Надорвался, однако...

     Колюня появился в деревне Пентюхино весьма неожиданно. Что называется - вдруг. Приехал он с Дальнего Востока, где обитал  последние лет двадцать. Поначалу служил он там в армии. Там и  встретил будущую жену... Но в конце концов,   совместная  жизнь дала такую трещину, что его половинка категорически подала на развод  и после судебных решений выставила бедолагу  за порог. А куда было деваться малому?  Ну  малый, это скорее от сочувствия... Годков-то нашему герою к этому времени, как нетрудно подсчитать,  изрядно  стукнуло -  за «сороковник»  перевалило...
      Родные приняли Колю с прохладцей. Они – папа, мама и неженатый младший братан Серега - жили  в  городе, километров  в тридцати от указанной  деревеньки.   Может,   и приютили бы они его  в своей скромной двухкомнатной квартирке, но глава семейства  был запойным. Да и сам прибывший родственничек  имел к зеленому змею  весьма  нездоровое  пристрастие. Двое собутыльников в данной  ситуации -   просто катастрофический перебор.  Принято было общее  решение:  отправить Колюню в  родовую деревню.
       Надо сказать, что  старый еще дедовский  пятистенок  давно был разобран, по причине своей столетней  ветхости. На его месте семья   построила малюсенький  домишко,  каркасного  типа, в котором сравнительно комфортно можно было проживать только летом. А настоящее лето в деревеньке Пентюхино, что располагалась в  северных  пределах  Средней Полосы России, начиналось где-то ближе к июлю и заканчивалось в конце августа. Но делать было нечего – Коля прописался в деревне и устроился  работать на местную фарфоровую фабрику, находящуюся  в  получасовой ходьбе от его нового жилища.
      Родственники каждый год  сажали картошку, огурчики и прочее... Тятя, обычно не принимал в этом участия, из-за упомянутой болезненной занятости. Но матушка жила вместе с Колей все лето, да и Серега наведывался частенько. Место было благодатное: Волга широким рукавом изгибалась прямо перед их домом,  пароходы с туристами проплывали, буквально в сотне метров -  бодрящая музыка, плеск синей  волны,  на другом берегу  сосновый бор... Короче – красота да и только!
      Но, красота – красотою,  а кушать тоже хочется. В этом плане у Колюни сложилось  так себе . Его  заработок на фабрике был очень скромный по любым меркам . Хотя,  на то он и Дикий Капитализм, чтобы не баловать простого человека. К  описываемому времени Россия  как сбросила с себя советскую узду в 1991 году, как нырнула  с головой в то, что все тогда назвали  «рынком», так и пребывала в этом , с позволения сказать, дерьмовом состоянии    почти два десятка годиков . Кто-то богател, конечно, но для этого особый характер был нужен, по природе это дано  немногим. Большинство же  – типа Коли  - влачило жалкое существование.
      Так называемый рынок   расставил своей невидимой рукой все точки над и, как говорится,    закрутил мастерового как гайку – до отказа. Не хочешь  - не работай, а выхода нет -  везде примерно  одна и та же трудовая зарплата .        Да,   в городе платили чуть больше, но  как до него добраться  деревенскому человеку.  На одних разбитых проселочных дорогах растрясешь  всю выгоду, да и время потеряешь еще. Молодые могли позволить себе  отъезды на Севера, вахтовым методом... Но у них были силы на то. И опять же: за месяц выходило вроде хорошо, а если раскинуть на дополнительный месячные перерывы – отдых между  вахтами, то заработок выглядел не таким уж и весомым. Благо сельчан  спасало приусадебное  хозяйство. Но , опять же - только на прокорм самим. О продаже в том же городе излишков и речи  не шло. Машина своя нужна, плюс опять же не каждый, по уже упомянутой причине,  мог договориться - все сельскохозяйственные рынки оказались, так или иначе,  под теневым , можно сказать мафиозным, руководством .
       Прикинув, что другого не дано, Коля изо дня в день  смиренно делал свою работу. А работал он слесарем- механиком  -  что-то там крутил , вертел, точил и заменял ...  Жил он круглогодично в вышеописанном  маленьком домишке.   Отапливалось его жилище печкой - буржуйкой. По осени и весной это было еще сносно, а зимой – месяцев пять в году
- температура в его  комнатке  колебалась весьма существенно. Пока печка топилась  , вроде даже жарко. А через пару часов,   от пола начинало люто тянуть  застоявшимся в подполье холодом. По ночам, в сильные морозы,  температура в помещении опускалась до минусовой.   А на утро нужно на работу топать, порой по колено в снегу. Несладко Колюне приходилось. Ну и позволял себе... Что он железный дровосек, что ли? Но в отличие от своего папашки, употреблявшего спиртное ежедневно, сынок делал это сравнительно редко, но тоже, как принято говорить, метко. Уж коли Колюня  пригубить, то недельку – другую не просыхает. Здоров был еще физически. Отработает, тут же употребить, бутылочку самогонки – на водку денег не хватало -   и поковыляет  до дома , да и спать, прямо при  « минусе».
        В запоях   перед работой  он старался употреблять не слишком  :  похмелится  с утречка чуток, и , как сам же горделиво признавался,  терпел до обеда. А там потихонечку добавлял, но так чтобы мастер не заметил. С пьянством на фарфоровой фабрике боролись следующим образом. Как только уличали, тут же медицинское освидетельствование, после чего автоматически трудягу лишали месячной премии , которая составляла ровно половину заработка. В остатке получалась минимально возможная сумма по трудовому кодексу. Обычно,  после этого раздосадованный работяга, продолжал с удвоенной силой заливаться  спиртным  - терять-то  было нечего.
       Казалось , если иметь ввиду возникшую в конце 20 столетия массовую склонность простых русских мужиков к пьянству,  производственный процесс должен был бы в конце-концов остановиться. Но не тут-то было, - все невидимая рука рынка . Каким-то непостижимым образом   на место выбывающего трудового бойца тут же  заступал его товарищ, успевший как раз к этому сроку, прогулять последние  денежки,  наделать долгов,  наваляться по углам и наконец-то протрезветь.  Вот так они и меняли друг друга поочередно. Во  рынок ! -  чудеса просто!
       Около двух лет на пьянке  Коля  не попадался . Ну а что вы хотите - почти интеллигент – братан-то  его Серега – « дилектор», как любил говаривать сам Колюня. Правда, на поверку оказалось, что этот самый «дилектор» занимал в городе довольно скромную должность  заведующего какого-то склада. Но   для Коли и ему подобных работяг это  было уже так высоко, что фактически  терялось в высоте смутных облаков  начальственной надстройки.
       Таким образом,  у «новоиспеченного» сельского жителя   все и  « устаканилось». Скромно, пусть и более чем, но  жизнь на новом месте наладилась.  Ну, а что делать, раз по-другому не выходило? Мудро сказано: « Не живи, как хочется, а живи, как Бог велит». Но человеку, как раз и свойственно быть все время неудовлетворенным. Вот и в Колюне  со временем засвербело… Решил он поднакопить  чуток и облагородить свое жилище.  - Тогда не стыдно будет и подругу привезти, -  рассуждал он, распаляясь этой своей новой идеей. Ну, а как накопить? Перешел наш герой на режим жесткой экономии. Трудно было себе представить, как можно с его доходами вообще жить : прилично питаться ,  кое-то подкупать из одежды...   А он  еще  копить вздумал! Точно герой – не иначе.
       И дело  пошло. Колюня умудрялся откладывать до трети своего заработка.  Ел он в основном  хлеб и картошку, когда  и  колбаски прикупит, но это  редко.  Стал   Коля ,  буквально,  одержим  экономией на всем и вся. Цель поставил перед собой человек и стремился к ее достижению. Вот так! И самое удивительное : он « завязал» со спиртным!
       Будучи общительным малым,  свои сокровенные планы Колюня  не утаивал.  По фабричным окрестностям поползли слухи. Бабки уважительно шептались, глядя на проходящего мимо мастерового. – Коля копит!  - Молодец! – Да!  Так продолжалось около года : прошла ненастная осень, отзвучала морозным треском зима,  весна отзвенела ручьями и  настала лето ,
- соловьи так и заливались! На Колюню  приятно было смотреть. Идет, бывало,  он  утром на работу и сразу чувствуется по его  прямой осанке, по уверенной слегка размашистой походке, что этот человек знает,  что хочет от жизни.
      Вот и отпуск его подошел. И выдали отпускные. Вместе с накоплениями собралась достаточно приличная для деревни сумма ,  вполне достаточная, чтобы соорудить кирпичную печку, утеплить стены домика... Именно к этому Коля и решил приступить,  не откладывая дело в долгий ящик.
      Вышел он  из проходной, направился к себе. А дорожка пролегала  мимо магазина. Да-да, уважаемый читатель, чертяка не дремлет – знает свой черед. Увидел Колюня , как «ребяты» фабричные пивком балуются  и не удержался : купил  себе «литровочку»  Жигулевского.  И мысли не было об этом, а вот так : как кто за руку повел… Купил и пошел. А жарко, он и пригубил, да так сразу приятно ему стало. Волна гордости  распирала его рабочую грудь , в головушке звучали мысли: - Вот ведь супротив всему, а я  решил вопрос! - Деньги есть, а руки у меня золотые  – все будет сделано! А там... - вспомнил Коля о знакомой Надюшке – формовщице.  Ох, заиграли в нем чувства!  Однако,  чем ближе он подходил к дому, тем шаги его становились  все короче, все менее уверенными... Колюня несколько раз останавливался в раздумьях, напряженно оглядывался... И не выдержал. Чуть не бегом  вернулся   к магазину, твердо пообещав себе, что завтра - ни-ни. Ох , и напился он в  тот вечер ! А потом  понеслось... Пил горькую ,   не просыхая,  весь отпуск. Потом  прихватил  еще месяц...  Все пропил, до копейки. Начал продавать, что было можно: одежонку какую, стулья...  Мать не выдержала уехала в город. Брат Серега несколько раз лупил его по- родственному, но от души. Ничего не помогло. Каждый день из домика раздавался пьяный голос ругающего всех и вся  Кольки.  Бабки постоянно обсуждали его очередные выходки. Особенно усердно разбирали они участившиеся случаи выхаживания бедолаги в полном неглиже около собственной усадьбы ... 
       Но вот неожиданно  затих ставший уже привычным за последние месяцы  Колин шум .  И самого его не было видно  несколько дней. Деревенские  судачили : - Наверно угомонился, милый? – Пора бы уже!   И,  как бы в подтверждение позитивным надеждам, услыхали они  удары то ли топора, то ли молотка, доносящиеся  из  его жилища.  – Ремонтом что ли занялся ?-  переговаривались бабульки . Но этот якобы  ремонт был какой –то странный. Он то затихал, то вдруг опять неистово начинался.. Когда это продолжилось и ночью, все поняли, что дело нечисто... Сообщили  матушке. Приехала старушка и  нашла сынка забившимся в угол. Колюня  к этому моменту уже несколько дней пребывал в сумеречном сознании или , как любят говаривать в народе, в белой горячке.  А раздававшиеся ранее удары, действительно, оказались ударами  топора, с помощью которого сердешный исступленно, время от времени,  прорубал себе выход прямо  в стене. И это  при открытой   двери...
      Расстроенная матушка  побежала по соседям. Добрые люди позвонили в психушку. Через несколько часов на облупленном вездеходе УАЗ прибыла бригада крепких мужичков в  белых халатах. Вывели  болезного  под руки , погрузили , да и укатили в город.
      Не так  и много прошло времени – недельки три, от силы, и молодцевато подстриженный  Колюня, как ни в чем ни бывало,  вновь появился в Пентюхино.  С первого же дня он принялся за старое -  стал «керосинить» с приятелями, которым было  интересно что  да как,  да и самому  ему хотелось высказаться. Покуролесил еще недельку, отдохнул  и отправился работать. Все вернулось на круги своя .   
Пьет Колюня , бывает и запоями, но,  как в старые добрые времена, держит себя в руках – на рабочем месте не попадается . А то завяжет вовсе  и неделями не употребляет спиртного. Но та походочка, которая была ему свойственна  в незабвенный  накопительный период, пропала, да и сам он заметно  сгорбился...   Надорвался однако...