Дом на песке. 4

  «- Почему вы часто используете не согласованные предложения?
    - Потому, что не могу согласиться с тем, что происходит».
* * *
Жизнь Санька Осадчего не задалась от начала. Его появление на свет оказалось случайным, неожиданным и никому не нужным. Санька быстро бросили на попечение бабушки. Санёк  рос  малышом здоровым, оптимистично настроенным. Почти никогда не плакал, его ничто не беспокоило. Он рос тихо и никому не надоедал своим присутствием. Поэтому с ним в семье почти никто не разговаривал за исключением: «Есть будешь? Уроки сделал? Иди спать!» Жизнь его была  напрочь  лишена романтики. Он и не знал, что мать должна говорить с ребёнком ласково. Когда в детстве слышится ласковая материнская речь, ребёнок вырастает способным к любви. Речь матери вьёт в сердце ребёнка ласковое гнёздышко, желающее вылупить птенчиков. В сердце  у  Санька было пустое гнездо со скорлупками разбитых яиц. Казалось, его жизнь выложила скорлупками всего три коротких фразы: «Есть будешь? Уроки сделал? Иди спать!» Да и кто её знает, что она из себя представляет жизнь вообще? Кто понял её смысл и вкус? Разве что в старости начинаешь ощущать её нехватку, когда ложкой печали шевелишь по донышку своей чаши жизни в надежде на то, что не весь сахар растворился. Что там, на донышке, ещё осталось нечто не выпитое и не растраченное. И вроде бы этим можно насытиться и утолить жажду любви и желания. Саньку подобные мысли в голову не приходили, потому, что он был молод и пил ещё близко у краёв свое чаши. Иногда захлёбывался от очередных криков бабушки. Она время от времени вспоминала, как после распада СССР рухнул её банковский вклад. Обесценились рубли, а затем, перейдя через мостик купонов, сменили имя и стали гордо именовать себя гривнами. Больше их от этого не стало. Потому бабушка и проклинала время от времени то Горбачёва, то Кучму, то всё правительство. И всех, кого знала по имени и фамилии. Всех, кого видела по телевизору. И эти её проклятия стали такими привычными, как «Отче наш». Конечно, как тут подняться державе с колен, если изнутри её проклинают чаще, чем благословляют. Санёк больше не в силах был терпеть. И, когда бабушку определили в психиатрическую больницу, Санёк поступил в военное училище. Из соображений, что там будут кормить, поить, одевать, обувать. Так, не замечаемый никем, он и выучился на специалиста, который должен быть незаметным. И направлен работать в соответственную организацию. Рост у Санька был средний, выражение лица никакое, глаза бледно – голубые. Волосы жидкие и немногочисленные цвета голодной моли. Улыбка. Вот что выделяло Санька из числа других « бойцов невидимого фронта».  Эту улыбку нельзя было простить. Глядя на неё понимаешь, что этот человек знает что-то такое, чего не знаешь ты. И  скрывает, и никогда с тобой не поделится, и не откроет тебе. И поэтому его хочется выключить, как лампочку, что светит прямо в лицо.
     Именно так отреагировала на Санька Катя Кудрявцева. Нет, она не осмелилась его выключить. Она всего лишь подумала, что этот человек опасен и накинулась на Санька с неподходящей случаю словесной агрессией.  Катя уже жила в общежитии к тому моменту, когда туда пришёл поселяться Санёк. Так они случайно и столкнулись в кабинете коменданта. Он их познакомил: «- Это Катя. А это – Саша. Обмен белья один раз в четырнадцать дней. Девушек в комнаты не водить. Оплата помесячно». Санёк смотрел на неземную красоту Катиного  лица, понимал, что это не прилично и не мог отвести взгляд. Катю это пристальное разглядывание разозлило, и она отпустила в адрес  Санька нечто грубое и колкое. Оно вошло  в сердце, туда, где торчало гнездо с разбитыми скорлупками, помедлило немного, отождествилось и приняло решение. Что Катя и мама – нечто подобное. Катины и мамины слова похожи. Значит, Катя, как и мама, может дать ему жизнь, а это главное. Значит, Катю надо заставить дать ему жизнь. Что со временем и случилось. Санёк и Катя больше не ругались. У них появилась тема для общения. Потому, что в общежитии все, кроме этих двоих, проживали давно. Сдружились, определились. Чтобы войти в их мир, надо было кого-то потеснить и при этом напрягаться.  А после рабочего дня ни Саньку, ни Кате напрягаться не хотелось. Расслабление привело к тому, что у Кати проявился токсикоз первой половины беременности. И Санёк решился жениться. Ещё он решил согласовать это мероприятие с родителями. Утром десятого  декабря Санёк усадил Катю на заднее сидение видавшего виды старенького автомобиля, купленного на небольшие Саньковы сбережения.  И они тихонько покатили в Канев,  к Саньковым родителям поговорить о свадьбе. На выезде со двора общежития дворничиха баба Люся метла метлой асфальт.  Как всегда, как каждое утро. И в это ненастное декабрьское утро, которое пыталось перевернуть всю жизнь Санька, и перевернуло, но совсем не так, как ему вначале улыбалось. Баба Люся мела мусор в сторону улицы Гарматной.  Баба Люся посмотрела вслед отъезжающему автомобилю и прошептала, как молитву: «Вот, не задалось-то».