Прогулка. сила небесная, ч. 24

     Вернувшись домой, Леда рассказала о встрече со странными парнями, с ещё более  странной тёткой, рассказала о том, что рассматривала дом Веры, но не входила в него, а о пребывании в доме Глафиры умолчала.
     В парнях, по месту встречи с ними, Ника с Василием определили сыновей Макар Поли, у которой детей было много, и все они уже были взрослые. Кроме учителей, уехавших в город, у неё здесь отдыхали ещё агрономы и экономисты, приехавшие проведать мать и отдохнуть на родной земле.
     Что касается злой тётки, Ника, посоветовавшись с Василием, кажется,иузнала её,   сказала, что она не родственница, ею никогда не была, и заходить к ней ни в коем случае было нельзя. Её-то уж точно сторонилось всё село. Люди даже встречу с ней воспринимали как дурное предзнаменование. Леда подробно рассказала Нике об их встрече. Ника тут же всё передала слово в слово своим родным. Те долго возмущались поведением злюки, а Леде советовали впредь быть поосторожнее, с посторонними не общаться.
     Из разговоров взрослых Леда только и поняла, что женщина действительно очень злая, колдунья, совершенно без каких-либо нравственных принципов. Будучи сама несчастной, людям она как ненамеренно, так и намеренно причинила много зла. Муж её болел уже много лет, но странным образом находился в этом статичном растительном состоянии: и не выздоравливал, и не умирал. Другие товарки этой женщины когда-то хотели втайне от неё сделать на её мужа обряд «Лампада жизни», чтобы помочь бедолаге, решить его участь в этом мире, выбрать между жизнью и смертью, но не осмелились, побоялись её расправы. Женщина никогда нигде не работала, жила на пособие мужа по инвалидности, даже не замечая, что давно превратила свою жизнь в сплошной кошмар, а его жизнь в «керосинку», от которой подпитывалась светом и теплом.       
            
     Каждый день нас в гости ждал кто-нибудь из родственников. Создавалось такое впечатление, что все дальние и близкие родственники поселились в этом селе, столько их оказалось много. Эти приветственные визиты не только радовали, но и здорово утомляли. Нам не хотелось никого из них обижать своим пренебрежением. Все гостевые визиты складывались почти по одному сценарию: выражение обоюдной радости сторонами, знакомство с незнакомыми членами семьи, беседа за чаем с шаньгами, ковдунами, блинами и другими сельскими кушаньями, воспоминания, демонстрация друг другу успехов, объяснение неудач, выражение обоюдного желания встречаться чаще.
     Настал, наконец, день, когда почти все родственники были осчастливлены нашим вниманием. Осталась только одна семья, дальние родственники, о каких, как я уже упоминала, говорят «седьмая вода на киселе».Про них  в селе ходили самые разные слухи, как о семье, владеющей некими тайными знаниями. Как ни странно, но именно они и настояли на нашем приезде в это село.
     Остальные родственники без исключительной надобности старались с ними не общаться. Местные жители, особенно коренные, их сторонились и даже побаивались. Но когда нужна была срочная помощь, не просто помощь, а довольно специфическая, то народ, забывая свою осторожность, забывая о существовании милиции и лечебных учреждений, валил валом, как-то: найти потерявшийся скот, поднять неизлечимого больного, яро наказать вора или насильника, влюбить в себя некую особу. Да мало ли тайных желаний у человека?               
     К ним обращались брошенные жёны и легкомысленные подруги, испорченные злыми духами мужики и бабы, ходили исправить судьбу и избавиться от надоевшего недуга. И даже усмирить вьюгу или вызвать дождь. В народе говорили, что силу они имели необыкновенную, за что их называли «зо;въ ён тунъяс».
     Сильных и талантливых, а тем более умеющих то, что не умели другие, народ всегда недолюбливал. Недолюбливал не потому, что он плохой, а потому что любому человеку самому хочется быть лучше других. Или, хотя бы, как другие. Но не хуже. Люди не любят, когда кто-то хоть в чём-то превзошёл их. Они быстрее простят слабость, пороки, нежели силу и достоинства, коими сами не обладают.
     Родственников интересовало, пойдём ли мы к этой обособленно проживавшей семейке,  окруженной флёром таинственности. Не посетить тех, кто собственно и был инициатором приглашения, было как-то не очень хорошо. После некоторых колебаний решили, не откладывая, отправиться к ним на следующий день.