Сказ о Еремее и внучке Нептуна

Давным-давно, во времена минувших дней, когда земли были ещё не изведаны человеком, а человек боролся с чудовищами невиданными, родилась эта легенда о богатыре русском.
– Не отговаривайте меня, матушка с батюшкой, – молвил князь Еремей, в дорогу собираясь. – Вернусь с женой-красавицей.
Решил Еремей, что счастье его далеко и ждёт, когда молодой князь придёт за ним. Решил и засобирался в путь. Попрощавшись с родителями, взяв с собой узелок с едой, немного монет и старый ржавый отцовский меч, отправился навстречу неизведанному.
Долго ли шёл, коротко ли, но вот открылся ему дивный град. Большие терема с расписными крышами, всюду люди суетятся, в лавках товары заморские, красоты невиданной. Остановив прохожего, спросил его, где невесты есть на выданье. Рассказал ему прохожий про красавицу, что сосватать никто не может: мол, отказывает она женихам своим из вредности да привередливости.
Вот пришёл князь Еремей к ней свататься. Посреди светлой палаты восседала на подушках бархатных, ярким золотом вышитых, девица в наряде роскошном. Няньки то и дело подправляли подушки да кланялись. Осмотрела его девица-Забава сверху донизу и рассмеялась:
– Неужели ты решил, что я пара тебе? Глянь-ка на себя со стороны. Ты на князя-то не похож: меч ржавый, без ножен, без подарков заморских, и рубаха на тебе простяцкая. А вот если бы ты в богатстве пришёл, да под стать князю великому, мы с тобой сватовство обсудили бы.
Камнем в сердце застыла обида. Никогда над князем так ещё не потешались. Решил тогда князь, чего бы то ни стоило, заслужить себе славу великую. Решил и отправился в путь туда, где никто никогда не бывал. Долго ли он шёл, коротко ли, только не слыхать уж стало звона колоколов деревенских, да и на тропах звериных не являлись взору следы человеческие.
Словно чудо, закат охватил старый лес, придавая деревьям дивные очертания. В сумерках на розоватом фоне переливались листья огромных папоротников. Ветер в кронах деревьев играл с шелестом листьев свои напевы. Усталость окутала путника невидимым покрывалом. Неподалёку послышалось нежное девичье пение и шепот воды. Князь решил следовать за голосом в надежде встретить хоть какого-нибудь человека и заночевать в безопасности.
Когда Еремей раздвинул очередные ветви кустарников, что обычно у берега рек разрастаются, взору его открылось побережье заводи. Сам берег был песчаным. Лёгкие маленькие волны то и дело набегали на песок. А в самых уголках заводи, где вода потише, росли цветы восхитительной красоты – розовые, жёлтые, белые, пышные, большие как короны, а их круглые огромные листья походили на царские подносы. В стороне, откуда доносилось пение, виднелась груда огромных скальных камней, спадающая в воду – словно открытые ворота в заводь. На камнях расположились девицы. Одна из них расчёсывала голубые волосы, спадающие с плеч, концы которых уходили в воду. Другая девица сидела, обняв колени; её розовое платье так блестело на заходящем солнце, что глазам становилось больно смотреть. Края платья сливались с волосами и уходили в воду. Она пела, и голос её можно было сравнить с пением дивной птицы. Третья девица вообще находилась полностью в воде – только маленькая головка, подпёртая тоненькими ручками о камень, выглядывала из воды.
Что же это за диво такое? Не русалки ли это? Ведь в народе издавна ходили разговоры о том, что водятся в заводях русалки невиданной красоты, завлекают пением усталых путников и уводят их за собою в воду. И живыми их больше не видывали. У русалок особенность есть отличительная – хвост у них рыбий с пояса, и волосы у них длиннющие, так как отродясь они не стригутся.
Решил князь подойти, расспросить о печали своей. Вдруг помогут ему эти девицы, дадут умный совет! И по кромке лесной стал он к ним пробираться тихонечко, как медведь на водопой.
– Эй! – крикнул он, подойдя поближе.
Испугались девицы, попрыгали в воду – только шум воды и послышался.
– Что за невидаль такая! Зря боитесь. Русский воин я – богатырь, только правде служу и справедливости! – молвил он, удивлённо оглядывая камни, что в воде лежат.
Делать нечего – тишь да гладь кругом, только филины да совы перекликаются, да луна с водной рябью играется. Стал он на ночь устраиваться. Постелил траву, чтоб помягче спать, развёл костёр, чтоб согреться и поесть в тепле. Костёр отпугивает хищников и различную нечисть. Но беда его в том, что он имеет свойство угасать, если в него не подбрасывать дровишек. Заготовился Еремей впрок: поохотился на зверушку местную, поесть сготовил. А на всякий случай привязал себя к дереву и вокруг пристанища веточек сухих набросал – чтобы зверь, какой надумав подкрасться, тут же выдал себя треском веток, ломающихся под лапами.
Вот сидит он к дереву привязанный, да зайчатину жареную потрескивает, а кругом тишина. Глядит на водную гладь, взгляда не отводит, но, увы, ничего не происходит. А когда сладкая дремота стала закрывать веки и костёр догорать, к берегу подплыла одна из девиц.
– Здравствуй, добрый молодец, – запела она тихонечко хрустальным голосочком переливчатым. – Откуда ты здесь и куда путь держишь?
Заворожённый князь не мог пошевелить ни ногой, ни рукой – такая слабость навалилась на всё тело и сковала его. Всё же найдя в себе силы, он потянулся за горстью хвороста, чтобы бросить в огонь. Когда пламя стало ярче, он смог разглядеть её лучше. Она прекрасна, так же как и её голос. В огромных глазах отражался свет от огня. Сердце сжалось от такой неведомой доселе красоты.
– Эка дивный вы, народ, однако! – начал он разговор свой нехитрый. – Голос я услышал, думал – люди здесь. А тут – вы!
– А чем мы тебе не по нраву? – задумчиво спросила русалка.
– Как чем? Говорят, вы молодцев наших в воду затягиваете и топите…
– Страх какой! Чего же ты тогда кликал нас? Али не боишься?
– Волю свою проверить хочу. Да узнать, так ли это.
– Эка какой смелый нашёлся! Да только зря волю свою испытываешь на нас. Мы – существа мирные, – русалочка недовольно поморщилась. – Просто среди вас олухи встречаются, перед красотой устоять не могут – вот и топятся. Мы-то тут при чём?
– Так уж и не могут?!
– Люди разные встречаются. Что одним странно, для других обыденно. На себя вон посмотри – сидишь как дурачок привязанный. Волю он испытывает, ха!
– Зря стараешься. Не заденешь. Всё равно не отвяжусь, мне жить пока что хочется. А себя испытать причина имеется.
– Это что же за причина такая привела тебя в заводь нашу, чтобы волю свою испытать? – усмехнувшись, спросила она.
– Ладно, ночь длинна, расскажу тебе про беду свою. Если хочешь, конечно, слушать.
Рассказал ей князь про тоску свою, про любовь свою безответную. Долго они беседовали. Уж и звёзды на небе гаснуть стали. Говорит ему ясна-девица:
– Да, не стоит любовь подвига. Зря затеял ты путь свой дальний.
– Не скажи, не скажи, красавица! Докажу я ей, что достоин быть героем и князем великим. И полюбит Забава меня.
– Ну, я спорить с тобой не буду. Что упрямый ты – убедилась. А я вот что тебе скажу: «Ты возьми меня в поход свой дальний. Я тебе ещё пригожусь».
– С чего бы это мне тебя, хвостатую, на себе таскать?!
– Ты ложись да спи перед дорогою. До полудня меня дожидайся. Коли до полудня я не вернусь, можешь смело идти один, – посмотрела она на него испытующе и прибавила в конце: – Ну так что, дождёшься?
– Что изменится-то? – но, подумав, ответил: – Да куда уж, дождусь. Но не более, – пальцем в небо потряс.
Ну, на этом и распрощались. Делать нечего – впереди путь далёкий. Лёг Еремей спать, сил набираться. А тем временем русалочка отправилась во дворец морской за благословением деда своего любимого.
На дне синя моря, где царство Нептуна Великого, непослушная внучка-царевна на землю запросилась. От гнева царского все попрятались по углам да по раковинам. Во дворце белокаменном, что из подводной скалы высечен, где Нептун на троне своём восседает, внучка Лили его с мольбой уговаривает:
– Отпусти меня, милый дидятко! Я мир земной повидаю и вернусь. Обещаю тебе, ничего со мной не случится. Я ведь с князем отправлюсь в путь.
– То-то и оно, что с князем. С человеком, стало быть. Ничего хорошего не выйдет. Не пара он тебе, внученька! Бросит он тебя, вот увидишь. Тут и думать нечего. Не пущу! Ты же сиротушка моя единственная, кто тебя, как не я, приголубит? Да и не на что там смотреть особо – так хорошо, как здесь, нигде не будет. Ты вон глянь на самоцветы, каково? А цветы какие красочные! – да уж прав был Нептун, красота морская ни с чем не сравнима. – Нет там ничего подобного. И опасность кругом неведомая. Пожалей старика несчастного. Оставь затею глупую.
– Умоляю тебя! Отпусти! Сердце рвётся туда. Знать, судьба у меня такая.
– Нет, Лили. И думать забудь. Не пущу! – стукнул он посохом своим морским, трезубцем, так, что круги по воде пошли.
Битый час она уговаривала, но впустую. Нептун не пускал. Поплыла она восвояси, бирюзовые слёзы теряя, ничего вокруг не замечая.
– Лили! Лили! – вдруг послышался зов сестрицы. – Ты поди ко мне, что скажу.
Подплыла к ней Лили, та сказала, что поможет горю её. Схоронились они в сторонке так, чтоб их никто не услышал. Говорит ей тогда сестрёнка, что на землю есть способ уйти.
– Ты на землю из воды выйди. Осушись хорошенечко. Платье возьми какое-нибудь – не пойдёшь же к нему голою, – огляделась сестрица по сторонам и продолжила речь незатейливую. – Вот тебе волшебные ножницы, мне от бабки остались в наследство. – Протянула она ей ножницы красоты неописуемой: рукоять вся резная с каменьями, а сами они всё из золота. – Остриги ими волосы на мизинец – и увидишь, что получится. Только помни: раз в сутки, когда день сменяется ночью, должна ты остригать концы волос, чтоб не вырос заново хвост.
Взяла ножницы Лили и поплыла на поиски одёжи. Раздобыть платье на дне морском непросто. Вот и приходится бедным жителям довольствоваться малым – затонувшие корабли осматривать да сундуки переворачивать с гардеробами купеческими. А товар там не ахти какой – изрядно морской водой подпорченный. Подобрав себе одёжу под стать, подплыла она к берегу, что наискосок от княжеского пристанища находился. Оглядевшись, выбралась из воды да вытянула хвост, искрящийся под солнышко ясное.
Осушив себя сверху донизу, отмерила волосы и щёлкнула ножницами. Боль сковала её судорожная, дёрнулся хвост и осыпался, осветив всё вокруг блеском слепящим, чешуёй рыбьей. Встала девица, а идти-то не может. Пришлось ей ползком до одежды добираться да долго в ней разбираться – что куда пристраивать. Ну, к обеду слегка управилась, одолев боль свою, и поплелась к костру вчерашнему, за веточки кустарников попутно цепляясь.
Подойдя к пристанищу, села на песок и горько заплакала. А вокруг ни души, только солнышко жаркое. Много ли слёз она выплакала, долго ли кручинилась – кто его знает! Только не услышала она, как подошёл к ней князь.
– Ты чегой-то тут сырость разводишь? Делать, что ли, нечего? – усмехнулся он, оглядев девицу. – Ну, хоть ноги есть – и то ладно!
– Я думала, ты ушёл восвояси! – всхлипнула девица.
– Так и было! Только воешь ты как зверушка подраненная – весь лес переполошила. Вот и пришлось вернуться. Ну, что расселась? Пошли, что ли!
– Мне идти больно, в обузу я тебе, добрый молодец.
– Не тебе решать, женщина. На-вот пару лаптиков, чтоб ступать легче было, по дороге свяжем ещё, – улыбнулся он с нежностью и молвил: – Вдвоём веселее как-то, а то так и речь забыть недолго человеческую!
Шли они лесом, полем, дни на ночи сменяя. Волосы русалки становились короче, а здоровье всё слабее и слабее. Только князь по незнанию своему или по неведению не замечал беды по шагу спутницы. Уж со счёту сбились, сколько лаптей сплели да истоптали. Добрались они до леса дремучего, старыми деревьями украшенного, что увесистыми ветвями тень на землю бросают. Шум привлёк их внимание да потрескивание веток сухих. Подойдя ближе, голову наверх запрокинули – видят, старичок-лесовичок на сучке болтается.
– Что случилось-то, батенька? – спросил его молодец, путь наверх приглядывая.
– Ты бы помог для начала, а потом расспрашивал!
– Так дурное дело нехитрое, – ловко взобравшись на дерево, освободил тело повисшее, князь спрыгнул вниз.
Постоял старичок, отряхнувшись, покрякивая, а затем перевёл взгляд на путников.
– Ну, ничего в мире не меняется! – возмутился он, на русалку недовольно поглядывая. – Что вам дома-то не сидится?!
– Как же вы поняли, дедушка, что я человек необычный? – Лили удивлённо всматривалась в забавного старичка.
– А ты себя со стороны видела? – старик недовольно хмыкнул. – Кожа у тебя больно светлая, солнцем не поджаренная. Глаза большие, ясные, как у дитя наивного, тело хрупкое, нежное…
– Ты, дед, зачем на дерево лазил? – Еремей с нетерпением перебил старика.
– Я-то? – старичок растерянно посмотрел на юношу. – Мне синица доложила о непорядке на дальней опушке. Ну, я, чтобы не ходить, на дерево и влез. А там уж, балдахинами своими зацепился – и никак!
– Ну и чего увидел-то?
– Да ничего! Всё ж кругом зелено, ничего не видать!
– Ты чего, местный смотритель, что ли? Сколь ходим по лесам, а первый раз натыкаемся на лесничего!
– Ну, живу я здесь, вон тама, недалеко, стало быть, – он указал в сторону рукой. – Заодно и за порядком приглядываю. Устали, поди, бродить-то? Может, ко мне зайдёте, заночуете?
– С удовольствием, дидятко! – личико Лили осветилось улыбкой.
Домик старичка был ухожен. Чистота и уют радовали глаз. По всему чувствовалось, что хозяин добрый и гостеприимный человек. Стали они на ночь укладываться. Вот уже и на дворе стемнело, зажгли лучину, поужинали. Девицу на печи уложили, сами лавки застелили. Разговор начали незатейливый. Мужики же! Лили, совсем уставшая, притомилась больно, вот быстро и уснула, оставив их без внимания.
– Ты мне вот что скажи, добрый молодец. Зачем русалку с собой в путь взял? Ради забавы?
– Попросилась она, а мне, поди, одному скучно. Вот и взял её. Вместе всё веселее!
– Ради забавы, значит. А судьбу её не слыхивал?
– Да где уж там? – отмахнулся князюшка.
– Во, то-то и оно! – с укором погрозил пальцем дед. – Ещё бы дня три – и померла бы она без воды-то.
– Это как так?
– Гляжу я на тебя, вроде не слепой, а дурак дураком. Ты волосья её видел? Коротки они больно!
– И что с этого?
– А то! Стрижёт она их, чтоб путь с тобой продолжать в человечьем обличье. Знать, не пустил её владыка морской. Убежала самовольно! Как мать в своё время!
– Ты, старик, говори, да не заговаривайся. Мать-то тут при чём?
– Мамка её в своё время с таким же чудиком здесь проходила. Туда шли – такая же была. Та ещё парочка! Только обратно ещё пуще было! Да ты пей чаёк-то, не стесняйся!
– Чем же они так вас поразили?
– Девку мы вылечим, главное вам через болото перебраться, а там ей помогут. Там Ядвига живёт. Она знает, как русалке твоей помочь, – попытался уйти от разговора старик, да не тут-то было.
– Ты что знаешь – рассказывай! Не юли! Разберусь, не маленький!
Делать нечего, пришлось старику рассказать, как ни много ни мало, а столь лет назад, сколь ныне девице, побывала у них её мать.
– … Он такой важный был, правильный. Всё богатым хотел стать и прославиться. Она молчаливая такая, застенчивая, – старик Пантелей прищурился. – Это когда туда, значит, шли. А обратно она одна была…
– А он?
– Да шут с ним! – выругался Пантелей. – Тяжёлая она была, здесь Ядвига младенца-то и приняла. Лили, стало быть.
– А он? – недоумевал князь.
– Нашёл, стало быть, что искал, – старик причмокнул и отвернулся.
– Это как?
– Да вот так! Не нужён ему был малыш с рыбьим хвостом! Понял? – Помолчав, добавил: – Они же такой же люд, как и мы. Только живут в водном царстве… И то – магия!
Задумался Еремей о несправедливой судьбе.
– Она болела очень, на руках у нас и померла. Дитя мы с Ядвигой в заводь снесли и владыке морскому отдали. Ох, и горевал он! Все болота с озёрами вокруг тогда осушил. Ну, да спать пора! Утро вечера мудренее.

* * *
Вот отредактированный фрагмент. Имя «Владимир» заменено на Еремей. Исправлена пунктуация, грамматика, улучшена читаемость.

Не спалось в ту ночь князю. Злость какая-то навалилась и сковала. Все бока измял, а понять не смог, как такое могло случиться.
Утро раннее пеньем птиц разбудило. Беспокойно и назойливо как-то пели они, будто что-то сказать хотели. Старик, выслушав птиц, засобирался в дорогу.
– И куда это вы спозаранку, дидятко, собираетесь? – Лили остригла ещё часть волос.
– Птицы горе на крыльях принесли: на дальнем пригорке зверь рысиху изранил, малыш у неё без присмотра остался.
– И я с вами!
– Ну, пошли, коль не шутишь.
– С вами надо? – спросил князь, в горницу заходя.
– Не. Управимся, чай, до обеда.
– Ну, тогда я здесь по хозяйству пока. Крышу надо подлатать да заборчик подправить.
– Ну, бывай!
Еле уговорила старика Пантелея Лили рысёнка с собою взять. Убеждён был старик, что без мамки дитёнку не выжить и в дороге обузой им станет. На обратной дороге поведал старик, как им через болото пройти.
– Я уж больно давно не хаживал. Мы через живность связь держим. Черти в том болоте живут. Ох, и ликом они страшные: глаза как уголь горят, кожа чёрная, вместо носа – пятак, а вместо ног – копыта. До чего ж они хитрые и вертлявые. Но слабинка одна у них есть! Грибочки они одни любят. Вот энти самые! – он указал на забавные грибы. – При созревании они хлопают, испуская дымок. Вот они их находят и нюхают. Если одного из них поймать да грибочком таким поманить, проведёт он вас через болото. Выходить за пределы круга болотного они не могут. Вот и довольствуются тем, что неподалёку растёт. Поутру они их ищут, когда солнце ещё не жарко.
Собрала Лили грибов, чтобы было чем черта манить. В дороге что только не пригодится.
А тем временем князь все дела завершил. Сел на лавку, своих дожидаться. Вокруг живность снуёт разная. Белка орешков принесла, ёж грибов! Эка дед-то какой непростой, коль любовь у животных к нему!
Поворчал он на девицу, но рысёнка взять всё же согласился. Стали в путь собираться.
– Помните, хитрые они больно! Зато свой срок на болоте и коротают! Осторожней там будьте! – прощаясь, повторял без устали старик Пантелей.
Вот и тронулись они в путь. На сей раз втроём с рысёнком. Благо малыш крепкий был, сам топал рядышком. Рассказала Лили по дороге князю всё, о чём Пантелей наказывал. Еремей слушал молча. Переживал, успеют ли до Ядвиги добраться раньше, чем волосы у русалки закончатся. Вон как она исхудала и побледнела вся. А молчит, не жалуется! Странный народ, эти хвостатые.
Добрались до места без особого труда. Сели у пригорка. Стали ждать.
– Что-то зябко как-то! – Лили потирала ладони.
– И впрямь холодновато. На-ка возьми, – князь протянул из заплечного мешка ей вязаную материнскими руками рубаху.
– Спасибо, – она робко приняла дар.
В кустах неподалёку послышалось шевеление. Солнечные лучи осветили влажное массивное иссиня-чёрное тело огромного, больше обычного человека, черта. Из взъерошенных чёрных волос еле виднелись рожки. Всё как старик говорил: по пояс человек, а дальше густая шерсть до самых копыт. Зрелище ещё то! Глаза горят, с пятака пар. Жуть! Ещё и хвост длиннющий в придачу с кистью на конце.
– Сидите тут! – приказал Еремей, а сам ловко перемахнул через пригорок и исчез в кустах.
Черт остановился, стал оглядываться по сторонам, принюхиваясь. Почуял что-то, не иначе. Или посторонний звук услышал. Князю это только на руку. Не успела Лили опомниться, как хвост черта на руку князя намотан. Сам черт на четвереньки упал и взмолился.
– Чего ты хочешь, добрый молодец? Зачем меня за хвост скрутил?
– Мне на тот берег надобно! – молвил Еремей и затянул хвост потуже.
– Да легко!
– Знаю я вашего брата. За вами глаз да глаз нужен. Не один я, за них беспокоюсь, – указал князь в сторону пригорка, где Лили с рысёнком схоронились. – Гляди, обманешь – убью!
– Что ты, что ты! Проведу я вас! – морда черта приобрела забавные черты. – Идти, правда, долго – день и полночи.
– То-то же! Справимся.
Лили вышла из укрытия, и они направились в сторону болота. Хвост князь так и держал намотанным на руке, а в другой – меч ржавехонький. Лили шла позади, на руках рысёнка несла, так как в некоторых местах вода по пояс доставала. Как темнеть стало, привал на опушке сделали. Князь из своего чудо-мешка бутыль неведомо достал, факел смастерил. Черт вообще от огня опешил. Шерсть ощетинилась, сердце билось так, что все вокруг слышали. По всему видно было, что Лили жалко его бедного, но молчала она, князю не перечила. Отдохнув, снова двинулись в путь.
Когда совсем стемнело, послышалось множество всплесков со всех сторон. Князь стал в воздухе факелом водить, всё вокруг освещая. Кругом шевеление жуткое началось, от страха аж сердце зашлось.
– Окружили! Мать вашу! Лили, вперёд! – почти толкнул он девушку вперёд.
– Стой! Мы тебе ничего не сделаем. Разговор у нас к тебе, – перед лицом Лили показалась бородатая морда черта. – Старейшина я. Дело у меня к вам тонкое.
– Чего же окружили тогда? – отпустил хвост черта князь, взяв рукоять меча двумя руками.
– Говорю же, дело есть! – спокойно ответил старейшина. – Здесь болтать будем или на сухое место пойдём?
Пришлось согласиться. Не дюже как-то от гостеприимства отказываться. Вот и пошли они в чертов омут. На чаёк, так сказать. Сухое место оказалось опушкой с разбитым на ней интересными постройками лагерем. Черти, а живут не хуже людей!
– Яства свои предлагать не стану. По всему знаю, не каждый чужую пищу захочет, – объяснился старейшина, на каменный трон вскарабкиваясь. – Сразу к делу. Младенчик у нас один приболел. Сами вылечить не можем. А вы мимо Ядвиги идти будете. Вот и просим его донесть до неё, а она уж поможет, не откажет.
– А что же сами не снесёте?
– Если бы могли, уже снесли бы. А нам только до определённого предела ходить разрешено.
– Дак тогда получается, что и младенцу не выжить? За пределами-то, – с умным видом рассуждал князь.
– Он совсем маленький, чист ещё…
– Странно как-то, – задумался князь, внимательно разглядывая собеседника. Но особых эмоций, кроме раздражения, старейшина не выражал. По всему стало ясно, что историю своего народа не расскажет. Видимо, помощи на судьбу ихнюю не имеется.
Щёлкнул пальцами своими костлявыми старейшина, и вынесли им кулёк тряпичный. Подали его девице. Заглянула Лили в кулёк, а там чертёнок маленький. Худенький такой.
– Мы проводим вас, доколь можно, авось успеете…
– Хорошо, – согласился князь, не раздумывая.
Снова в путь поспешили. На конце пути отдала им Лили мешочек с грибочками. Поблагодарили черти за помощь оказанную, попрощались с мальцом своим и ушли в болото.
Наконец добрались до избушки Ядвиги. Вот что по истине диво! Изба её живая, на курьих ножках. Ещё и своё гнездо имеется. Растерялись они, как хозяйку-то кликать. Чай, не каждый раз такое чудо встречается.
– Эй, есть кто дома? – на вопрос княжеский повернулась к нему изба задом. Князь от неожиданности такой возмутился:
– Ты чегой-то пререкаться удумала?! А ну, повернись ко мне передом, а к лесу задом! А то ткну в тебя мечом!
Повернулась изба дверями к гостям непрошеным. Встала как вкопанная.
– Это кто ж тут раскомандовался, мечом своим угрожая истыкать? – послышался голос из лесу. – А, знаю: птицы весть от Пантелея принесли. Стало быть, князь с Лили пожаловали! Меч-то ржавый – поди, гангрену им занести можешь!
Из дебрей вышла худощавая старушка. Изба помялась, гнездо разгребая, а затем уселась, уютно пристроившись. Отворила дверь старушка, гостей в горницу пропуская.
– Нам тут черти задание дали, – молвила Лили, кулёк протягивая. – Сказали, что знаете вы, что с энтим делать.
– Тьфу ты, господи! – выругалась Яга, заглянув в кулёк. – Вы идите в дом, я сейчас.
Они прошли в светлую горницу, по необыкновению просторную и наполненную уютом и теплом. Снаружи дом казался меньше, внутри же места было намного больше. Чудеса какие! Мягкие плетёные кресла зазывали присесть и отдохнуть. Всюду кружева плетёные пленили взгляд. Расположившись удобно, они незаметно для себя уснули. Проснулись уже, когда обед поспел.
Когда русалка потянулась ножницами волосы остригать, Ядвига её остановила:
– Не надо! Прими лучше отварчика энтого. Он тебе поможет.
Девица, не сопротивляясь, выпила его до дна. Тут же упала без сил.
– Не волнуйся за неё, отоспится, всё нормально будет. Ещё бы чуть-чуть – и всё.
– Она же не лысая? – удивился князь.
– Дело не в длине волос, а в их силе. Не от большой любви ей энти ножницы достались. С каждым остригом они часть её жизненной силы забирают.
– То-то она так слаба! Бедняжка! – он бережно переложил её на печь.
– Теперь она человек. Чтоб обратно русалкой стать, переродиться надо будет.
– Так она же…
– Гляжу, Пантелей уже рассказал её судьбинушку сиротскую. Да, водный люд, как и мы, человеческий облик имеют. А в воде жить им особая магия помогает. Выбор они такой в своё время сделали. Водный мир им больше по нраву, чем местные пейзажи.
– Чего же тогда он мамку её бросил?
– Страх разум застлал. Может, ещё что – бог его знает. Не нам судить. Ты вон тоже зачем-то её с собой взял.
– Глупый был.
– Да нет. У нас у каждого судьба своя.
– По-вашему, так и должно было быть?
– Знать, должно, раз случилось. Батьку её найдёте, сильно не серчай на него. Поди, у него тоже жизнь не сахар. Грех такой на себе полжизни таскать.
– Ой, мудрая вы женщина! Чего же тогда здесь свой век доживаете, как и старец Пантелей, в одиночестве?
– Кто тебе сказал, что в одиночестве? Вон сколько здесь зверя всякого. Кто-то должен за ними приглядывать да чертям помогать. Ты доедай да снеси гостинцев на болото. Скажи, что малыш у меня ещё пару дней побудет. Застудился он больно. Да водицы в речке, что неподалёку, набери – вёдра там. Искупать бесёнка надобно, ножки попарить. Она ещё долго спать будет.
– А почему чертям только до определённого круга ходить можно? И что значит «чист»?
– О, это длинная история. Я вам её вечерком расскажу. Вы, поди, заночуете.
– Конечно, я тебе по хозяйству помогу. Всё, что скажешь, сделаю, – старушка в ответ мило улыбнулась.
– Вот и договорились, значит.
Пока Ядвига ворожила над бедняжкой Лили, князь выполнил все её наказы. Когда ходил за водой, нашёл удивительную вещь. Пластина абсолютно правильной продолговатой формы, размером с ладонь, переливалась всеми цветами радуги.
«Эко диво невиданное! – подумал князь. – Снесу-ка я эту вещицу девице, пусть полюбуется! Глядишь, не видела раньше такого, пусть в неё, как в зеркальце, смотрится!» – сунул вещицу за пазуху и пошёл восвояси.
– На-ка, это тебе, – он робко протянул найденную вещь Лили. – Играйся! Чай, интересная штучка!
– Ой! Такая прелесть! Бабушка, посмотрите! – Лили стала играть ею на свету, любуясь переливом красок.
– Дай-ка сюда! – Ядвига взяла вещицу в руки. – Ах ты ж! Вот, хулиганка, сколько можно говорить…
– Вы о ком?
– Да здесь недалеко… – она испытующе посмотрела на князя, но, подумав, продолжила: – Дракониха в пещере неподалёку живёт, молодая, резвая. Сколько ей ни говорю, что беду, чешую разбрасывая, накликает – всё едино!
– Ух ты! Как интересно!
– Ты, гляжу, заинтересовался больно! – она посмотрела на него с тоской. – Неужто такой, как все? Сразиться хочешь?
– А что?
– Да ничего… Жаль… Она молодая совсем. Жить бы да жить…
– Да ладно вам, – махнул князюшка, – хоть взглянуть-то на неё можно?
– Это можно, – глаза бабули повеселели.
– Ну, вот и договорились.
На следующий день Еремей отправился в пещеру на встречу с драконихой. Действительно, она находилась недалеко, за водопадом небольшой горной речки. Подойдя к пещере, он остановился и прислушался – ничего, кроме шума падающей воды. Как быть?
– Ну, чего стоишь, репу чешешь? – услышал он журчащий голос позади себя. – Аль в раздумьях, куда своё ржавое орудие пристроить?
– Ничего подобного, – не оборачиваясь, ответил князь. – Я всего лишь взглянуть на дракониху хотел, а то только в былях слыхивал.
– А меч свой, знамо, просто так взял, чтоб красивым казаться? – голос стал совсем близко, даже ощущалось горячее дыхание в спину.
– Нет, врать не стану: кто его знает, что у тебя в голове? А вдруг ты набросишься? – глухой смешок драконихи сменился кашлем.
– Как нашёл-то меня? Неужто Яга посоветовала?
Оглянувшись, князь к своему удивлению никого не увидел, только, хорошо всмотревшись, заметил нечёткие, смазанные контуры драконьего тела.
– Эко диво! – восхитился он, отпрянув на шаг, но, не устояв на мокром камне, пошатнулся.
Вмиг его подкинуло и забросило в пещеру силой недюжей.
– Хиляк!
– Скользко тут у вас, – робко оправдался князь, стряхивая с себя влагу.
В полумрачной пещере было необыкновенно тепло. Даже запаха необычного не было, о котором он в былях слыхивал. Сквозь поток воды появилась голова драконихи. Невероятно большие глаза излучали мудрость природы. Перелив мелкой чешуи поражал палитрой красок. Никакого отвращения! Она так же с изумлением смотрела на забавного человечка, как и он на неё.
– Ну, что: проходить будешь али здесь останешься? – усмехнулась она, встрепенув осторожно головой.
– Туда? – князь указал вглубь пещеры. – Там же темно!
– Дак ты хозяйку впусти – светлее станет! Пещерка моя не простая. В недрах сей горы имеется камень волшебный. Он в себя свет солнца вбирает, а потом в темноте светится. Прямо как и чешуйки мои. Вот и получается: когда я на солнышке побуду, то, как фитилёк, зажигаю здешний камень солнечным светом.
– Ого-го себе премудрость! – поразился сказанному князь.
Она зашла полностью в пещеру, осветив телом своим помещение дневным светом. Яркая вспышка света моментально исчезла, оставив лёгкую резь в глазах князя. Несмотря на то, что вход в пещеру располагался под постоянным потоком воды, внутри было довольно сухо и тепло. А шум воды, видимо, поглощался этим же особым камнем, так как, скрывшись за поворотом, стало удивительно тихо.
Гладкий камень стен и потолка жилища мерцал, играя светом. Забавно, но тело драконихи оказалось гораздо меньше похоже на змеиное, нежели представлялось князем. Крылья собирались за спиной таким образом, что не выделялись, как будто их там и не было. Когтистые лапки почти не отличались от человеческих – такие же пятипалые и проворные.
– У тебя имя есть? – она, не глядя на него, достала из ниши блюдо с симпатичными яблоками, у которых вместо сердцевины было вложено что-то вроде малинового варенья и присыпано белым порошком. Вид, надо сказать, аппетитный!
– Есть! Еремей я!
– Ага. Значит, «владыка мира»? Вот откуда твои замашки борзые! – она радушно улыбнулась.
– Да я что? Я ничего…
– Ага, вам, людям, только волю дай – тут же на ржавый меч угодишь! – она покосилась на его именное оружие. – Небось, семейная реликвия? Прямо раритет!
– Чем богат…
– Ага, тем и машешь без устали!
– Да ладно, что уж там, – засмущался юноша, пытаясь спрятать за пазуху меч.
– Молодец! Присаживайся, – она указала ему коготком на широкий массивный пуфик, сшитый из бордового бархата с золотым узором. Сама уселась напротив на точно такой же. Их разделял большой круглый деревянный стол, на котором красовались яблоки и две кружки ароматного кваса.
Ненадолго воцарилась неловкая тишина. Гостеприимная хозяйка жестом указала на яства.
– Ты, поди, не в одиночку по миру шастаешь?
– А как? – совсем растерялся князь.
– Зрение у меня особое, да и знания хорошие, – прокомментировала она, указав на волосок рыси. – Стало быть, куда путь держишь?
– Хочу земли повидать тамошние да героем вернуться!
– Оно тебе надо? Героем-то быть?
– Жениться хочу на Забаве.
– Чай, девица значит ретивая. А как же русалка?
Удивился Еремей такому раскладу, даже не знал, как реагировать.
– А что Лили-то? Она просто погулять решила.
– Воно как?! Погулять значит! – дракониха лукаво прищурилась. – Ты не серчай, князюшка, ежели что не так. Только вот, чтоб русалке погулять в такую даль, многим жертвовать надобно.
– Её право! Я ей не указ, – не выдержав взгляда, князь сорвался на вопль. – Откуда мне было знать?!
– А сейчас пораскинуть умишком не хошь? Они народ образованный, не чета люду. Твоя Забава небось вся в подушках сидит, о богатстве и славе мечтает? А взамен что даст? Не задумывался?
– Ну как, – растерялся Еремей. – Женою будет, детишек воспитывать.
– Ой и дурень же ты, как я погляжу! Ну да ладно. Ты мне ко времени пришёлся. Поможешь ежели – награжу. А коли нет – ступай с миром!
– А в чём помощь-то? Мож и награды не надо.
– Это уж мне решать. Давиче у меня зуб разболелся. Так вот, Ягу беспокоить без нужды. Удалить его надобно. Поможешь?
– А сама что же?
– Ты себе много зубов надергал?
– Не-а, боязно!
– Вот и мне боязно.
– Чтож! Было бы сказано. Думаю, в лесу это сделать сподручнее…

– Вот эта ель, пожалуй, подойдёт для дела! – князь с важным видом загнул молоденькую ель и закрепил её рогаткой к землице русской, привязав к самой макушке крепкую верёвочку. – Вот так-то оно лучше! А ну, давай сюда свой зуб больной! Ща мы его сделаем, получше любых дантистов заморских!
Бочком, недоверчиво подкралась дракониха к князю поближе.
– Енто что за механизм такой? Мож, лучше морской водицей прополоскать?
– Потом и прополощешь. А сейчас дай-ка свою челюсть красивую! Этот? – переспросил он, касаясь шатающегося зуба.
Услышав положительное мычание, накинул петлю свободного конца верёвочки на больной зуб. И охнуть мадам не успела, как он освободил рогатку, и макушка ели взмыла в небо, рассекая воздух. Верёвка натянула и… Бац! На петле повис молочный зуб красавицы.
– Ох! – дракониха схватилась за челюсть лапкой, удивлённо уставившись на князя.
– Делов-то! – довольный князь побрёл в сторону пристанища. – А твоё имя как же?
– Дожились. Где это видано, чтоб богатырь у жертвы имя спрашивал?
– Я не у жертвы, а у друга имя спрашиваю.
– Вон оно как! Марина я. Чай, от бриза морского по воздуху на последнем издыхании в эти края меня принесло. Яга с лешиком и откачали.
– Значится, Марина. Зуб себе оставлю?! – дракониха согласно кивнула.

***


Воротился Еремей в новых доспехах, упакованный весь.
– Ну, вот и приоделся! А Маринку не обидел? – радостно молвила Ядвига, издали завидев молодца.
– Нет. Разве можно сие чудо обижать?! Она поумней других будет. Прозорливая!
– Мало их осталось на земле-то. А всё из-за способностей и знаний. Истребил их люд заморский. Если хошь, расскажу, как дело было.
– Конечно, хочу!
– Было это в те времена, когда Землюшка наша вместе с солнышком круг почётный обрисовала. В ту пору драконы наравне с людьми существовали. Магов тогда было посвящённых видимо-невидимо. Боги в ту пору часто на землю спускались по нужде всякой, – Яга лукаво посмотрела на князя, как будто вопроса ждала, но князь молчал. Видать, наслышан был. – Напророчили тогда предводителю драконов смертушку от человеческой руки. Да не просто смертушку, а смерть всего рода его драконьего от руки в ближайший оборот Земли рождённого. Испугался царь драконий, велел истребить всех новорождённых людей в царствии своём. Когда указ исполнять стали вассалы его, пожалел он о решении своём. Мало ли что Оракул вещает! Но люд тогда перепугался больно…
– Ещё бы!
– Малышей своих прятать стали. Одна догадалась в речку малыша пустить, а второго с собой забрала в земли пустынные. Многие тогда бежали в те земли.
– Близнецы, что ли?
– Да, они самые. Ну, так вот. Найдёныша подобрала жена царева. Жаль ей его стало – сама будучи на сносях была. Воспитали они его, как родного. Когда молодцем малыш тот стал, позабылось уж давнее. Только при царе жить, знание его получать. Знания те – магические. Что там получилось между ними, не знаю. Только молодец тот пропал. По донесениям, бежал, боясь гнева отцовского. Какого гнева – не понять: неужто отец бы его не помиловал? А через некоторое время объявился, только чужой уж больно. Стал он разделения народа требовать.
– Ну, дак люд, как я понял, царским вассалам прислуживал?
– Так поведено было испокон веков. Не прислуживал, а работал…
– Ты же тоже человек, а не дракон, почему же по их сторону сказываешь?
– Я-то? На родословные не делю. Только кара была сильной, жестокой. На родного сына царя кара пала и на его народ. Он в то время правил.
– Брата, значит, названного?! – хмыкнул недовольно князь.
– Разделение прошло успешно. Добился сын названный чего хотел. Ушёл он с народом своим. Поговаривают, и брат его рядом был. Язык-то разный. Вот он речи его принимал телепатически и переводил на родной человеческий.
– Не понял, это как же он рос и знания получал, языка не зная?
– Вот то-то и оно!
– Сдаётся мне, брат у него был близнец! Подменили, знамо!
– Я того же мнения, а тот, что рядом был, – обыкновенный переводчик…
– Складная сказка. Только при чём тут истребление?
– Народ тот, расселившись, знания о драконах получил и использовал в своих целях. С веками сформировалось мнение, что драконы опасны. Появились легенды о сердцах их и магии крови драконьей. Мол, в крови омоешься – неуязвимым станешь, сердце мудрость вечности даст. Вот и стали охотиться на драконов, убивая их почём зря. Как вон ты! Кто за славой, кто за мудростью, за богатством несметным.
– Жуть какая! Кто их, поди, разберёт. Зато человек свободным стал!
– Человек свободным стать не может. Он им всегда и был. Ровно настолько свободным, насколько сам этого желал.
– Мудро сказано! – в разговор вмешалась Лили. – Чай, и наш народ не просто так в воды ушёл. На то тоже причины были.
– Ну, что, и у вас прародитель змею на груди пригрел?
Русалка недовольно фыркнула и отвернулась вовсе.
– Не совсем, – Яга разлила чай по кружечкам. – Их народ ещё ранее в воды ушёл. Ещё боги на земле жили, они тогда территории делили. Вот её народу моря и достались.
– Вот это дележка! Вершки – корешки! – выругался князь. – А черти тоже свою предысторию имеют?!
– А что они тебе не рассказывали?
– Нет, – отрезал Еремей.
– Поумнели, хитрявые! Им на болотах вольготно.
– А чего же тогда за круг выходить нельзя?
– Этим только волю дай. Ежели им болото в благодать, представь, каково им везде будет?!
– Мутно изъясняешься! – князь погрозил пальцем.
– Натура у них такая, что в омутах им жить вовеки вечные. Хитры больно!
– Ну да ладно. Понял, не дурак. Мы на рассвете двинемся. Поди, загостились у вас тут.
– Хорошо. Я тогда в дорогу вам соберу чего-нибудь, – оторопела бабуля. – Утро вечера мудренее. Отдыхайте перед дорогой!

***
Глава 2

Шли они лесами, полями по указательным меткам в сторону, где отец Лили остался. Князь исправно дичь добывал, Лили готовила. Как-то, разбив лагерь у озера, прожили там неделю – места уж больно красивые. И вот они уже собрались в путь, запасы готовили, а князь с рысёнком на охоту раннюю ушёл. Неспокойно рысёнку в то утро было: мяукал, идти отказывался, всё в сторону лагеря оглядывался. А когда вернулись, понял князь, что зря к рысёнку не прислушался – Лили пропала.
Самое загадочное: рысь след взять не мог – всё по кругу ходил, принюхивался да песок счихивая.
– Что же здесь произошло, Серый? – так рысёнка Лили назвала за окрас его дивный. – Ну не улетела же она?!
Три дня и три ночи искал её Еремей, отчаялся совсем, а что делать – и представить не мог. Смирившись с неизбежным, собрался уже далее следовать, но тут рысь в сторону лесной чащи ощетинился.
– Кто здесь? – растерянно молвил князь.
– Это ж я, любовь твоя! – ветви деревьев раздвинулись, и из-за них показалась тощая зелёная фигура – то ли женщины, то ли ребёнка.
– Тьфу ты, жуть какая! – Еремей сплюнул в сторону. – Скажешь тоже…
– А что, я хуже этой бледной воблы? – заистерила кикимора.
– Скажем, не первой свежести, – хохотнул князь. – Ты что, давно здесь наблюдаешь? Много ль видала? Что же три дня ждала?
– А с чего ты решил, что я отвечать тебе стану?! – она надула губки и набычила взгляд.
К счастью, Еремею такой нечисти и дома хватало. Он без труда находил способ разговорить её сородичей, так что и в этот раз не сомневался в своём остроумии.



   
Продолжение следует...