Копилка снов - дополнено

Это не проза, а просто – материал, который вдруг когда-нибудь пригодится.

 Поэтому можно не писать отзывов, даже если  кто-то дочитает до конца.
 Такое каждый о себе помнит. Возможно, тоже захочется записать.
          * * *
 Здесь несколько снов.  Не поленюсь – буду добавлять.


                1

Дату помню – мой собственный день рождения, пятнадцать лет.
Вижу небо, вроде обычное, только очень облачно, почти темно. И что-то в очертаниях этих густых тёмно-синих облаков вызывает тревогу. Начинаю присматриваться, и тут пробивает настоящий страх: низкие облака эти, накрывающие землю прямо по краю горизонта (как тазом прихлопнули сверху), имеют правильную форму: тщательно, со всеми деталями вырезанный неведомо кем герб Советского Союза. Вот прямо как на адмиральской пуговице. И когда ужас достигает максимума, всё вдруг исчезает, и на светлое голубое небо со звоном высыпаются, как из пригоршни, иконы и иконки – разные, в окладах и маленькие образочки, и в причудливом беспорядке так и остаются висеть.
 
                2

Этот сон  повторялся много лет, и я его побаивалась, но, если приходил, подчинялась ему, как неизбежной пытке. Лет в 14-15 он перестал мне сниться, а начал – ещё в  три-четыре года.
Бело-серый сон – обычно же мне снилось только цветное.
Я начинала ощущать себя будто внутри какой-то гигантской машины или сооружения.
Светло-серые бесконечные ряды поверхностей – со всех четырёх сторон, без верха и низа, испещренные рядами парных отверстий. И в этих тоннелях, смещающихся вокруг будто по спирали, я лечу – не падаю, а по немыслимой траектории скольжу, попадая в открывающиеся со всех сторон ходы,  и везде только это серо-белое, бесконечное, из которого вырваться нельзя.
А хуже всего, что есть ещё и звуковой фон – пульсирующий звук, издаваемый хором каких-то неживых, механических голосов. Они будто скандируют негромко и на одной ноте, диктуют что-то, и это тоже вызывает ощущение безысходной бесконечности.
И вот понимаешь, что вырваться самостоятельно невозможно, здесь ты что-то делаешь, получаешь, хотя и не хочешь – и что потом это закончится. Это уже во сне помнишь, что были предыдущие такие же сны, и тебя в них – отпускали.
Потом, уже во взрослой жизни, мелькали ассоциации, будившие воспоминание об этом сне: вдруг оказывалась в руках перфокарта, или видела кадры из теперешних фильмов, где закручивается  спиралью виртуальное пространство.
А однажды под воздействием наркоза я (недолго) прокатилась по весьма похожим туннелям, но там было светлее и как-то ближе к яви. 
И не было того звука, который был особенно тягостной частью сна.


                3

Несколько лет назад мне приснилась река – я увидела ее во сне с того самого места, куда мама  привела меня когда-то, не старше трех лет от роду – и сказала: иди. И я пошлепала по теплому песчаному дну...
И вот теперь во сне вижу ту же Оку, очень широкую здесь, только реки – нет. А есть чудовищная канава в земле, изрытая сухими продольными бороздами, из которых торчат уродливые куски железа и бревна... и даже искореженные баржи.
Куда ушла вода? Что может значить вот этот страшный шрам в земле, где, видимо, никогда уже не будет воды?
Осознание того, что я вижу уже последствия некоего катаклизма, приходит медленно, сквозь ужас, перебиваясь видением той ласковой реки, где я когда-то бесстрашно шлепала по мелкой воде у бережка.
Тут же стоит двухъярусная деревянная лодочная станция послевоенной постройки (в духе  нарядных дворцов  из "Волги-Волги"), и дико выглядит этот веселый павильон, стоявший когда-то на берегу, а теперь – над бездной.
И потом наяву, сколько бы ни бывала там, я не могла отделаться от мысли, что – знаю, что там, на дне. А ещё боюсь, что - ЗНАЮ, ЧТО БУДЕТ.
 
                4

Я дома – то есть, в доме детства, который уже не мой теперь. Из окна маминой кухни я вижу, как слева, с запада – но не сбоку, а прямо с неба во всю его высоту накатывается огромная серая стена воды, и в замедленном кадре я вижу тускло блестящий бок этой невероятной волны, которая, очевидно, уже смела и накрыла всё, что находится южнее и западнее – Москву, лежащие за ней города...
В медленно постигающем этот ужас мозгу словно разворачивается географическая карта, которую уже наглядно заливает последняя в этой жизни волна. И я понимаю: вот сейчас мы, как рыбки в аквариуме, какие-то секунды будем видеть за стеклом серую толщу воды, потом окна выдавит, и все накроет мрак – навсегда, навсегда, и некуда спрятаться всем, кто тут со мной. И  подчинение этой всеобщей участи кажется уже желанным, и под утаскивающую мощь воды вдруг ложишься со странным послушанием,  чуть ли не с желанием, как Анна под поезд...

                5

Красивая незнакомая комната, кабинет или библиотека.
Старинные тёмные шкафы, картины, еле различимые в сумрачном свете, крытый сукном   огромный письменный стол .
На стене зеркало, отражающее часть обстановки.
И вдруг кто-то срывает зеркало и выбрасывает в окно. Я бегу  вниз по лестнице, мне  страшно – ведь зеркало наверняка разбилось!
Но оно лежит на каменных плитах совершенно целое, и в нём отражается всё та же сумрачная комната, стена с рядами книг, зелёное сукно стола с бронзовыми безделушками.
Я хватаю его и вдруг понимаю, что это не зеркало, а просто картина.
Медленно поднимаюсь по лестнице и думаю, что её хорошо бы повесить совсем в другом месте.
Нахожу  светлую просторную гостиную, где всё кажется лимонным в солнечном свете. Выбираю подходящее место на стене, вешаю, отступаю в сторону, чтобы полюбоваться.
И вдруг вижу: передо мной – отражение этой вот светлой комнаты, а в раме на стене – не  картина, а снова зеркало.

                6

   
  Это один из ранних  снов, часто навещавших меня на протяжении детства.

Он приснился впервые в четыре года - в те времена бабушка водила нас с сестрой гулять в скверик у машиностроительного института.
 Мама преподавала в нём математику, а нас пасли в ожидании окончания её  лекций в этих скромных кущах.
 Там, в дальнем их конце за кустарником, скрывался длинный земляной вал, поросший травой и полевыми цветами.
 Это было то ли старое бомбоубежище, то ли такой хозяйственный погреб - с одной  стороны он заканчивался глухими двустворчатыми дверями, запертыми на ржавый замок, да ещё и на здоровенный  железный  засов.
Мы побаивались этого места.
Позволю себе  коротенькое отступление.
На фотографиях того времени я - совершенная личинка, читать научилась только  через год, свой первый  кинофильм  увидела  через  два года - черно-белый, "Ласточка", о моряках. О существовании телевизора тогда не подозревала... Шли  пятидесятые годы.
 Это всё к тому, что сон мне снился такой вот странный и явственный, ничем  в реальности, никакими художественными впечатлениями не подкреплённый:

     Передо мной распахиваются ржавые ворота этого таинственного земляного укрепления в сквере, я вхожу и вижу в полумраке висящие по стенам мечи, доспехи, роскошные парчовые и шёлковые одежды - мужские и женские.
 На полу стоят распахнутые сундуки с россыпями драгоценностей, я хожу и  трогаю всё, пересыпаю  бусы  в  сундуке, заглядываю за свисающие с вешалок  платья. Чувствую тяжёлый  запах пыли и чего-то похожего на  духи. Потом  спотыкаюсь о свёрнутый вишнёвый ковёр и - просыпаюсь.

 На следующий день я пошла в тот угол садика и попыталась заглянуть в тёмные отверстия в проржавевших дверях. И потом изо дня в день приставала к  маме  и бабушке, выспрашивая, что же там, за дверью в подземелье, и как  туда  войти.
 Потом мама долго подсмеивалась надо мной, припоминая непонятный интерес к  этому месту.

 Если бы всё это происходило сейчас, когда воображение детей щедро питают   впечатления кино и игр на подобные темы, или хотя бы была тогда грамотной...
Но нам  читали  Чуковского и  Маршака, Благинину, Михалкова  и  Агнию Барто. А самостоятельно свою первую книжку о семерых козлятах я в то время ещё даже по слогам  не прочитала.

 А сон возвращался ко мне много раз - и до школы, и в более поздние годы. Своё подземелье во сне за это время я изучила уже основательно. Я знала,  что в дальнем углу за сундуками есть лестница, ведущая вниз; что, если  прислушаться, то можно расслышать доносящийся оттуда звук капающей воды.
 Знала, что больше всего мне нравится голубое платье, у которого юбка  отделана золотистым  жёстким  кружевом  с  бронзовыми  бусинами. Всё в сундуках было мной перетрогано, попробовано на  ощупь....

А лет в двенадцать сон ушёл навсегда.


Рецензии
Интересно. Удачи.

Александр Аввакумов   11.04.2016 09:03     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.