голода и выпитого алкоголя, то ли они были привязаны…
Она попыталась пошевелится. Безуспешно. Теперь она была абсолютно уверена, что привязана. За руки и за ноги. Ее глаза моментально распахнулись, в голове прояснилось, но она ничего не увидела. Вокруг было темно. Слишком темно. Но как, ни странно она не испугалась, ей было интересно, что все это значит и что с ней будет дальше. Убьют ли ее или нет… Или здесь что-то принципиально другое.
Внезапно откуда-то слева послышался щелчок замка, звук открывающейся двери, шаги. Лия напряглась, сердце в груди предательски застучало быстрее. Резкий щелчок выключателя совсем рядом и прямо над ней зажглась прожекторная лампа, которая ослепила ее, от чего девушка простонала. Несколько минут она не могла восстановить зрение от резкой вспышки света, но потом она справилась с яркими пятнами в глазах, проморгалась и быстро осмотрела помещение вокруг себя.
Это было какое-то подвальное помещение, освещение было только здесь, прямо над ней и, кажется, еще стояла лампа на столе возле дальней стены, помещение было темными, стены обшарпанные, на них были наклеены какие-то рисунки или плакаты, пола не было видно, на столе лежали какие-то книги, тетради, бумажки с записями, с другой стороны был еще один стол, на нем стоял какой-то ящик, рядом со столом была старая раковина, поодаль на стенке были наклеены какие-то фотографии. Прищурившись, Лия различила на фотографиях себя… и ужаснулась. У ее изголовья стоял человек, лица его не было видно, так как лампа слепила глаза и не позволяла разглядеть черты мужского лица.
Позади мужчины возле стены были старые, обшарпанные диван и кресло, торшер, не далеко от  них располагались небольшая лестница и дверь.
Лия оглядела себя и увидела, что лежит на каком-то железном столе по типу операционного стола в одном нижнем белье (вот почему ей было так холодно).

- Я так долго ждал этого момента… когда я, наконец, смогу «заполучить» тебя…

Голос мужчины был необычайно приятным, даже каким-то мягким, обволакивающим. Он прошел к столу, на котором стоял громоздкий металлический ящик, Лия оглядела мужчину. На вид ему было не более тридцати пяти лет, среднего роста, возможно, он всего лишь на пару сантиметров был выше девушки, у него были светлые волосы. Он был одет в синие джинсы, поверх чего-то похожего на легкий джемпер или даже рубашку был одет белый больничный халат.
Лия не видела его лица, он стоял к ней спиной.
Мужчина открыл металлический ящик, который раскрывался «каскадом» с обоих сторон; в ящике с одной стороны были медицинские инструменты (скальпели, ножницы, зажимы и прочее), а с другой – шприцы и ампулы с какой-то жидкостью. Он взял одну ампулу, откупорил ее, достал шприц и набрал в него жидкость, затем закрыв колпачком иглу на шприце, отложил его в сторону и подошел к раковине; тщательно помыл руки. Затем вернулся обратно к столу, взял приготовленный шприц и направился к девушке.
Увидев шприц, девушка попыталась вырваться из «оков», но ничего не вышло, она испуганно смотрела на шприц в его руках. Мужчина снял колпачок с иглы, зафиксировал руку девушки и сделал внутривенную инъекцию, затем выбросил шприц и вернулся к девушке.
Лия почувствовала мгновенную слабость, вещество парализовало ее конечности, она становилась тряпичной куклой, у которой только вращались глаза, даже простонать не было сил. Она была парализована полностью. Девушка испуганно смотрела на мужчину, теперь она видела его лицо… Светлые брови и ресницы, голубые глаза, почти такие же как у нее, две тонкие полоски розовых губ и шрам на левой щеке. Мужчина начал развязывать ей руки, а затем ноги (все равно оказать сопротивление и сбежать она уже не могла), девушка невольно посмотрела на его руки -  идеальный маникюр, отполированные ногти - абсолютно ухоженные руки.

- Лия… - мужчина медленно провел пальцами вниз от зоны декольте до пупка, - я так давно мечтал прикоснуться к тебе, вдохнуть тебя, почувствовать тебя… познать тебя. Да, я так долго мечтал проникнуть в «тебя», увидеть тот самый мир, в котором ты прячешь себя, прячешься от других. Ото всех. Я хочу проникнуть в твой мир… покажи мне его, я прошу. Я так долго этого ждал…
Знаешь, Лия, я хочу показать окружающим людям «тебя». Тебя настоящую… ту, которая живет внутри тебя, дышит внутри тебя, ту, какой ты являешься на самом деле…
Мое имя Влад… - он провел пальцами по ее бедру, - и я покажу этому миру «тебя».

Мужчина вернулся к столу, на котором был металлический ящик, вынул из него длинный скальпель и вернулся к девушке.
Девушка, в ужасе смотрела на него… Теперь она точно знала, что он убьет ее. Ее мирок стал сжиматься от страха, дикого страха… Она увидела смерть, ту смерть, которую не надеялась увидеть так скоро. Она обреченно закрыла глаза, ей хотелось что-то сказать, но слова застывали в горле, даже и звука невозможно было выдавить. Парализована. Загнана в угол. Беспомощна. И все из-за своего идеального мира, которым она так дорожила, который так бережно охраняла и скрывала от посторонних. Ее мир стал причиной для убийства… какая нелепость, какая глупость. Она увидела смерть во всех ее очертаниях, нависших над ее худощавым телом, смерть с ее светло-дымчатыми бровями и ресницами, тонкими влажными губами, ярко-голубыми глазами и шрамом через всю левую щеку… да, этот шрам портил его красоту, его природную, человеческую красоту, прибавляя в его безупречный образ уродства. Его безупречные глаза сверкали в тон лезвию скальпеля.
Лия закрыла глаза и ждала смерти. Ждала, когда он вспорет ей вены на шее или на запястьях своим скальпелем. 

- Я так ждал этого момента – по его губам скользнула безумно-довольная улыбка.

Мужчина перерезал бюстгальтер и увидел безупречную бледовато-светлую грудь со светло-розовыми сосками, затем крепче сжал скальпель в руке и принялся водить острием по коже девушки, оставляя кровяные полоски; мгновенно стали проступать на поверхности кожи красные, мерцающие в свете лампы, бусины. Он «рисовал» на ее коже лезвием, сначала разлиновывая ее бледную плоть, затем аккуратно «вырезал» на коже слова, даже фразы (кажется латынь), рисовал какие-то фигуры, символы, пентаграммы… больше всего он облюбовал живот девушки, на нем он изобразил большую пентаграмму, увенчанную цитатами на латинском языке. Он покрывал ее грудь и живот своими «рисунками», которые останутся на коже девушки до конца жизни, в виде рисунков-шрамов… Позже он  принес и поставил поодаль от себя небольшую миску с водой и губку, которой он промакивал кровь. Порезы были достаточно глубокими и крови было много…

-  Я «разрисую» все твое тело… оно будет отражать твой мир. Ты станешь единым целым со своим миром… Внутренне и внешне… единое целое. Лия, ты прекрасна… -  мужчина испытывал откровенный экстаз от своей работы.

Лия молчала. Она, молча, терпела порезы, тем более странный препарат, которой ввел ей Влад, парализовал не только ее тело, но и способность говорить, даже стонать.
Он с особым стремлением и восторгом уродовал ее юное тело… На его лице отражалось неподдельное, почти детское счастье.
Когда он закончил «рисовать» на ее груди и животе, то отложил окровавленный скальпель в сторону, прошел к другом столу, там, в темноте, оказывается, стоял графин с водой и стакан, он налил в стакан воды вернулся к девушке, осторожно приподнял ей голову и тонкой струйкой начал вливать в рот воду, действие препарата немного ослабло, и она смогла хотя бы глотать.

- На сегодня я закончил. Ты будешь моим лучшим творением. Само совершенство…

Он налил еще один стакан воды и дал ей выпить, он знал, что она страдает от дикой жажды.

- Позже я приду и покормлю тебя, Лия…

Он взял скальпель, вымыл его в раковине и сложил обратно в металлический ящик. Снова привязал ей руки и ноги к столу. Затем стянул с дивана простыну, и накрыл ее. Мгновенно на грязно-белой простыне проступили пятна крови от порезов.


Ее «ад» продолжался несколько дней. Он приходил, как только она просыпалась, поил ее водой, кормил, потом  делал ей инъекцию и  принимался за работу.  Лия молчала, она старалась не реагировать на боль, на слова ее мучителя, ее взгляд был отстраненным, ничего невидящим, прозрачным, она закрывалась в себе… и только ждала, когда все это закончится. Неважно как, свободой или смертью… она просто ждала конца. Ее маленький мир сжимался, леденел и с каждым новым порезом растворялся, исчезал, затухал… умирал. Некогда насыщенные краски ее идеального мира, казалось безвозвратно тускнели, мутнели… Она исчезала из этого мира, пропадая, падая на самое дно своего собственного…
Влад до исступления «рисовал» на теле девушки… он покрыл порезами ее грудь, живот, бедра, икры…
Затем он перевернул ее бережно, как свою самую любимую куклу, поправил волосы и принялся «разрисовывать» ее спину. Лицо девушки исказила гримаса боли, она была на пределе, но ничего не могла сказать, парализация была слишком сильной, только крупные слезы стекали по ее щеками и падали на поверхность железного стола…
Ей так хотелось приблизить момент своей смерти, казалось она готова умолять его убить ее поскорее, но проклятый препарат не оставлял ей возможности закричать, умолять, рыдать… Тихо и беззвучно капали слезы из ее глаз на поверхность железного стола…
Смерть казалась непозволительной роскошью… Лия сходила с ума. От боли, от натянутых до предела нервов. Ей было страшно… но еще страшнее была мысль о том, что это никогда не закончиться. И он будет издеваться над ней долгими днями, неделями, а может быть и годами… ей хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и плакать, бесконечно плакать… или просто, наконец, умереть.

Однажды он пришел позже обычного, девушке даже показалось, что он бросил ее здесь насовсем, бросил умирать. Но потом она услышала привычный щелчок двери и шаги. Как только он вошел, Лия поняла, что что-то не так. Он был пьян. И с собой он принес бутылку водки, которую поставил на стол рядом с металлическим ящиком, небрежно открыл его и сразу схватился за скальпель. Затем повернулся к ней лицом, пошатываясь, в его глазах девушка увидела слезы…

- Где он?! Ответь мне! Я хочу знать, где он?! Я не могу его найти – в голосе мужчины слышались истерические нотки, - ГДЕ ОН??!!
Девушка испугалась, а потом впервые за столько дней заговорила, не узнав собственный голос.
- Я не понимаю о чем ты говоришь… - Лия пыталась высвободить руки, но они были крепко связанны.
- Где он?.. где… где… где… - у мужчины потекли слезы из глаз, - где твой мир?.. я не могу его найти… ты спрятала его, так далеко запрятала, что я не могу до него дотянуться, увидеть, почувствовать, познать… Скажи мне, где ты его прячешь?
- Его нет. Мой внутренний мир ни чем не отличается от миров других людей, я – обычна, банальна, я просто человек… - голос девушки дрожал.
- НЕТ!!!! Ты лжешь! Ты прячешь его от меня… ты его прячешь. Ты делаешь это специально! – его глаза горели безумием, - Я искал его! Я всюду его искал! В каждом новом порезе, в каждой капле крови, что бережно промакивал, на каждом миллиметре твоего тела… я искал его, но его нигде нет! Ты прячешь его от меня!!!! – мужчина стремительно подошел к ней, и полоснул скальпелем по щеке девушки, от чего она взвыла. Кровь потекла по ее щеке, а мужчина начал ее слизывать, жадно, до последней капли, зализывая своим острым влажным языком порез на щеке.
-  Я знаю, он где-то близко … он может быть где угодно! На дне твоих глаз, на самом дне твоих зрачков,  а может быть ты прячешь его на кончике своего языка или… или, может быть, он спрятан в гуще твоих волос… или где-то внутри, где-то спрятан за грудной клеткой… или может… - он положил скальпель рядом с ней и схватил ее за промежность, - или он там! В твоей глубине! Да-да, он наверняка там, в этой теплой глубине… - его глаза горели, - я должен его найти, я должен его познать.
Мужчина, пригнулся, достал до рычага и опустил на несколько уровней стол, на котором лежала Лия, затем зашел со стороны ее ног и начал поспешно расстегивать джинсы.
- Я должен его найти… я должен его найти… я должен…
Он залез на нее, ему не пришлось раздвигать ей ноги, потому что они были привязаны по противоположным сторонам стола, схватив снова скальпель, он разрезал ткань трусиков, потом бросил скальпель на пол и, взяв рукой уже набухший член, направил его в глубину девушки. Резко вошел в нее и начал производить грубые фрикции, пытаясь пронзить ее насквозь, достать до самого дна, достигнуть ее внутреннего мира. Лия кричала, от боли и от безысходности. Несколькими минутами позже, он сотрясался в оргазме…
Влад навалился на нее, девушка замолчала, она сотрясалась в беззвучных рыданиях, мужчина тяжело дышал ей в плечо, затем поднялся, застегнул джинсы, подошел к столу, схватил бутылку водки и залпом выпил половину… затем подошел к девушке, нагнулся и прошептал ей на ухо:
- Я видел твой мир… я нашел его. В тебе, в глубине тебя, в твоих криках и твоих слезах. Я кончил, слушая твой крик… он стал воплощением твоего мира…
Он ослабил привязь на правой руке, тем самым дав маленькую надежду на свободу… но она лежала и, молча, плакала, в кровь, закусив губы.
Он медленно прошел к креслу, тяжело рухнул в него и снова приложил к бутылке. В ней оставалась одна треть алкоголя. Он почувствовал слабость, сильное опьянение отняло у него много сил, ноги стали свинцовыми и он уже не мог встать, он смотрел прямо перед собой, молчал, долго молчал, а потом заговорил:
- Я давно наблюдал за тобой… я смотрел на тебя, я видел в тебе неповторимое совершенство, на твоем лице всегда бликами играли отголоски твоего мира… да, твоего личного мира… я так хотел в него заглянуть, я охотился за тобой, фотографировал, мечтая запечатлеть на нем не только тебя, но и маленькие кусочки твоего мира, - он указал на фотографии на стене, - но у меня ничего не выходило, твой мир ускользал от меня, а я все сильнее жаждал его познать, увидеть… ты стала моей мечтой, моим наваждением…  и своим миром ты разрушала меня, ты заставляла чувствовать меня одиноким, самым одиноким на всем белом свете… ты убивала меня каждым своим вздохом, каждой улыбкой, каждой затяжкой сигареты, каждым глотком алкоголя… Я часами наблюдал, как ты напиваешься в парке, там, на лавочке… и я плакал, я видел в твоих глазах отражение твоего мира… а в тот день, когда я забрал тебя, я увидел в твоих глазах, как твой мир рушится… и я ужаснулся, я не мог этого допустить, я не мог потерять тот мир, которым хотел обладать и который мне не принадлежал ни минуты… но сейчас… я увидел его…
- Ты украл у меня мой мир… ты не оставил мне ничего… ты уже убил меня… - хрипло сказала Лия.
Влад ничего не ответил, он довольно улыбнулся, а потом допил водку из бутылки и бросил ее на пол.
Лия лежала недвижимо, она поняла, что сможет выбраться… если только соберет остатки своих сил и освободит правую руку от привязи…  Через некоторое время девушка прогнулась и посмотрела на своего мучителя, он спал. Тогда она принялась пытаться освободить руку, у нее долго ничего не выходило, руки онемели, но, в конце концов, получилось. Правая рука была свободна, Лия размяла ее, вернула гибкость пальцам и тогда начала развязывать левую руку. Освободив обе руки, она быстро справилась с привязью на ногах, быстро растерла ноги, чтобы вернуть им возможность действовать. Она тихо спрыгнула со стола, постоянно озираясь на Влада, начала искать какие-то вещи; в дальнем углу она увидела кое-что из своих вещей и тихо обрадовалась. Она быстро натянула джинсы и рубашку на голое тело, затем натянула ботинки на босые ноги и направилась к выходу, подняла с пола скальпель и тихо зашагала по направлению к Владу.
Ей очень хотелось перерезать ему глотку пока он спит… Но когда он вдруг зашевелился, испугалась, что он сможет оказать ей сопротивление и быстро побежала к двери. Отворила ее, огляделась (все-таки это действительно был подвал), она пробежала через весь дом, нашла дверь на улицу и побежала прочь.
Выбежав на улицу, она поняла, что это известный ей район! Она очень часто проходила по этой улице. Вот почему он приметил ее! Наверняка в один из вечеров, когда она возвращалась «домой». Она знала, что через два квартала будет оживленная улица и из последних сил рванула туда, навстречу свободе. Добежав до дороги, она бросилась первой попавшейся машине под колеса, водитель резко дал по тормозам и остановился буквально в нескольких десятков сантиметров от ее ног. Девушка открыла дверь, рухнула на переднее сидение и заплакала (будто что-то внутри надорвалось), она стала кричать:
- Пожалуйста, помогите мне! Меня хотели убить! Пожалуйста, помогите – девушка ревела навзрыд.
Водитель ужаснулся, увидев порез на щеке девушки и выбивающиеся из-под рубашки, уже покрывшиеся кровяной коркой, глубокие порезы, он вдавил педаль газа в пол и направился в ближайшую больницу. Девушка внезапно потеряла сознание.

Врачи ужаснулись, когда увидели многочисленные порезы на теле девушки, были вызваны сотрудники правоохранительных органов, и пока девушка была без сознания, сняли факт покушения на убийство, следы изнасилования, легкую степень истощения.
Когда девушка пришла в себя, у нее взяли показания, она примерно объяснила, где находится дом, в котором ее держали в плену, привязанной к столу, что делал с ней «подозреваемый».
Спустя несколько часов произвели задержание.

Вечером в больницу к девушке пришел следователь.
- Мы его задержали
Лия поменялась в лице, ее губы дрожали.
- Правда?
- Совершенно точно
- И что теперь будет?
-Суд. Его должны осудить и посадить
- И когда будет суд?
- Завтра.
- Уже так скоро? – она испугалась.
- Да, материалы дела ясны и понятны. Дело «сшито», осталось закончить все судом.
- И сколько ему дадут… - она осеклась, - …за меня?
- Около девяти лет
- Ясно
- Завтра в два часа дня будет суд, приготовься.
- Да…
- Кстати, позже вам отдадут ваши вещи, пальто и сумку.
- Спасибо…

Лия не спала всю ночь, ей было очень плохо… она чувствовала опустошенность, боль и жжение внутри… Она рыдала от невыносимого давления эмоций, ей хотелось кричать. Ее мир… его больше не было. Он украл его, присвоил… как и хотел. А ей осталась лишь пустота, которая хотела выжечь дотла ее внутренности… Она горела в аду. В ее персональном аду.
Лия, вцепившись зубами в подушку, пыталась побороть собственный крик и стоны. Ее голова, казалось, могла взорваться, некоторые порезы на теле снова начали кровоточить…  на подушке оставались царапины от ногтей… до самого утра она горела и извивалась, будто в агонии на мокрых от пота простынях.
Ее мир был уничтожен. Украден. Ее единственное место, где она пряталась, жила, существовала, был безвозвратно утерян…
За двадцать минут до рассвета, девушка резко встала и принялась что-то искать в своей сумке (которую ей принесли накануне вечером), найдя какой-то предмет она улыбнулась предательской улыбкой, с легким оттенком безумия.
На рассвете она осознала фатальность своей дальнейшей жизни и приняла важное решение. Способное изменить ее жизнь. Она была готова окунуться в фатальную неизбежность.


Около часа дня за ней приехали, чтобы доставить на суд (целый час она просидела полностью одетая перед окном, смотря куда-то невидящим взглядом).
Весь процесс, который длился несколько часов, она выглядела отстраненной, только отвечала на вопросы, старалась не смотреть в сторону «обвиняемого», избегая встретиться взглядом со своим убийцей…
Когда судья закончил зачитывать обвинения, Лия вдруг заговорила:
- Ваша честь… можно выполнить мою последнюю просьбу, прежде чем «его» уведут?
- Что вы хотите, потерпевшая?
- Кое-что сказать обвиняемому… и заглянуть ему в глаза напоследок… пожалуйста, Ваша честь…
- Ну не положено такое… - судья замялся на месте, он впервые слышал подобное за свою практику.
- Я прошу вас… он все равно не сбежит, посмотрите, сколько здесь охраны, да он и не собирается бежать…
- Хорошо, но только в порядке исключения.

Лия встала со своего места и подошла к Владу, сделала быстрый жест охране отступить на пару шагов (мужчины посмотрели на судью, и только когда он кивнул в знак согласия, отошли). Только когда охрана отошла, она приблизила свое лицо к его лицу и зашептала, чтобы только он слышал ее слова:
- Скажи мне, ты доволен? Что ты чувствуешь?
- Удовлетворенность. Полную. – его безупречный рот растянулся в насмешливой улыбке.
- Ты украл мой мир… оставив мне лишь жалкие тусклые осколки. Стекло, обычные осколки стекла. Вот что осталось от моего многогранного мира…
В ответ он ничего не сказал, просто продолжал улыбаться.
- Знаешь, Влад, я хочу на прощание «отдать» тебе и эти осколки…
Прошептав эти слова, Лия приблизилась еще ближе к нему (люди вокруг недоумевали) и прильнула к его губам долгим поцелуем…
Сам Влад не ожидал такого поворота, она чувствовала его напряжение, а потом… она мгновенно сменилась на дрожь… его губы в поцелуе дрожали, а она своим ловким языком изучала его рот, ласкала его язык, касалась зубов и десен. Казалось, он непременно упадет в обморок от неожиданной волны нежности.
Пока Лия целовала своего убийцу, своего «идеального» убийцу, в ее правую руку из рукава скользнул какой-то предмет (тот самый, что она накануне искала в своей сумке). Секунду она сжимала его в руке… всего секунду. А потом все произошло как в тумане, как при замедленной съемке…
Быстрым движением большого пальца, Лия нажала на кнопку на рукоятке, меньше секунды потребовалось лезвию ножа раскрыться. Она резко отпрянула от него и в тоже мгновение лезвие по рукоять вонзилось в шею Влада… Кто-то из толпы закричал. Охрана рванула к девушке. Сильным рывком она дернула лезвие, пытаясь прорезать огромную дыру в его горле и перебить его кадык... Кровь хлынула из раны и брызнула на лицо девушки, искаженное гримасой ненависти и злобы. В следующее мгновение Влад, что-то хрипя, упал замертво на пол, Лия была схвачена и из ее руки выбили окровавленный нож. Она шипела, вырывалась, кричала…
- Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! СЛЫШИШЬ, УБЛЮДОК??!! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! ТЫ УКРАЛ МОЙ МИР!!! ТЫ УКРАЛ ЕГО!!! ТЫ УКРАЛ ЕГО У МЕНЯ!!! ОН БЫЛ ТОЛЬКО МОИМ!!! СЛЫШИШЬ??!! ТОЛЬКО МОИМ!!! А ТЫ ЗАБРАЛ ЕГО У МЕНЯ!!!
Девушка исступленно кричала, задыхаясь от гнева и боли.
Через минуту ее увели.
Кто-то из толпы прошептал другому: «Бедная девочка лишилась рассудка… Бедная девочка…»


Лия лежала на больничной кровати со спутанными волосами и отрешенным, бессмысленным взглядом. (Ее признали невменяемой).
Она замолчала, с того дня она не произнесла ни слова…
В ее палате было всего лишь одно окно с решеткой. В это утро было по-весеннему солнечно… но когда она подняла взгляд на окно, то увидела, что на подоконнике сидит Влад…
Он насмешливо смотрел на нее и улыбался.
- Твой мир принадлежит только мне. Слышишь, Лия? Он – мой. А тебе не осталось ничего! Одна лишь ПУС-ТО-ТА!
Его смех эхом отражался от обшарпанных стен и многократно повторялся в ее голове.