325

***

Разогрев! Разогрев! Отыщи стальной разум и смело сходи с ума, юродствуй, пой, пиши свои тексты... И если ты всё правильно сделал, то, вернувшись к реальности, ты будешь не разбит и похмелен, а свеж, словно   после душа - и вся реальность будет тихонько подпевать тебе и стараться летать...
 
Я от нежности таял и становился  водой - доброй водой, но потек я  воинственно, бурно и быстро - ведь путь не только прекрасен, но и далек - до небесно-синих морей...

***

Весна была жидко-серой; лето - серым также; после чего осень была серой с нажимом, с ударением злорадным... Но вот выпал снег; знаете - белый…
(Без любви и зима не устоит)
 
"Любимая, в последнее наше свидание ты так пинула меня, что, честно говоря, я подумал, что убит. Еле до дому с раной дошел. Но вдруг вновь о тебе идеальной подумал - и рана  стала заживать! Ты калечишь, но ты же и лечишь! Так что я пока передумал умирать - еще бы тебе передумать меня убивать..."

Она меня убила, но я воскрес в своем раю  и снова за нею лечу. "Не убивай воскресшего, родная, дорогая...» Иначе я навсегда потеряю способность к полету в твоем направлении - снова воскресну и полечу...


***

"Кушать-то надо" - победоносно твердил мой родитель. Иди, мол, на поклон, на склон... Он только сковывал меня, мутил мою воду - а кушают прежде всего сильные. Я становился никаким, раздвоенным - и очень-очень раздражительным. А так  в доме хорошо - и кипит тихая работа. «Ей Богу, раньше было настолько скучно и душно, что деньги нужны были прежде всего, чтобы по магазинам прогуляться, покупкой развлечься! На кой черт мне, пьяному от горя-счастья, деньги теперь - я очень задешево не просыхаю; верь в небо и обязательно налетаешься; кайф над нами, братцы; и вокруг тоже очень хорошо - только вниз не утыкайся, кушают все, это так несложно - если ничего не усложнять…

***

Это новое вино было всегда - не всегда  была прочищенной глотка для него. Непроходимость была, глухота-слепота – с оттопыренными ушами и открытыми глазами. Но  теперь я чувствую как оно по всем моим трубочкам льется - попадая в некий центр моей вселенной, где всё  останавливается и только блаженно переливается - звуками, цветами и словами…

Я  стал  путем вертикальным, тонкой ниткой, то натянутой строго, то повисшей свободно, расслабившись среди нежного дыхания воздуха. "Лети ко мне, бабочка моя. Летите все, кто способен летать. Мы вереницей пойдем, нитью жемчужной, включайте музыку..." Многое кончено на земле, многие дороги стерты до дыр, а обувь вечно как  новая…

Кто узнал про полет, для того ходьба  уже не считается жизнью. "Раз здесь есть рай, я каждый день хочу попасть туда" – огромное солнце затушило все свечки; их уже не видно (хотя они и жгутся). ...Дух по небу летает, тело по земле в упоении бежит, а душа? Душа себе пару ищет - чтобы остановиться, слиться, памяти лишиться... (не раз ловил себя  на том, что хочется не идти, а бежать: «и быстрее, и упоительнее!»)

***

"Какого черта! - меня вожделели и вожделеют (а также будут вожделеть) половина моих знакомых мужчин – попробуй, разбери тут, что почем. И умудрись невинность сохранить... "Любовь"!"

__

Не придется ли мне всё-таки делать ноги из этого бабского муравейника – пахнет жареным…

На последней «Корове» я отыскал кресло и «утонул» в нем, «уснул», забылся, скрылся…

Вовка: «сидели всю ночь втроем в темной комнате и К2 меня всё уговаривал: «ну сделай с ней это, доставь мне удовольствие!» – «К2, у меня не встает!» Но когда Г2 пошутила, что, мол, да, мы, конечно, сделали это, он встал и ушел в соседнюю комнату, где встал у окна и стал дуться. Наконец, Г2 не выдержала, пошла к нему – и опять шутит: «я ему просто ручкой сделала и он кончил»! Тот опять поверил. Всё порывался обсудить совместную жизнь втроем. …Г2 жаловалась: «мы с ним какие-то тяжелые люди – поэтому и друзей у нас нет».