Шкатулка Рашида

Шкатулка Рашида
Алексей Широков 5


Автор  Алексей Широков  ( игумен Александр)

   В дверь позвонили, но Георгию не хотелось подниматься и идти открывать дверь: он был занят важным делом - наводил порядок в своём личном каталоге коллекционера. Он коллекционировал шкатулки востока. в его коллекции были замечательные вещи искусных мастеров: древности, сделанные из различных материалов - дерева, кости, драгоценных металлов и фарфора, с камнями и без, с росписью или эмалью, по большей степени пустые, но иногда с содержимыми то ли письмо, то ли какой-нибудь ювелирный предмет. Конечно, он очень гордился своей коллекцией - и ведь было чем. Вот и сейчас он ждал звонка. и этот звонок раздался. но не по телефону а именно в дверь и это его немного обескуражило, но такое состояние было недолгим. Ну а поскольку дома была и супруга и прислуга, то он понадеялся, что кто-нибудь откроет дверь. Но звонок повторился, и ему ничего не оставалось, как пойти самому и открыть. Как только он открыл дверь, то услышал топот удаляющихся ног и увидел прямо у себя перед порогом небольшую коробочку с вложенным конвертом. Он подобрал коробочку, и, открыв письмо. начал читать: «Уважаемый Георгий Вахтангович, как мы и договаривались, я передаю вам шкатулку мудреца Рашида для вашей знаменитой коллекции - пусть она принесет вам то, что и всем, а именно удачу, ведь всё возвращается на круги своя - ваш перевод получен вовремя. Очень рад нашему сотрудничеству .
С уважением. У.  P.S. Кстати, мальчику, который принесёт вам посылку, я заплатил, и это не должно вас беспокоить». Георгий повертел коробочку, ещё раз прочёл письмо. Конечно, оно показалось ему немного странным, но это было в порядке вещей, тем паче, что писал человек востока, а восток - дело тонкое. Георгий вскрыл коробку и достал оттуда прямоугольную резную шкатулку из черного дерева, украшенную арабской вязью из тонкой золотой проволоки и драгоценными камнями. В центре был укреплен большой, величиной с грецкий орех, камень темно красного цвета.
      Георгий провёл пальцем по камню, и камень ответил ему игрой цветов полного спектра. Давно ходила молва об этом камне, что он никогда долго нигде не задерживается  и собирает кровавую дань, поскольку по  преданию на этом камне лежит  древнее заклятие. Но Георгий, будучи реалистом, не очень-то доверял всякого рода легендам, и ещё раз осмотрев шкатулку, решил её открыть. Найдя маленькую кнопочку под верхней крышкой, нажал на неё. Раздался мелодичный звон, напоминающий хрустальный, и крышка, сопровождаемая этим звоном, медленно открылась.      
    Георгий Вахтангович посмотрел во внутрь и обнаружил там небольшой свиток, перевязанный кожаной тесёмкой и запечатанной большой печатью из чёрного  сургуча с изображением птицы, держащей в лапах верблюда, а по кругу печати шла надпись из арабской вязи.  Георгия очень заинтересовало: что же такое могло быть в этом свитке? Открыв ящик стола, Георгий достал оттуда небольшую лупу с тридцатикратным увеличением, и ещё раз осмотрел печать. Он надеялся увидеть или скол, или трещину, но сколько он не старался, тщетно печать была абсолютно цела и девственна. Георгий отложил лупу и хотел было просто наплевать на печать и сломать её, но внезапно какое-то странное чувство  тревоги его остановило, и неприятный мерзкий холодок прошел через всё его тело. И Георгий решил отложить дело до завтра - утро вечера мудренее. Он открыл сейф и сложив туда все вещи, захлопнул дверцу, потом огляделся вокруг, и, выключив в кабинете свет, вышел из кабинета. Пройдя по коридору, зашел в гостиную и нашел жену Нани и тринадцатилетнюю  дочь  Марико  сидящими у экрана телевизора. Шёл какой-то очередной зубодробительный боевик.  Постояв немного, он подошёл к жене и ласково, приобняв её за плечи, спросил:
      - Нанико, дорогая, что это вы такое смотрите? Уже скоро одиннадцать ночи и Марико давно пора спать.
     - Хорошо, уже идем. - ответила женщина и громко объявила – Всё на сегодня, выключаем телевизор  и идем спать - завтра в школу!
      Марико выключила телевизор, и, попрощавшись с родителями, ушла  спать.
     Георгий зашел в комнату младшего сына и сел на пустую кровать. Зураба не было сегодня дома, он уже был далеко. Как раз в этот день его сын вместе с внуками Лени Черновецкого  улетел с тренером в Екатеринбург на собственном супер-джете Черновецкого  – выигрывать, наверное двадцать..... какой-то по счету, кубок в детских соревнованиях по «карате-до шотокан». Георгий мог только радоваться успехам своего сына, ведь не каждый мальчик в 11 лет имел столько достижений как его Зураб. И он был горд тем, что его сын явился достойным наследником и в будущем продолжателем старинного и гордого   княжеского рода грузинских князей Катамадзе, династия которых брала своё начало примерно с 14 столетия и никогда, за исключением одного случая в 19 году прошлого столетия, мужчинам не было стыдно за свою фамилию. Единственное, что слегка омрачало столь блистательное прошлое рода князей Катамадзе, так это их родственник, запятнавший себя предательством. Об этом знали все в их большой семье, но старались молчать. Георгий рукой погладил постель сына и пошел в супружескую спальню.               

                2
     Как всегда, в пять сорок дворничиха Пелагея вышла  на свой участок и принялась расчищать свежевыпавший снег. «Ну и намело! Даже вон машину Георгия Вахтанговича засыпало аж по самые двери! Засыпало! Э-э-э, да там никак свет горит, и вроде как есть кто! Сейчас поглядим, кто это там, в директорской машине ночевать устроился. Хозяин, поди еще спит под женкиным бочком и не ведает, чегой-то там творится» - про себя подумала Пелагея. Она осторожно подошла к большому, черного цвета автомобилю, и, обойдя его, попыталась пальцами поскрести по обледенелому стеклу, но слой оказался слишком толстым и, наверное, в пору скребком каким-нибудь поскрести. Оставив это неподъемное для неё занятие, она обошла машину с другой стороны и потянула на себя дверь, которая. как ни странно открылась, и внезапно ей в нос ударил одурманивающий запах крови. Как только она заглянула туда, тут же увидела сидящего в машине на водительском сидении хозяина ДЖИПА. Но то, что она увидела, повергло её в ступор: внутри все, включая человека, было залито кровью, а лицо, вернее то, что от него осталось, было практически съедено, и лишь фрагментарно напоминало человеческое лицо. И в этот момент несчастная женщина услышала предупреждающий злобный собачий рык и увидела перед собой огромного пса, который стоял передними лапами на груди мертвеца. Издавая из окровавленной пасти такой рык, от которого холодело не только внутри всего тела, но и в самых потаённых уголках души, внезапно огромный пёс бросился на неё, но не тронул, а остановившись прямо у неё перед лицом и обдав ее зловонным смрадом из окровавленной клыкастой пасти, еще сильнее зарычал и прыгнул вглубь салона машины. Еще не придя в себя, Пелагея захлопнула дверь, и как пьяная, заплетающейся походкой пошла в сторону подъезда. Там, зайдя в ближайшую квартиру, она позвонила в милицию и сбивчиво рассказала все, что увидела этим морозным утром.

3

   Как только прозвенел тревожный звонок в дежурной части Шевченковского РОВД,  дежурный  полковник  Осадчий поднял трубку, и выслушав сбивчивый рассказ женщины, наполовину перемешанный с всхлипываниями и рыданиями, о её страшной находке, и о том ужасе, который она пережила немедленно отправил оперативную группу во главе с майором Жуковиным Алексеем,  старым и не склонным к сантиментам сотрудником уголовного розыска. Приехав на место преступления,  опергруппа встретила там заплаканную и трясущуюся от страха Пелагею. Майор Жуковин посмотрел на неё, а потом спросил:
     - Что там произошло? Только не тряситесь, а успокойтесь и расскажите все по порядку.
    - Я якраз выйшла пидгрибаты сниг, аж знэнацька побачыла, що у машыни горыть свитло. Я пидийшла прочыныла трошки двэри, а воно як гаркнэ на мэнэ, такэ вэликэ, такэ страшнючэ! А кровы - мамко моя! И вин у крисли седыть, увесь у крови залытый…
    - Хоро… - внезапно послышались два выстрела, и предсмертный визг. Майор метнулся в сторону выстрелов, и когда подбежал, то всё было уже кончено:  двери машины были распахнуты, а на белом снегу лежал огромный пес породы среднеазиатская овчарка.
    Майор оглядел все вокруг, а после того как оглядел салон машины и находящийся там труп хозяина, нашёл в кармане куртки паспорт, права и несколько листков, сложенных  вчетверо. Он открыл паспорт и прочитал: Катамадзе Георгий Вахтангович, 1954 года рождения,  уроженец города Тбилиси, женат, двое детей, гражданин Украины,  Затем майор Жуковин повернулся к остальным и сказал:
       - Значит так, Полунин, вызови труповозку и пробей клуб собаководов. Сам понимаешь, псина-то породистая, и хозяин у ней должен быть, а как найдешь, волоки его, подлеца, сюда.  А вы, Жалобин и Зацепин,  быстренько по квартирам  прошвыритесь,  все узнайте, кто что видел или слышал, да вот ещё, что: найдите околотошного, или как сейчас модно, участкового, и ко мне его. – затем, поискав кого-то, глазами остановился на молодом сотруднике, и, подозвав его, распорядился:
      - Значится так, дебютант, тебе особое задание: ты у нас ещё не отличился, да и глаз у тебя свежий. поэтому так… А кстати, как тебя зовут-то, лейтенант?
      - Тютюник  Глеб Валентинович, недавно закончил юридический факультет Киевского университета.   
      - Диплом–то небось красный, а, лейтенант?
     - Да, господин майор, – ответил Глеб, и смущенно улыбнулся.
      - А ты не скромничай, гордится должен, а не стеснятся. Не купил же ты его, и кстати, ты случаем не родственник академика – генерал-лейтенанта Валентина  Тютюнника, который в Виннице начальник УВД области
     - Так точно, господин майор, родственник, сын.
    -То-то, когда разнарядка на тебя пришла в мой отдел, мне показалось это знакомым. – Затем он глянул на часы и добавил: – Значит, Глебушка, вот тебе адрес, иди к супруге потерпевшего и поговори с ней, а я туточки покручуся маленько. Ну, давай, сынок, иди отрабатывай наш ментовский  хлебушек.
     Потом вновь вернулся к дворничихе, и обождав, пока она успокоится, стараясь как можно помягче, попросил:
     - Пелагея Андреевна, не время сейчас плакать. Давайте сейчас напишем все по порядку: что вы видели, как это случилось?
       - Та добрэ, я напышу всэ, що бачила, все що було.  Ой лышенько! – и женщина снова заплакала.  Как только женщина ушла писать объяснительную записку, пришел участковый и сразу доложился:
       - Пане майоре, лейтенант Раджий за вашим наказом зявывся, я мисцевый дильничний и...
       - Лейтенант является только привидение в полночь да и то исключительно с перепою, а участковые они-с стало быть прибывают, - перебил его майор. - Ну да ладно. Как звать, и по-отчеству? И не тушуйся, не съем, – уже несколько ободряюще  добавил майор.
       - Равви Сингхович. У менэ батько индус, навчався  тут на ликаря, потим поихав до сэбэ, а ми з мамою залишилися тут.
       - Это всё интересно, но потом, хотя украинский знаешь отлично. А сейчас скажи мне, Равви Сингхович, нет ли тут у тебя какой-нибудь личности колоритной, типа завсегдатая пивных и свалок? – спросил майор, и огляделся по сторонам. Лейтенант подумал, а потом сказал, указывая рукой на подъезд. – Та як нэма? Е, звичайно, живэ тут на першому поверси.
      - Хорошо. Пока свободен, а кстати, как его зовут?
     - Не знаю он тут недавно.
       -Что? Ты не знаеш, как зовут твоего жильца на твоей же земле? Да какой ты, нахер, участковый, греешь жопу тут на опорнике! В ППС-ники пойдешь, ногами землю мерять, а то смотри, растащило! - гневно прошипел  майор.
     - Пишов би навить и зэмлю миряти, так нэ бэруть, и не доплачують за тэ, щоб я всяку сволоч знав. Може мэни ще й випыты з ним?! – почти закричал участковый.
       Тут подьехала машина, и з неё вышла грузная женщина лет шестидесяти, в форме полковника прокуратуры, и мигом оценив ситуацию, улыбаясь, сказала:
      - Ну, спорщики, щас я вас тут помирю!
       Мужчины переглянулись и замолчали, но майор нашёлся, и с поклоном, как бы удивляясь:
     - А Тамара Николаевна, не ожидал вас увидеть, но все же приветствую!
     - Ладно, ладно, верю. Но не спорьте, а работайте. Вперед, так сказать, за орденами! – ответила прокурор, и развернувшись, направилась к подъезжающему черному мерседесу "Майбаху" видать большое начальство не иначе как сам Мэр Киева Черновецкий приехал .... Хотя не удивительно, они же с растерзанным Катамадзе еще со студенческой скамьи и жены их близкие подруги, да и дети тоже дружат, так что ща начнется сумасшедший дом....   
      - Ага, только вешать некуда, так задарили, – съязвил лейтенант ей вслед, чем удивил майора Жуковина, который про себя подумал: «круто, но споёмся, как говорят, хотя нет, скорей сопьёмся, а уж потом... »
               
                4               
               
       А в это время два сотрудника, маленький и тщедушный Жалобин, и полная противоположность ему -   высокий и крепко сбитый Зацепин, начали обход квартир Поскольку в доме 16 этажей и один подъезд, то и обходить квартиры они стали порознь.
      Первым в квартиру с обшарпанной дверью позвонил Зацепин. Звонить пришлось долго, и лишь через несколько минут раздались шаркающие шаги и какой-то тупой голос:
    - Н–н-н-у-у-у и кого это, мать вашу в перегреб,  принесло, ни свет, ни заря? Даже выпить культурно не дают! Вчера поил, кормил, так они еще и сегодня пришвартоваться на моей банке хотят…  Да хто ж там  такой?
      - Милиция, откройте! Нам надо задать пару вопросов.
     - Мне пару вопросов? Так задавайте, я слушаю, а двери не открою, у меня не убрано.
      Зацепин чуть отошел от двери, и, переминаясь с ноги на ногу, не знал, как поступить. Вдруг неожиданно, как чертик из табакерки, появился Жалобин, и резким ударом ноги открыл дверь.
      - Это кто это тут? Это шо это тут, шо милицию уже не пускают? Не убрано у них, видите ли!
      - Да, я…
      - Да разве вы, господа. не видите? – вытирая руки об замызганное полотенце, отозвался из закутка алкаш.
     - Да мы видим, что у тебя здесь срач и бардак еще тот! Наверное, еще от Ноевого потопа не прибирался у тебя никто.
      - Фу, как вы дурно обо мне думаете! Я же был женатый человек, просто моя супружница сейчас отсутствует по причине безвременной кончины несчастной моей голубицы угорела. – и алкаш заплакал, утирая лицо грязной и давно не первой свежести некогда светло-зеленой майкой. Жалобин прошёл по квартире и осмотрелся: везде одно и тоже, грязь, бутылки, пачки от дешевой «ПРИМЫ».
      - Ладно, поплакались и будет.- уже скорее примирительно и где то даже с ноткой сочувствия сказал Жалобин а затем продолжил -   Ты лучше, мил человек, скажи, знаешь, что сегодня произошло? Может слышал или видел чего? Только постарайся вспомнить точно.
      Алкаш присел на колченогий табурет, и изобразив сосредоточенность на испитом лице, начал:
     - Я, значится, пришёл домой примерно к шести часам вечера, ну как полагается, с бутылочкой, и ко мне еще Верка зашла на огонёк. Я, значит, Музычку, включил, стол накрыл, ну там селедочка, капусточка квашенная, хлебчик и огурчики солёные - это мне в магазине за труд, значит, дали, и мы гульнули, и баиньки до утра.
      - Ну, а чего-нибудь необычное видел? – спросил Зацепин в надежде хоть что-то узнать, но тот лишь развел руками. Тогда стоящий чуть поодаль Жалобин спросил:
       - Говоришь, Верка на огонек забегала, и вы тут сидели и никуда не выходили? А где ж она сейчас, твоя Веерка? – Алкаш покрутил нечесаной головой и растеряно пожал плечами:
      – Да не знаю, наверное, ушла с утречка. Она тут на вокзал намастырилась, бутылки там собирать, тряпье всякое, а вчера принесла телефончик, махонький такой, работает хорошо, только чехольчик на нем пластмассовый треснутый был, и стеколышко треснутое было, так это она, наверное, понесла его продавать, а так-то она баба справная.
       Зацепин спросил его, хоть надежды услышать ответ не было, но по долгу службы обязан:
      - Где живет твоя барышня, знаешь?
    - А как мне не знать?  в подвале Веерка  живет через улицу. У ней-то квартира была когда-то, да продала, а её обдурили, квартиру взяли, а денег не дали, напоили и она спьяну все документы им и подмахнула, а делки-то эти квартирку-то продали, и теперь ищи-ка их, свищи.
    - Ну ты, жук, бабу, значит. пользуешь по полной программе, а в дом к себе поселить не хочешь?
    - Да я бы и рад, так она не хочет. Я, говорит, приходить к тебе буду, но жить – нет. У меня есть подвал, там и обитать буду.
     - Ну хорошо, досыпай ну и извини  что ли  - сказал Зацепин, и они вышли из квартиры. Поднялись на второй этаж и позвонили в первую квартиру. Дверь открыли не сразу, а спросили, кто, и услышав ответ, двери открыл китаец.
      - Здравствуйте, мы из милиции. Я - капитан Зацепин, а это мой коллега, старший лейтенант Жалобин. Можно войти?
      Китаец поклонился, и, пропуская их в квартиру, произнес с сильным акцентом:
     - Входите, позаруйста, дорогой гаспадина. Цем моя обязана васему визита? Мозет сито-то слуцился?
     - Да уж, случилось. Как ваше имя, и можно ли посмотреть ваши документы?
     - Моя  зовута Джанг Суонг Ли, дорогой гаспадина, и вота позаруйста моя паспорт, и тута есть мой зена, её зовут Чзао Шуай Сяо, и моя дети: эта старсая сын Ли  Хао, эта моя средняя сын Ли Сунн, эта моя самый красивый доцька Ень, и моя младсая сына Ли Мао и Ли ***й - эта два близнеца, и мой зена исё белеменный, тозе будета близнеца. Узе на ультразвука плихадири и узе все узнай : моя зена узе 7 месяцев белеменный, и скора имена однако нада, а мы узе не знаем, как назвать, мозета вы нам сказать васы имена, дорогой гаспадина, и мы их будем давать насым близнецам.
     - Ну … я не знаю. - смутился Зацепин. - я Богдан, а моего товарища зовут Егор. Но у вас, наверное, таких имен нет.
       -Ницего, эта осень харосый имя, эта русская имя, а мы зывём на Украйна, и осеня Украина кухай  и нада имена красивая давай детоцькам. Осеня вас благодарима! Знасица –а-а первая сын будета Бохдань, а второй сына имя будета  Ехорь - осеня харасо, - и китаец снова поклонился и очень искренно улыбнулся, обнажая крупные белые передние зубы, а потом как бы спохватившись, спросил: - А мозна спросита, а сито такой слуцился?
     - Здесь во дворе человека убили, вернее загрызли,
     - Извините,  дорогой гаспадина, – опять поклонился китаец. - Как эта закризли? Скусали, сто-ли, или мозета моя не осень харасо поняла русская мова?
     - Нет, вы, гражданин Ли, все правильно поняли, убит ваш сосед из квартиры на восьмом этаже - Катамадзе Георгий Вахтангович, директор коммерческого предприятия, можно сказать что скушали
    - О-о-о-о! Какая узас, какая узас!  Как эта убита? моя зе вцера утрам видела его, и моя дети видела, его и моя зена. Вцера утром я провозал свой старсый сына Хао и мой средняя сына Сунн в сколу, они уциса в 169 сколе.  Хао уциса в 8 красе, а Сунн в 5 красе, и дорзен вама долозить сить моя детки  осеня харасо уциса.
     - А где сейчас ваши дети? – спросил Зацепин.
     - Они есцё дома и наверна не пайдут в сколу, патаму сьта осеня хорадна, и снег осеня бальсая, извините  дорогой гаспадина. – и китаец опять поклонился.
     - А что это вы все время «дорогой гаспадина, дорогой гаспадина»? Зачем столько церемоний? –спросил Жалобин китайца.
      - Это патаму сьто эта осеня больсая повага дря такой  селовека как вы, а церемония - я зе китаес, и моя воспитания,  без церемония никак нерьзя, это образа китайсакая  зизни. – ответил китаец и снова склонился в поклоне.
      - Вы позволите поговорить с детьми может они что- нибудь видели? Знаете, дети, они всегда всё видят, и у них ко всему интерес есть.
      - Канецна мозна и пагаварить. – ответил китаец и снова улыбнулся, а затем встал и позвал детей в гостиную. Когда они вошли в сопровождении жены, милиционеры переглянулись, и каждый про себя отметил, что она и в правду красивая, а беременность сделала её еще прекраснее, на столько, насколько украшает женщину роль матери. Это была средних лет и невысокого роста женщина в китайском домашнем платье с традиционной прической и искусно выполненным макияжем, который придавал ей особый ореол возвышенности и неповторимого шарма.
     Китаец подозвал к себе старшего сына и сказал:
     - Эта моя старсый сына Хао. Мозете спрасивать, он осень харасо говорита на русской мове.
      Зацепин посмотрел на мальчика, а потом объяснил, что от него требуется, и задал первый вопрос:
     - Хао, вчера ночью был найден мертвым ваш сосед с восьмого этажа. Скажи, ты знал его?
      - Конечно, знал. Дядю  Жору знали все дети в округе.
     - И что? какой человек был дядя Жора? - спросил Жалобин, вступая в разговор.
       - Дядя Жора очень добрый и всегда улыбался, а нас всех каждого знал по имени и никогда не путал, а когда у Зураба или Марико день рождения, то приглашал всех детей и никого не оставлял без внимания.
      - Это хорошо, что ты так отзываешся о нем, а с его детьми ты в каких отношениях? Вы, наверное, дружите?
      - Да. Зураб мой лучший друг и одноклассник, а Марико... - тут мальчик замолчал и опустил глаза.
      Зацепин понял что хотел сказать Хао и перевел тему в другое русло:
      - Скажи, а вот дни рождения где справляли, во дворе или у них дома?
      - День рождения Зураба летом в августе, в конце месяца, поэтому праздновали как когда: иногда на веранде около детской республиканской библиотеки, а иногда и дома. А Марико - у неё день рождения в феврале, и поэтому только дома.
        - И что? Всем хватало места в квартире?
       - Оцень дазе хватало. Внезапно встрял в разговор китаец  Они зывут одни на весь правый сторона, осень многа места, осень многа,  и оценя красиво все у них, и… тут же осекся после взгляда Зацепина
       Зацепин кивнул и затем, завершая разговор, сказал:
     - Ну что же, у меня пока что всё. Спасибо вам за информацию, но нам уже пора идти. - Зацепин вышел из квартиры и тут совершенно случайно услышал, как китаец начал разговор с сыном, и самое интересное, что теперь этот китаец, ещё минуту назад говоривший с сильнейшим акцентом, теперь говорил с сыном на совершенно чистом русском языке. Суть разговора сводилась к тому, что сын не должен был так сильно раскрываться перед этим полицейским, и что из-за его невнимательности, все, что он, его отец, успел сделать, за все годы, что они живут в этой варварской стране для того, чтобы они уехали на родину в Китай сказочно богатыми, может обернуться полным крахом для всей семьи, и что те, кто помог ему, простому историку– славянисту приехать сюда, могут всегда спросить с него и потребовать отчёта за все годы, и за те средства, которые были в них вложены, и что теперь, когда осталось совсем немного, и основная работа по переводу истории Государства Российского,  уже почти сделана, он может все испортить... Зацепин постоял еще секунду, а потом поднялся на восьмой этаж и столкнулся с Варей Корюшкиной – экспертом-криминалистом из прокуратуры города.
     - Ой, Варюха! Ты-то откуда здесь? Это ж не твой профиль? Ты ж у нас, вроде, не по жмурикам?
     - Зацепин, тебе что, ничего не сказали? это ж не просто так все, тут дело похлеще атомной войны.
      - А что ещё могло произойти? Уж куда хуже? Так хуже же некуда!
      - Да нет, оказывается, бывает. Я только что вышла   из квартиры этого Катамадзе. Если хочешь, иди сам посмотри.
      - Варя, да ты-то можешь сказать, что там такое?
Варвара взглянула на него, и закурив длинную тонкую сигарету, сказала:
      - Ну ладно, пойдем, может хоть ты поймешь, что к чему.
       Они поднялись на лестничный пролёт, и как только вошли в квартиру, Зацепину в нос ударил тошнотворный запах крови. Пройдя дальше, он увидел на полу распростертое тело женщины, и как ему показалось девочки. В квартире все вещи были разбросаны: мебель частично разбита, а частично перевернута, настенные ковры сорваны, а напольные перевернуты, и местами сорваны паркетные доски, как будто здесь что-то искали, и по-видимому, нашли, потому что в спальной комнате, кроме залитой кровью постели и надписи на стене, написанной арабскими письменами, и с частичной примесью восточных ритуальных рисунков  на первый взгляд тоже кровью, ничего  не было.      
        Зацепин прошелся по комнате, и, отогнув мешавший ему край постели, увидел, что из-под дивана выглядывает деревянная палочка. Он осторожно носовым платком вытащил палочку, и увидел, что это кисточка, сплошь измазанная кровью. И по всей видимости, кровь на этой кисточке принадлежит кому-то из жертв этой трагедии, и именно этой кисточкой написали на стене.
      Зацепин вышел из спальни, и, найдя Варю, потащил её обратно в спальную.
     - Варюша, ты это видела? – спросил он девушку.
     - Видела ещё раньше тебя, и уже успела сфотографировать и отдать на перевод. Написано, по всей видимости, на фарси или арабском, а точнее будем знать только через сутки.

                5

     Только Зацепин с Варей собрались уходить из спальни, как внезапно Варя обернулась в сторону лежащих тел и бросилась к телу девочки. Ей показалось, что девочка пошевелилась, и она не ошиблась. Когда она дотронулась до головы девочки, та внезапно застонала и открыла глаза.  Варя приподняла её, и обернувшись в коридор, закричала:
      - Срочно бригаду скорой! Верните их назад, девочка жива, скорее! – и принялась гладить девочку по голове со слипшимися от засохшей крови волосами, и как могла, отворачивала её в другую сторону, чтобы та не видела распростертого на полу тела её несчастной  матери. И в этом она была права, поскольку ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы ребенок увидел такое. Несчастный ребенок! Как она отреагирует, увидя этот кошмар? Хотя девочка во все время даже и не пыталась как-то реагировать на происходящее, находясь как бы в прострации. В комнату вошли вернувшиеся медики, и завернув девочку в термоодеяло, унесли её в машину. А Зацепин с Варей принялись рассматривать обстановку в залитой кровью спальной. Переходя на другую сторону к окну, Зацепин случайно поскользнулся на кровавом паркете, и чуть не упал, споткнувшись о тело лежащей женщины, которое еще не убрали. Внезапно он услышал стон и женщина пошевелила рукой. Зацепин склонился над женщиной, и когда она открыла глаза, помог ей подняться и сесть на стоящий рядом стул.   
       Когда  Нанико Ревазовна наконец пришла в себя и стала в какой-то мере ощущать происходящее, Варвара  попыталась задать ей вопрос на предмет того, что она помнит, и помнит ли вообще что-нибудь из вчерашнего дня и ночи. Женщина помотала головой и слабым голосом спросила:
      - Где моя дочь? Что с ней? Она жива? – и с надеждой посмотрела на Варю, которая склонилась над ней и держала её за левую руку. Варвара сжала руку, и успокаивая мать девочки, ответила:
      - Не беспокойтесь. с девочкой все хорошо, она жива и сейчас под присмотром врачей в больнице скорой помощи. Она получила небольшую травму головы, но это не опасно. Успокойтесь, все хорошо, – ответила Варя и улыбнулась. Нанико  Ревазовна кивнула головой и попыталась перекрестится но перебитая рука не слушалась , сдавленным взволнованным голосом, как-бы собирая остатки своих сил, прошептала:
     -  Отведите меня к моей дочери, я должна увидеть её. прошу вас. – В едином порыве женщина встала со стула и хотела сделать шаг, но в этот момент силы покинули её, и она со стоном повалилась на пол. К неё тут же подбежали ожидавшие медики, и положив несчастную на носилки, вывезли из квартиры. Следственная бригада  УВД Шевченковского района г. Киева уже заканчивала осмотр квартиры, в которой было практически все перевернуто вверх дном, и повсюду валялись разбросанные вещи, постельное белье и мягкие детские игрушки, когда в квартиру в сопровождении полковника прокуратуры Воронцовой Т. Н. и молоденького лейтенанта вошел майор милиции Жуковин и оглядевшись подозвал Зацепина
- Ну что тут, уже трупы увезли?
- А нет здесь трупов-сказал Зацепин - они обе живы, но избиты и перепуганы, сложней всего с девочкой у неё кажется сотрясение мозга, и она без сознания, а у матери перебита рука черепномозговая травма шок и полная дезориентация обе увезены в больницу на карете скорой помощи и как я понимаю поговорить в ближайшие два дня не получится, а может и неделю ждать придется
Майор еще раз оглядел разгромленную квартиру и повернувшись к сотрудникам сказал – Ну ладно заканчивайте и жду всех в отделе у себя – затем все трое вышли из квартиры
 6      

Майор Алексей Жуковин сопоставлял факты Вот … Милицейская машина подъезжала как внезапно из - за джипа выскочила собака на миг остановившись она сверкнула ярко красными глазами и издав вой и рык и вместе с тем ще и хохот от которого промерзла бы душа до состояния вечной мерзлоты,  помчалась в сторону складов между домами.
Пуля от выстрела из милицейского «Макарыча» просвистела в морозном воздухе, и демон-собака, огромная и ужасная, споткнулась, завизжала, как будто весь мир сжался в её грудной клетке. Казалось, что теперь всё кончено — но когда Пелагея и Георгий с замиранием сердца следили за чудовищем, оно вдруг растворилось.
Между домами Киева, среди серых стен и углов, где ещё спали жители, проявился кровавый след, как шлейф древнего проклятия. Он тянулся по асфальту, обледенелому снегу и мокрой земле, как будто зверь всё ещё жил, но существовал в другом, невидимом измерении.
Ветер разносил запах железа и серы, и каждый вдох делал Пелагею слабой и дрожащей. Тот рык, что она слышала секунду назад, всё ещё вибрировал в её голове — не как звук, а как пульсация первобытного ужаса, предшествовавшего человечеству.
— Воно… не вмерло, — выдавила Пелагея, чувствуя, как кожа на затылке покрывается гусиной кожей.
Жуковин молча кивнул, понимая: обычным оружием против этого существа не справиться. Демон-собака была частью мира, который существовал до Адама и Евы, до законов жизни и смерти. И теперь он растворялся между домами города, оставляя свой кровавый шлейф, как предвестие новых бед и древней кары.
Тишина утра оказалась обманчивой. Каждое окно, каждый скрип двери, каждый звонок колокольчика казались Пелагее знаками, что сущность наблюдает, что она может появиться снова, в любой момент, там, где меньше всего ожидаешь. Она осторожно выглянула в окно: между соседними домами тянулся кровавый след, и снег, будто пропитанный чем-то чуждым, блестел неестественным блеском. Пелагея почувствовала холод, который не совпадал с морозом, словно ветер сам дышал угрозой.

— Ой та - то… не просто собака, — прошептала она себе, сжимая пальцы на подоконнике. — Она… это шо то дуже древнее…
Слух её обострился. Вдалеке, между крышами, раздался тихий скрип и шорох, как будто кто-то или что-то двигалось по чердакам и балконам. Пелагея почувствовала, как сердце бьётся чаще — каждое мгновение могло стать последним, если сущность решит проявиться снова.

Жуковин, заметив её бледное лицо, подошёл к окну. Он наклонился, глядя на кровавый след.

— Он не просто ушёл… — сказал он тихо. — След продолжается. Смотри, он тянется через переулок к старым складам.

— Но это же город… люди там ходят… — Пелагея не знала, говорить ли соседям. — Что если кто-то увидит это?

— Люди не видят то, что видим мы, — ответил Жуковин, и в его голосе прозвучала тяжесть понимания. — Собака - демон живёт в другом измерении. Мы видим лишь тень того, что реально.

Пелагея задрожала, но понимала: если они хотят хоть как-то защитить город, нужно следовать за этим следом. Существа, что жили до Адама, не останавливали свой путь на человеческих границах. И это нужно понимать.

Они оделись теплее, взяли фонари, и, стараясь не издавать ни звука, пошли по узкому переулку. Кровавый след, блестящий на снегу, словно ведущий по ниточке к тайне, постепенно исчезал между домами, но ощущение присутствия демона не покидало их.

Через несколько минут Пелагея села в машину следователя. Она прижималась к сиденью, будто от этого могла защититься от того, что ждало на улице. Каждое дуновение ветра, каждый скрип колес на снегу казались ей зловещими знаками.

— Бабушка, успокойтесь, — сказал следователь, — мы сейчас посмотрим, что там произошло.

Но Пелагея едва могла говорить.

— Я вам говорю… — шептала она, — там… там  не собака… какой-то чёрт! След кровавый между домами тянется… Я видела… он исчез, но оставил кровь… и запах такой… что аж дух захватывает…

Когда они подъехали к джипу Георгия Катамадзе, Пелагея остановилась. Машина была почти вся засыпана снегом, но кровавые пятна пробивались сквозь белый покров, блестя красным на утреннем солнце. Она ощутила холод, который не был морозом — как будто сама смерть дышала ей в спину.

Криминалисты уже развернули оборудование: фонари, фотоаппараты, перчатки. Они осматривали салон, замеряли и фотографировали. Пелагея не могла отвести глаз.

— Видите? — прошептала она следователю, — оно тут было… и оно смотрит на нас даже сейчас…

Следователь хмыкнул, но не стал спорить. Он видел, как глаза Пелагеи бегают по улицам, по соседним крышам. Для неё это был живой ужас, который не объяснишь рационально.

Кровавый след тянулся дальше, между домами, куда уже не решались ступить люди. Пелагея тихо прижала крест к груди.

— Бог меня видит… оно ещё вернётся… — шептала она сама себе. — И не знаю, кто сможет его остановить…

Криминалисты сделали несколько снимков, а следователь записал: «Предположительно насильственная смерть. Следы неизвестного животного. Необычные обстоятельства». Но Пелагея понимала, что это не просто животное, и обычные протоколы тут бессильны.

Она тихо вздохнула, и глаза её снова пробежали по переулку, где тянулся кровавый след — и в сердце поселилось ощущение, что ужас ещё далеко не закончен.

7

В большой комнате РОВД собрались все руководители: майор Алексей Жуковин, генерал Артем Клещар и следователь Тамара Николаевна. На столе лежали фотографии машины Георгия, отметки крови на снегу и записки от Пелагеи. Атмосфера была напряжённой, почти как в театре — но без театральности, просто тяжесть ответственности и непонятного ужаса.

— Коллеги, — начал Жуковин, — мы имеем дело с делом… странным. Тело Георгия Вахтанговича обнаружено в джипе. Но есть обстоятельства, которые трудно объяснить рационально: следы, которые Пелагея видела, странное поведение животного…

— Странное поведение животного? — переспросила Тамара Николаевна, сжимая ручку. — Майор, вы предлагаете, что…

— Я предлагаю, чтобы мы подходили осторожно, — перебил её Клещар. — В городе может возникнуть паника, и если слухи пойдут, всё выльется в хаос. Мы должны сохранить спокойствие граждан. Ни слова в прессу.

— Но что тогда делать? — тихо спросила Тамара Николаевна. — Как разобраться с этим… явлением?

— Есть вариант, — сказал Жуковин. — Обратиться к духовной поддержке. Мы не ищем мистики, но надо подключить людей, способных видеть то, что обычные службы не видят.

После недолгой паузы решили обратиться в Киево-Печерскую лавру.

— Владыка Павел сможет нам помочь, — сказал Клещар. — Он выделит того, кто хоть немного разбирается в подобных аномалиях.

Через несколько часов была достигнута договорённость. Владыка Павел направил в помощь милиции монаха карлика Гавриила Астафурова — небольшого, но с глазами, которые, казалось, видели больше, чем вся городская милиция вместе взятая да что там, казалось эти глаза видели вечность в самых  неприглядных аспектах..

— Он будет работать с вами на месте, — объяснил Владыка. — Смотрите за ним внимательно. Он не обычный человек, с виду только обычный, но умеет видеть скрытое Господь дал ему такое виденье.

Жуковин кивнул, генерал Артем Клещар нахмурился, а Тамара Николаевна чувствовала лёгкое дрожание: они знали, что сталкиваются с чем-то, что выходит за рамки обычного расследования.

— Всё, — сказал Жуковин. — Берём Гавриила на выезд, соблюдаем порядок, фиксируем каждый шаг. А гражданам — спокойствие. Ни слова о том, что происходило.

И с этим решением РОВД, духовенство и таинственный монах готовились к выезду на место происшествия — кровавый след демона всё ещё тянулся между домами Киева, а город даже не подозревал, что что-то древнее и ужасное уже вступило в его пределы.

Машина с начальством РОВД подъехала к небольшому зданию на окраине Киева, где жил монах карлик Гавриил Астафаров. Он встретил их на крыльце, худой, низкорослый, с глазами, в которых светились странные искры — как будто он видел то, что другим скрыто.

— Здравствуйте, — сказал Жуковин. — Мы приехали по делу… необычному.

Гавриил молча кивнул, его взгляд пробежал по фотографиям и материалам дела, разложенным на столе. Он сразу понял, что речь идёт о сущности, которая оставляет кровавый след и действует вне обычных рамок.

— Объясните подробно, — сказал монах тихо, но голос его был твёрдым. — Что произошло, кто пострадал, и что видели очевидцы?

Клещар начал с самого начала:
— Тело мужчины обнаружено в машине. Машина вся в крови. Следы существа тянутся между домами. Очевидец — простая женщина, видела всё своими глазами. Животное или существо — необычное, проявляло агрессию и исчезло даже не смотря на то что мы всадили в эту собаку или еще Бог знает кого две обоймы от ПМ.

Гавриил слушал внимательно, не перебивая. Потом, словно для себя, пробормотал:

— Это Сущность древняя. Первые времена, когда мир только становился, такие не исчезают просто так. Она питается страхом, оставляет знаки, чтобы люди знали: она здесь. И такими пустяками как пули из ПМ его не остановят.

— Вы… можете помочь нам? — спросила Тамара Николаевна.

— Могу, — ответил монах. — Но нужно понимать: я не герой, и силы мои ограничены. Я могу видеть, фиксировать и направлять ваши действия. Всё остальное — зависит от вашей осторожности и дисциплины.

Жуковин кивнул:
— Всё, что вы скажете, мы выполним. Главное — безопасность киевлян.

— Тогда слушайте внимательно, — сказал Гавриил, — и запомните: любое неверное движение, любой шум — может привлечь внимание этой твари. Сначала мы должны найти след и понять, куда он ведёт. Только потом — действовать.

Начальство РОВД обменялось взглядами. Они понимали: ситуация неординарная, и теперь им предстоит работать с монахом, который видит то, что обычная милиция никогда не заметит.

Машина с начальством РОВД подъехала к небольшому зданию на окраине Киева, где жил монах карлик Гавриил Астафаров. Он встретил их на крыльце, худой, низкорослый, с глазами, в которых светились странные искры — как будто он видел то, что другим скрыто.

— Здравствуйте, — сказал Жуковин. — Мы приехали по делу… необычному.

Гавриил молча кивнул, его взгляд пробежал по фотографиям и материалам дела, разложенным на столе. Он сразу понял, что речь идёт о сущности, которая оставляет кровавый след и действует вне обычных рамок.

— Объясните подробно, — сказал монах тихо, но голос его был твёрдым. — Что произошло, кто пострадал, и что видели очевидцы?

Клещар начал с самого начала:
— Тело мужчины обнаружено в машине. Машина вся в крови. Следы существа тянутся между домами. Очевидец — простая женщина, видела всё своими глазами. Животное или существо — необычное, проявляло агрессию и исчезло.

Гавриил слушал внимательно, не перебивая. Потом, словно для себя, пробормотал:

— Сущность древняя. Первые времена, когда мир только становился, такие не исчезают просто так. Она питается страхом, оставляет знаки, чтобы люди знали: она здесь.

— Вы… можете помочь нам? — спросила Тамара Николаевна.

— Могу, — ответил монах. — Но нужно понимать: я не герой, и силы мои ограничены. Я могу видеть, фиксировать и направлять ваши действия. Всё остальное — зависит от вашей осторожности и дисциплины.

Жуковин кивнул:
— Всё, что вы скажете, мы выполним. Главное — безопасность.

— Тогда слушайте внимательно, — сказал Гавриил, — и запомните: любое неверное движение, любой шум — может разбудить её или привлечь внимание. Сначала мы должны найти след и понять, куда он ведёт. Только потом — действовать.

Начальство РОВД обменялось взглядами. Они понимали: ситуация неординарная, и теперь им предстоит работать с монахом, который видит то, что обычная милиция никогда не заметит.

Гавриил сложил руки на груди и сказал ещё раз, тихо, почти шёпотом:

— Помните: здесь начинается то, что люди привыкли считать мифом. И только мы можем попытаться остановить это… пока не поздно.
Он оглянулся на милицию и добавил:

— И ещё одно. Я иду впереди с крестом. Мы будем двигаться осторожно, по краям следа, ни шагу на красные пятна. Любое резкое движение — сигнал для сущности.

Жуковин кивнул:

— Понял. Все следуют за вами, строго по указаниям.

Гавриил сделал первый шаг, слегка приподнимая края рясы и обходя кровавые следы, словно скользя по снегу. За ним шли генерал Клещар, Тамара Николаевна и группа милиции, стараясь повторять каждое движение монаха, не нарушая маршрута.

— Смотрите внимательно, — тихо сказал монах, — сущность оставляет свои знаки здесь, на вид почти незаметные. Следы крови — это приманка, но сама тварь может быть где угодно.

Каждый шаг отдавался глухим эхом по пустынным переулкам. Гавриил медленно скользил между домами, держа рясу чистой, а глаза его — настороженными. Он знал: не только кровь, но и страх привлекает её, поэтому каждый должен быть максимально сосредоточен.

— Никому не смотреть прямо на неё, — добавил монах, — и не приближаться без моего ведома. Это не животное. Это древнее демоническое существо. И мы идём к нему через самое опасное место,  фиксируя всё, что происходит.

Милиция и следователь шли за ним, внимательно повторяя его движения, каждый шаг — баланс между осторожностью и необходимостью следовать за древним ужасом. Гавриил медленно шёл между домами, обходя кровавые следы. Его ряса едва касалась снега, а глаза внимательно скользили по каждому углу, каждому предмету. Милиция следовала за ним, стараясь повторять каждое движение, шаги тихие, дыхание — ровное.

Внезапно впереди что-то мелькнуло между тёмными силуэтами домов. На первый взгляд — просто тень, но Гавриил сразу остановился и поднял руку:

— Стойте. Видите? — сказал он, тихо, но голос звучал как приказ. — Это она. Не приближайтесь!

Сущность в виде собаки двигалась быстро, почти незаметно, оставляя красные брызги на снегу. Но Гавриил умел видеть её не только глазами, а ещё и чувством, которое приходило с древнейших времён. Он слегка приподнял края рясы и сделал шаг в сторону, обходя следы крови.

— Внимательно, — шептал монах. — Любой шум — и она почувствует страх. Она питается им.

Милиция замерла. Из темноты между домами раздался низкий, глухой рык, который заставил мороз пробежаться по спинам. Следователь Тамара Николаевна сжала ручку блокнота, Клещар сжал кулаки, но никто не сделал резкого движения.

— Видите? — тихо продолжил Гавриил. — Она проверяет нас. Идите за мной, но строго по краям.

Сущность появилась ещё раз — теперь ближе, чем ожидали, и кровавый след между ног казался живым, как будто он сам двигался. Но монах уверенно прошёл мимо, не касаясь рясы, каждый его шаг был точным и выверенным, как у человека, который знает: от одной ошибки может зависеть жизнь всех вокруг.

— Она исчезает и появляется снова, — объяснил Гавриил. — Мы должны следовать за ней и фиксировать знаки. Но никогда — ни шагу на красное.

Милиция и следователь замерли, наблюдая, как сущность растворяется в тени, оставляя лишь кровавый след. Гавриил слегка наклонил голову и прошептал:

— Это только начало. И теперь каждый шаг должен быть внимательным, осторожным… и смелым.
Сущность внезапно бросилась на Гавриила. Внешне это была огромная собака, зубастая, с кровавой пастью, глаза её светились зловещим огнём. Милиция замерла, не смея пошевелиться, а сердце каждого билось словно в унисон с ужасом.

Гавриил поднял крест перед собой. Ряса слегка колыхнулась, но монах не дрогнул. Из креста вырвался яркий, ослепительный свет. Он хлынул вперёд, заполнив пространство между домами, отражаясь в снегу и на стенах.

Существо заскулило, бросаясь и извиваясь, но свет не щадил его. Через мгновение на снегу остался лишь обугленный скелет собаки, черты зверя расплылись и исчезли, оставив жуткий запах гари.

Из тела, что оставалось внутри, словно склизкое бесформенное маленькое тельце, что-то провалилось сквозь землю, оставив после себя странное шевеление и слабый отблеск, а затем тишина окутала переулок.

Гавриил опустил крест и медленно сделал шаг назад, его взгляд внимательно скользил по пустоте:

— Всё… на сейчас, — сказал он тихо, — но помните: это не конец. Оно может вернуться, в другой форме, в другой момент.

Милиция стояла, словно окаменевшая. Даже Клещар, привыкший к любой опасности, не мог сдержать дрожи в руках.

— Мы… мы зафиксируем место, — сказал Жуковин, наконец приходя в себя. — И предупредим, чтобы граждане не подходили.

Гавриил медленно посмотрел на снег, где ещё виднелись чёрные угольки от существа:

— Следы исчезли, но оставьте здесь бдительность и осторожность. Сила, с которой мы имели дело, древняя, и она знает, где её слабости.

Тишина между домами стала почти физической, словно город затаил дыхание, и только лёгкий ветер сносил холодный запах гари и древнего ужаса.

Гавриил медленно обошёл место, где раньше лежало тело сущности. На снегу остались только обугленные остатки — чёрные угольки и слабый запах гари. Он наклонился, пальцами аккуратно провёл по краю углей, словно ощущая их энергию.

— Смотрите внимательно, — сказал он милиции, — даже здесь есть следы, которые обычному глазу незаметны. Это не просто тлен. Магия древняя. Любое неверное движение, любой шум — и они могут появиться снова.

Жуковин осмотрелся, стараясь записывать каждое слово.

— Значит, мы фиксируем место, делаем фотографии, берём образцы снега и углей, — сказал он. — Всё для отчёта.

— Верно, — добавил Гавриил. — Но не трогайте их руками без защиты. Даже остатки могут хранить энергию.

Клещар нахмурился:

— А как нам понять, что оно больше не вернётся?

— Мы не можем знать наверняка, — ответил монах. — Оно древнее. Сила его питается страхом. Пока люди боятся, оно может появляться в разных формах. Но есть способ уменьшить вероятность: сохранять спокойствие, действовать осознанно, не привлекать внимание.

Тамара Николаевна делала заметки, иногда поглядывая на Гавриила.

— Значит, — сказала она, — наша задача — фиксировать, наблюдать и предотвращать панические действия граждан?

— Именно, — подтвердил монах. — Никто не должен распространять слухи. Не смейте рассказывать историю о собаке. Для внешнего мира это просто трагическое происшествие.

Жуковин кивнул:

— Всё. Мы создаём охранный периметр, фиксируем место и ждём дальнейших указаний.

Гавриил ещё раз оглядел переулок, затем поднял крест:

— Временная тишина. Но помните: древние сущности не прощают ошибок. Если мы проявим слабость, они вернутся.

Милиция, хоть и потрясённая увиденным, понимала: они стали частью чего-то гораздо большего, чем обычное расследование, и теперь каждый шаг требовал дисциплины и осторожности.

Тишина, которая опустилась между домами, была густой и осязаемой. Даже ветер, играя с лёгким снегом, казался осторожным, словно боялся потревожить древнее зло, которое исчезло… но не ушло навсегда. Гавриил встал посередине переулка, внимательно осматривая снег. Он поднял посох и слегка постучал им по земле.

— Смотрите сюда, — сказал он тихо. — Следы, которые мы видим, кажутся простыми кровавыми пятнами. Но посмотрите внимательнее: их форма, глубина и направление… всё это указывает на настроение сущности, на её движение и намерения.

Он наклонился и провёл пальцем по слабому угольку на снегу, оставшемуся от обугленного скелета.

— Этот обугленный остаток говорит нам о том, что она использовала силу света, — пояснил монах. — Но посмотрите вокруг: едва заметные отпечатки, словно влажный след, уходящий к стене дома. Это она, уходящая в тень, но не исчезнувшая полностью.

Генерал Клещар нахмурился:

— Значит, она может вернуться?

— Вернуться и попробовать снова, — тихо ответил Гавриил. — Древние сущности не забывают. Они знают слабости людей, они учатся на страхе. Ваш страх, нерешительность — всё это привлекает их.

Жуковин записывал слова монаха, стараясь не моргать:

— И как нам защитить город?

— Мы не можем защитить всех сразу, — сказал Гавриил, — но можем фиксировать признаки и действовать опережающе. Любое появление оставляет следы, запах, слабые вибрации в воздухе. Мы должны учиться их замечать, как опытный охотник замечает движение лесного зверя.

Тамара Николаевна осторожно подошла к монахy:

— Значит, вы хотите, чтобы мы обучались видеть невидимое?

— Именно, — кивнул Гавриил. — Сначала это кажется невозможным. Но вы уже видели первые проявления. Теперь ваша задача — наблюдать, фиксировать и не паниковать. Любая спешка или шум — сигнал для сущности.

Он вновь поднял крест, слегка светящийся в утреннем снегу:

— И помните: дисциплина важнее всего. Следуя мне и соблюдая правила, мы можем оставить её в тени, пока не придёт время действовать решительно.

Милиция, несмотря на холод и страх, поняла: они вступили в иной мир, где привычные законы не работают, и теперь каждый их шаг должен быть внимательным, точным и бесстрашным.

Тишина вновь окутала переулок, но теперь в ней была напряжённая готовность, ощущение того, что древнее зло может проявиться в любой момент — и только внимательность и дисциплина способны остановить его.

Солнце уже клонилось к полудню, лёгкий снег блестел на крышах домов. Переулок, где только что происходила охота на древнее зло, казался почти мирным, если не считать чёрные угольки на снегу и лёгкий запах гари.

Гавриил опустил крест и посмотрел на милицию:

— На сегодня хватит. Сущность ушла в тень, но не забудьте — бдительность важна всегда.

Жуковин кивнул, Клещар, поправляя мундир, сделал глубокий вдох:

— Значит, на этом наша миссия заканчивается. Спасибо, Гавриил. Спасибо всем за дисциплину и смелость.

Монах кивнул:

— Вы действовали правильно. Запомните: страх не наш друг, но осторожность — наш союзник.

Клещар обошёл всех взглядом, задержавшись на Тамаре Николаевне:

— Вы молодцы. Сегодня мы не просто милиция. Мы — щит для города. И каждый из вас внёс вклад в то, что Киев остался в безопасности.

Он слегка улыбнулся, потом сделал шаг к выходу из переулка.

— Ну что ж… возвращаемся к обычной жизни, друзья. И пусть она будет светлой.

Милиция последовала за ним, а Гавриил, слегка колыхнув рясой, повернулся к уголькам на снегу.

— Сегодня тьма отступила, — сказал он тихо, почти себе. — Но она существует рядом. Помните об этом.

В переулок вернулось утреннее спокойствие: лёгкий ветер сдувал снег с крыш, прохожие шли по улицам, не подозревая о том, что только что произошло.

Гавриил ещё раз оглянулся, затем тихо скрылся в переулке, оставив милицию наблюдать за тихим городом.

И на этот раз город действительно казался безопасным. Солнце отражалось в снежной корке, смягчая страхи и оставляя после себя ощущение победы и надежды.

Хэппи-энд заключался в том, что все живы, дисциплина и смелость помогли справиться с древним злом, и пока никто не паникует — мир остаётся на месте.

Милиция стояла в переулке, наблюдая за городом, который вновь наполнялся утренним шумом и солнечным светом. Жуковин и Тамара Николаевна тихо обсуждали произошедшее, делясь впечатлениями и осторожно фиксируя детали.

Вдруг Гавриил слегка поднял крест, его маленькое лицо освещала мягкая улыбка.

— Помните: страх не наш друг, — тихо произнёс он, — но вера и дисциплина — наша защита.

Он сделал шаг вперёд, и казалось, что ряса начинает слегка светиться, а тень его карликовой фигуры растягивается, затем постепенно растворяется в воздухе, словно лёгкий дым.

Последнее, что видели все, — это сияние креста в руках Гавриила и его лёгкая, спокойная улыбка, будто он благословлял каждого, кто стоял перед ним.

Секунды спустя его уже не было. Только тихое поскрипывание снега под ногами милиции и лёгкий ветер, который казался почти шёпотом: «Будьте смелыми и внимательными».

Жуковин глубоко вдохнул и сказал:

— Всё… теперь город действительно в безопасности.

Тамара Николаевна кивнула, и они оба посмотрели на угольки на снегу — память о том, что зло было, но их смелость, осторожность и вера позволили его остановить.

И в этот момент Киев выглядел мирным, солнечные лучи играли на крышах домов, а лёгкая улыбка монаха, теперь уже в их памяти, оставляла ощущение спокойствия и надежды.