Как я боролась с американской медициной

В боку закололо внезапно.
Болело не сильно, но как-то занудно и противно. Я потерла бок, засунула в спортивную сумку купальник и поехала лечиться – в бассейн. Так я обычно поступаю, когда у меня что-то болит.
 
Но на этот раз мое «лекарство» не помогло, и к ночи стало ясно, что без профессиональной помощи не обойтись.

– Может, не надо в «скорую?» – вяло поканючила я, еще надеясь избежать встречи с американскими врачами.
– У нас же страховка! – не понял муж. – Не зря же мы деньги платим!..

При чем тут деньги?!
Я привыкла чувствовать себя здоровой и приезжать в больницу только в качестве переводчицы! А теперь я могу оказаться по другую сторону барьера...

...В приемном отделении «скорой помощи», несмотря на поздний час, было оживленно.
В фойе за перегородкой сидели бледные, неряшливо одетые люди и терпеливо ожидали вызова. Почему-то в больницах все кажутся бледными и больными...
– Елена? – позвала меня полная молодая женщина в синей медицинской униформе. Я послушно встала и оглянулась на мужа... Сколько ему придется тут ждать?
– Я пойду с тобой, – не спрашивая разрешения у медсестры, сказал Пол. И женщина в синей униформе кивнула и открыла дверь отделения: – Проходите в номер семь. Врач сейчас придет.

Маленькая кабинка за отодвигающимися ширмами-занавесками... Кушетка, похожая на операционный стол, стул для посетителей... И этот противный халат с завязками на спине и шее, в пять раз больше меня, который мне вручили, даже не спросив, что у меня  стряслось...

– А сейчас мы Вам поставим в вену катетер... – весело сообщил розовощекий медбрат, деловито вкатывая столик на колесах. Очки я забыла в машине, но иголки-шприцы-трубки на белой салфетке я разглядела сразу.

– А это Вы что? Это Вы мне? – удивилась я, справедливо полагая, что – как же так?! Они же не знают, что со мной!.. Зачем же вот так, сразу колоть?

– Это мы всем ставим, – радостно объяснил медбрат. – Сначала возьмем кровь, ну, а там – по обстоятельствам.

Наверное, он тут практику проходит, вот ему и весело.

– Нет, я не хочу! – решительно замотала я головой. – Может, у меня и нет ничего?..
– Хм... – удивился медбрат. – Это ж не больно...

Ну, как он не понимает, что дело не в том, больно или не больно! Я всё еще не верю, что меня вообще нужно лечить! Подумаешь, закололо! Завтра утром всё пройдет. А тут этот тип с иголками...

– Извините, пожалуйста, – дипломатично вмешивается Пол. – Лена из России, и она не привыкла к нашим порядкам.
– Да-да, я понимаю, – с готовностью соглашается медбрат. – Но кровь-то взять надо...

После недолгих настойчивых уговоров я начинаю сдавать позиции и соглашаюсь на один анализ из вены. Почему-то у меня нет доверия к Майклу (так зовут медбрата) – уж слишком он большой и неуклюжий. Ему бы мяч в спортивном зале гонять или дома строить... Но всё обошлось. Я только успела отвернуться и закрыть глаза, а Майкл уже прижал ватку к месту укола.
 
Пока Пол с Майклом увлеченно подсчитывают шансы местной баскетбольной команды выйти в финал, я прислушиваюсь к себе. Боль почти совсем ушла – так, покалывает что-то время от времени. А при аппендиците бывают приступы! Ну да, так и говорят: приступ аппендицита...

– Нужно в первую очередь исключить аппендицит, – буднично говорит врач. – Хотя по симптоматике не похоже... А почему Вам не поставили катетер?

Пол терпеливо повторяет, что «Лена из России...».  Врач смотрит на нас непонимающими глазами:
– В любом случае потребуются дополнительные анализы. Но сначала – компьютерная топография.
 
По длинным переходам меня торжественно везут на каталке из одного конца огромной городской больницы в другой. Неделю назад я расхаживала по этим коридорам в короткой юбке, и называли меня не «пациенткой ЛипатОвой», а «русским переводчиком»...
 
...В этом крыле больницы я была всего два раза. Сидела за стеклянной стенкой и повторяла по-русски вслед за медсестрой: «Дышите – не дышите». Кажется, ничего страшного там, за стенкой, не происходило и вся процедура занимала минут двадцать...

– А сейчас подпишите согласие на «контраст», – ласково улыбнулась мне рыженькая медсестра. Лицо у нее заляпано веснушками, и вся она такая уютная и неопасная, что я не 
сразу заметила на столе огромную бутыль с чернильной жидкостью.
– Вы ЭТО хотите в меня влить?! – не поверила я.
– Это контрастная жидкость, для компьютерной топографии. Подпишите согласие, –  светясь веснушками, закивала «неопасная» медсестра.
– В вену? – пугаюсь я.
– В вену. Это не больно. Подпишите разрешение на анализ.

...Когда меня вызывают в больницу в качестве переводчика, я добросовестно перевожу все бумаги, которые мои закаленные пожилые пациенты подписывают одним махом, пропуская мимо ушей информацию об аллергических реакциях, осложнениях и противопоказаниях. А противопоказаний и осложнений много... В моей бумажке, например,  мелкими буквами написано, что «бывают тяжелые аллергические реакции, в редких случаях приводящие к смерти». А откуда я знаю, есть у меня аллергия или нет?..

– Я не буду это подписывать, – заявила я, прочитав весь документ. – У меня аллергия.
– Хорошо, – легко согласилась медсестра. – Сейчас мы вызовем врача и Вы с ним всё обсудите.

Врач влетел в кабинет минут через пять.
– Мисс ЛипатОва? Мне сказали, что у вас проблемы.
Я показываю бумажку:
– Вот тут написано, что могут быть аллергические реакции?..
– Да, могут, – беззаботно подтвердил врач. – Очень редко. Один случай из тысячи. Подпишите согласие.

ОДИН ИЗ ТЫСЯЧИ?!!! Ничего себе...

– Нет, я не буду подписывать. А вдруг у меня аллергия!

Дальше последовал бессмысленный диалог, и я сама понимала, что говорю глупости, но при взгляде на огромную бутыль с чернильной жидкостью меня начинало тошнить...

«На что у Вас аллергия? Почему Вы думаете, что у вас аллергия? На витамин В? Но это не витамин В...»

...В родном боксе за занавеской меня встретил негодующий Пол.
– Ты должна доверять врачам!.. У нас лучшая медицина в мире!.. Без компьютерной топографии нельзя ничего понять!..

А на часах, между прочим, полтретьего ночи... В голове гудит, в боку колет, диагноз так и не поставлен, и я совсем одна – а против меня целая огромная больница и вся американская медицина, вооруженная иглами, скальпелями и компьютерной топографией. А тут еще родной муж Пол явно поддерживает противника...
 
И я понемногу сдаю позиции и соглашаюсь на «контраст», но только если Пол поклянется в случае моей преждевременной смерти от аллергии помогать моему брату Косте в России.
 
Пол сквозь слезы (американцы очень сентиментальны) торжественно обещает сделать всё, о чем я его прошу и отправляется к медсестрам на переговоры. Но тут в мою кабинку заглянул еще один врач, помял живот – и отменил компьютерную топографию.
 
– При аппендиците другая симптоматика, – объяснил врач. – Придется Вас выписать до утра, так как страховка разрешает держать пациентов не более восьми часов. А дальше – либо стационар, либо операционная. А у Вас стабильное состояние, боли нет...

Услышав про операционную, я энергично замотала головой: «Нет боли, совсем нет!»

И мы едем домой по ночному Салему. Редкие машины ослепляют фарами, светофоры бессмысленно повторяют дневной трехцветный цикл. В полном одиночестве мы останавливаемся на перекрестке и ждем, пока красный сменится зеленым...

...А под утро у меня поднялась температура, и мы снова оказались в скорой помощи. Просмотрев документы и рентген, незнакомый врач из утренней смены сказал, что компьютерную топографию делать поздно.
 
– Срочно в операционную! – сурово распорядился он, и я поняла, что время споров прошло. Да и устала я страшно... Хотелось закрыть глаза и уснуть.
 
– А что там может быть? – всё-таки спросила я врача, помня, что диагноз так и не поставили.
– А всё, что угодно, –  «успокоил» меня хирург. – Вы же отказались от компьютерной топографии? Теперь будем делать лапороскопию.

Пугаться у меня уже не было сил. Не вникая в подробности, я подмахнула согласие на операцию и закрыла глаза...

...А через секунду открыла их – и увидела перед собой лицо хирурга.
– Банальный аппендицит, – услышала я. – Пришлось, правда, проверить всё остальное – она же отказалась от компьютерной топографии!

Меня поздравляют, обнимают и весело увозят в стационар. Неужели всё позади? Я чувствую себя героем и немного победителем в этом неравном сражении с американской медициной: всё-таки одного анализа мне удалось избежать...

*   *   *
А через три недели мы мчались с Полом на велосипедах по трассе, и у меня лопнула спица... На полном ходу я перелетела через руль и грохнулась на асфальт. Случилось это ранним утром 4-ого июля – в день Независимости, когда все местные службы только и ждут сигнала, чтобы ринуться на спасение жертв фейерверков.
 
Уже через минуту ко мне с завыванием мчались сразу три машины: скорая помощь, полиция и пожарная. Меня уложили на носилки, проденфицировали раны и быстро перебинтовали правую руку.

– Не тошнит? – заботливо спросил медбрат. – Сотрясения вроде нет. Но мы можем отвести Вас в скорую и сделать компьютерную топографию...