Фонарные слоги под снегом

Вот они и встретились – снег и фонарь. Будто давние друзья, повздорившие и теперь стыдящиеся своего вздора или случайно расставшиеся в суете быстротечных дней, но помнившие друг о друге постоянно и всё откладывавшие встречу. Так бывает часто у старых друзей. Но, почему-то, настоящей дружбой называют всё то, что рядом, рядом постоянно. Вот это друзья, вот это отношения! как они поддерживают друг друга – они настоящие. Возможно… но мы назовём это просто счастьем. Повезло, посчастливилось, а как это редко бывает. Вот и вопросов не стало: все знают как редко.

Если рассудить, а точнее взглянуть несколько по-японски на приятельское рандеву фонаря и снега появится ощутимая экономия места на листах бумаги, зато повиснут умопомрачительные паузы при чтении получившегося текста. Дело опасное – можно спокойно, безо всяких проблем утонуть в глубокомыслии. Ребята мы не островные, хотя если все наши островочки посчитать (а кто их считал?) получится поболе десяти Японий. Видно психология иная и умственные способности желают лучшего, а может направление у них не совсем то, какое-то вихревое. Выберем второе, успокаивающее утверждение и легко пустимся в авантюру: забыв о пути самурая, запоём по-японски.

Выгнув лебединую шею, в глухом закутке парка, стоял фонарь. Светил? Нет, так сказать нельзя. Большую часть жизни он просто стоял. Сделали его чтобы светить, зачем же ещё, но для такой работы надо оказаться повыше, набраться терпения и… стоять. Утро, день, сумерки, а потом вдруг… Опять не включили или лампочку забыли сменить. Вот и нужно говорить так: «…птица с длинной шеей ждёт своего света глаз цвета осенних листьев». Это у нас чертыхаются и матерятся по любому поводу, а он-то на этот раз ого-го какой серьёзный: сбиты ботинки о камни, оцарапан нос, потерян друг (а может и не найден вовсе).

Конечно, ничего страшного не случилось. Можно двигаться в темноте, без света, а ещё лучше не выходить из дома и дождаться под завывание соседей хмурого утра, когда тени такие неясные, что их можно за тени и не считать, а принимать за остатки прошедшей темноты, уже не страшной потому как далёкой и не тобою созданной. А куда же деться фонарю? Ни дома, ни соседей, ни одного прохожего, ради которого можно бы расстараться и моргнуть. Хотя бы моргнуть, чтобы прохожий увидел подружку лавочку со сломанной спинкой, с растащенным по кустам сидением – кому это было нужно? А нужно это было японцу, который по этому поводу скажет: «певец разрухи в день отстранения от скверны покинул место встреч».

А сколько радости имеющему много свободного времени островитянину, когда выпадает снег. Столько впечатлений, столько образов. Окунаешься в них и уже не помнишь, что опять остался без места, что о тебе позабыли друзья и приятели, что любимая женщина не строчит тебе письма, не вышивает платочек в подарок, тем более она не пишет тебе стихов. Но японцам, настоящим японцам, всё ни по чём. Они могут написать стихи по любому, самому ничтожному поводу, а чтобы не сильно трудиться, но много думать, заставив думать и случайно прочитавших написанное, они выбрали ужасную штуку: пять слогов без рифмы.

Иногда остановиться очень трудно, когда пишешь стихи, поэтому для особенно трудолюбивых и несдержанных существует ещё танка – более чем достаточно этой танки, чтобы выразить любую мысль и любое самое изощрённое ощущение. Мудрые японцы, пользуясь этим изобретённым сокровищем, всё же понимали: найдутся такие индивиды, которые поленятся прочитать даже пять слогов, не то что пять плюс семь и так далее, поэтому на всякий случай они использовали для стихов чисто внешние удовольствия. Каллиграфию: ах как хороши непонятные кляксы и чёрточки, набросанные в порыве вдохновения мягкой кистью. Всегда можно пояснить, что это нахохлился воробей. Упаковку: стихи надо аккуратно, чтобы не повредить, заворачивать трубочкой и перевязывать ленточкой, украшенной головками цветов. Посыльного: красиво одетого, вежливого и в поклоне ожидающего ответ. Это вам не старуха на велосипеде у ворот, которая ещё и наорёт на вас, если доберётся через месяц, перепутав письмо с повесткой от пристава.

На просторах, на полях, на болотах, меж рек и лесов дождаться выпадения снега не трудно и даже не нужно этого делать. Снег выпадает регулярно и лежит себе, лежит… Не до цветочков, развешанных на верёвочках на бумажных трубочках. Гораздо сложнее дожидаться солнышка. Однако, зачем ждать солнышко, если в себе заменить лампочку? Уж лучше подождать снега!

Так думал наш фонарь, но снег всё не приходил. Один раз он попробовал прийти и лечь. Уже стала исчезать чернота под ногой, уже исчезли под его робким слоем морщинки некрашеной лавочки, но вдруг пошёл дождь – подлый и мерзкий. Он быстро смыл долгожданного друга, и пришлось слушать не кукушку, а очень похожие звуки, которые издавала плачущая лавочка, сжавшая чугунные кулачки от новой обиды. Всё проходит… А когда проходит что-то невесёлое и ему на смену выступает что-то яркое, приятное, еще не надоевшее, так память сразу делает кульбит, будто клоун в шутовском гробу и всё, буквально всё плохое уже забыто.
- Ты всё стоишь, дружище!
И нет слов, чтобы ответить… Нет слов, но есть белая шляпа, с перьями – подарок друга – и она качается на ветру и издаёт приветственный скрип, в котором слышатся всхлипы пережитых дождей, трески иголок ржавчины и шипение электрических искр. И вдруг оживает уснувший парк и пускается в пляс, голубые тени бегут по нему и не могут остановиться, будто это хокки, одна в послание, другая в ответ, одна поёт, другая подпевает…

И нет им конца, нет ленточки, увязавшей в тугую тишину белую трубочку.