Курьёз 3

"УПУСТИЛИ!"

Палыч был маньяком сыска. Или сыскным маньяком - кому как приятнее. Больше всего он любил возиться с малолетними уркаганами. Именно потому, что они были малолетними, они и становились уркаганами (то есть шибко опытными воришками и жуликами). Наш закон очень мягок к малолеткам - куда их девать? И получается - поймали, поругали, пригрозили и отпустили. И на воровском небосклоне "рождались" новые и сверхновые звёзды, 9-10-летнего возраста, уважаемые даже "авторитетными" урками 14-ти лет.

За что же Палыч их так любил? Во-первых, пойманные детишки о своих подвигах рассказывали весьма охотно. Сами их похождения отдавали неким геройством, а тут ещё - возможность самопохвальбы и признания заслуг - не от подельников, а от сыщиков! Со стороны малолетней шантрапы всегда имелся встречный интерес к дяденькам-сыщикам. Самих сыщиков криминальная детвора нисколько не боялась, так как в сыске никто не обижал (кто посмеет обидеть малолетку?), разговаривали непринуждённо, весело. Не тратили время на пустые нравоучения, а если разговор затягивался, могли запросто накормить хоть подручными продуктами, хоть в столовку сводить. Курить (что греха таить) - тоже давали. Поскольку доля участия детишек в общей сводке регистрируемых безобразий была очень весома (киоски союзпечати, парикмахерские, пункты ремонта обуви, мастерские, микромагазинчики (не сдаваемые под охрану)..., грабежи у таких же детишек, утраты-угоны-кражи велосипедов, колясок, санок, кражи продуктов с балконов и домишек частного сектора, кражи в школах и детских садах и т.п. и т.д.) - работа с детишками давала порой "жирный навар" в виде 30-40 снятых с учёта "глухарей" за один раз, с одного носителя информации. А если их была группа (человек 6) - снимали и до 130 уголовных дел за раз (не материалов). Так как же можно после этого не любить детей?! Поневоле их будешь любить больше дедушки Ленина. Был и ещё один момент. Палыч мог за раз, в одиночку "заарестовать" хоть две дюжины юных уркаганов, и доставить их туда, где ему сподручнее с ними было общаться. Они выполняли его распоряжения беспрекословно и безропотно. Таскал он их из подвалов, чердаков, теплотрасс, детсадовских беседок, мест общего пользования рабочих общаг, из самых разнообразных и невообразимых трущоб. Свои окрестности он знал лучше, чем Шерлок Холмс, что избавляло его от необходимости использования справочников и библиотек, а большинство уркаганов (в том числе и взрослых) он знал лучше чем Видок, хотя на каторге с ними и не сидел. 

Следует сказать, что и дети любили Палыча. Я имею в виду не всех детей, а только криминальных. Остальных детей Палыч и сам имел в виду. Они звали его - Пал Палыч, хотя он никогда "Палом" не был, а звался совсем другим именем. Но дети этого не знали. Они и думать не могли, что Палыча зовут не так, как известного Пал Палыча Знаменского. Поэтому детей никто не расстраивал - Пал Палыч, так Пал Палыч. О фамилии речь никогда не заходила. Дети иногда и фамилий своих ближайших сподвижников не знали, обходясь лишь  кличками.

Возиться с детишками Палыч мог сутками напролёт. Время суток здесь роли не играло никакой. К тому же - ночью криминальные детишки наиболее активны. Палыч часто приглашал на свои "охоты" кого-нибудь в помощь. Дело в том, что когда получается "момент истины", помощь бывает порой неоценимой. Но беда в том, что ночью обычные люди обычно любят спать, или пребывать в состоянии покоя, а то и анабиоза. Иногда некие коллективы предпочитают скоротать ночные часы за шахматной игрой, а то и за картёжной (пусть даже - в преферанс). Но что делать Палычу, если в пульку (а то и две - по количеству игроков), он не вписался? Он находит такого же "неприкаянного" и начинает ему излагать свою теорию "утреннего вора". Люди опытные сразу посылают Палыча в жопу, вместе со всеми его теориями, включая и эту. Это означает, что всеми ими теории Палыча уже проверялись на практике. Но иногда Палычу везёт, и он находит человека неопытного. Он нежно берёт его за локоток, отводит немного в сторону, где и излагает суть его новой теории. На тот момент это как раз и была пресловутая теория "утреннего вора". Всем присутствовавшим уже пришлось опробовать суть теории на себе. Она означала лишь то, что несколько часов ночной и предутренней поры вы обречены таскаться с Палычем (как правило - впустую), чтобы понять, что никакого "утреннего вора" Палыч опять не поймал. Ловить-то он кого-нибудь ловил, но никогда - искомого "утреннего вора". А ему очень хотелось лично увидеть это загадочное существо (типа йети, единорога или синей птицы), тихо вылезающее из окна первого, или низкого второго этажа, волоча за собой очень ценный стыренный скарб.

Надо сказать, что взрослых уркаганов Палыч тоже не избегал, охотно имая и их. Он вообще любил имать преступников, не сортируя их по возрастным, половым признакам, а также - национальным, расовым, религиозным и любым иным. В тот день (а точнее ночь) Палычу повезло. Ему, как пауку в паутину, попалась жирная муха, в лице доверчивого и покладистого Гриши. Гриша терпеливо выслушал суть теории и благосклонно отнёсся к предложению её немедленной проверки на практике. Отсутствовали они примерно час. Вернувшийся Гриша полчаса истерично хохотал, пытаясь изложить виденное. Но ничего путного рассказать не мог, так как снова начинал ржать. Выржавшись до состояния возможности излагать, Гриша пояснил, что примерно три четверти часа они тупо толкались по округе, но не встретили ни одной живой души. В это время Палычу захотелось отлить. Он отошёл в подходящие для этой цели кусточки, а Гриша остался стоять, где и был - за углом металлического гаража. Необходимо отметить, что у Палыча к тому времени уже с неделю был неисправен замок молнии на джинсах, в том месте, которое позволяет лицу мужеска пола отливать. Гриша увидел, что с другой стороны кустов, в момент предполагаемого окончания отлития, по направлению от общаг к улице, подошли двое страшного вида мужиков. Они были оба огромных габаритов (а Гриша сам - не мелкий), оба имели разбойничьи бороды и одеты были оба, как подручные Емельяна Пугачёва. Один из них держал в руке топор, второй - нож. Мужики что-то тихо обсуждали между собой, вроде того - стоит ли дальше двигаться к улице, где их могут заметить. И конечно, их видел Палыч! Но он был почти в исступлении от досады - надо немедля действовать, а он ещё доотливает. И, второпях заканчивая процедуру, Палыч (чтобы дичь не скрылась) решил обратить внимание мужиков на себя возгласом: "Эй!" После этого Палыч должен был засунуть в штаны некую часть своего тела и приступить к задержанию. Но замок молнии был сломан, и эффектного задержания не получилось. А получилась новая попытка придать телу целостный и законченный вид. Понимая, что в таком виде действовать будет нелепо, Палыч стал предпринимать всё более настойчивые и судорожные попытки заправить в штаны часть организма, которая упорно этому препятствовала. Со стороны это стало напоминать некое не вполне пристойное действо. Гриша, опасаясь, что Палычу в "таком" виде будет непросто, стал медленно двигаться к мужикам. И Палыч - тоже. Мужики, видя из-за редких кустов только Палыча, и хорошо понимая характер производимых Палычем действий, неясно почувствовали над собой некую угрозу. И от неё, возможно, не спасут ни нож, ни топор. Поэтому они стали тоже медленно отступать - от Палыча к улице. Палыч, видя, что добыча уходит, не прекращая помянутых возвратно-поступательных действий, всё быстрее стал двигаться за мужиками, сопровождая свои действия вопросом "Куда?!" и требованием "Стоять!!". Мужики, видя, что дело принимает сильно дурной оборот (мужик более хилого сложения, почти с пустыми руками (в них был только именной прибор), не опасаясь ни ножа, ни топора, требует их к себе на расправу, при этом явно демонстрируя - на какую) очень быстро переходят на рысь, затем на галоп. Дальше - (как в мультике) все бегут друг за другом по улице порядка двух километров. Мужики, ясное дело, поимели фору (пока Палыч умудрился запихать приблуду по принадлежности), и скрылись в одном месте за поворотом. Палыч успокоил Гришу, что здесь им от него не уйти, ибо он знает, где можно срезать. Пробежав ещё чуток, за углом оградки детсада Палыч увидел жертв своего заклания. Они стояли держась друг за друга, надсадно дыша и напрасно пытаясь отдышаться. С радостным возгласом Палыча: "Ах вот мы где?!" - погоня возобновилась. Теперь бежали строго назад. Примерно в том месте, где она началась, мужики взяли такой темп бега, что от них стал отставать даже спортсмен Гриша. Что уж говорить о Палыче, первую свою сигарету стрельнувшего ещё у врача-акушера, только родившись. Мужики сделали над собой последнее усилие, ибо на кону стояла минимум честь, а то и жизнь, и Гриша клялся, что уходя от них в точку, мужики бежали стометровку быстрее 9 секунд. Палыч, видя полное крушение своих надежд, смог только взвыть на всю улицу - УПУСТИЛИ!         

   
P.S.
На снимке - Палыч. Андрей Палыч.