858

***

Стою, смотрю. Тут волна меня окатила. Видит она, что вроде бы я повернулся спиной и отошел, но когда волна схлынула, я снова стою, смотрю. Высматриваю. Тогда вторая волна накатила. Видит она, что вроде бы я ругнулся и рукой отмахнулся, но когда волна схлынула, я снова стою, смотрю. Ее высматриваю. Третья волна на всякой случай тоже накатила, но видит она, что я стою и на нее смотрю. «Заметил, наконец», обрадовалась она...

***

Эта рыбка села на крючок и у меня запрыгал поплавок. Попили пива в баре и двинулись ко мне. Дымился лес - проклятый верхушечный пожар - по реке неслось отдельное бревно, намереваясь домами застроить океан, а я... а я тащился в гору с ней, домой...

Тысячи поплавков на солнечной реке и в каждом - музыка - пусть всего лишь обыкновенный колокольчик. Многие тысячи из них не звучат, не шевелятся,  похожи на свернутые паруса маленьких яхт, но на некоторых музыкалят  особые рыбы и посмотреть на то, как  поплавки дрожат и цветы распускаются,  сплываются такие стаи, что любой пролетающий близко до первых рядов может дотронуться прямо руками...       
 
Подплыли на лодке к поплавку, стали тянуть: дедка - за поплавок, бабка - за дедку. Плохо дело идет - все-таки возраст, и дедка решил помочь себе лопатой, землицы малость от поплавка отбросить, чтобы легче шел. Сказано - сделано, но лопатой дед попал в глаз рыбе, а у той  были такие большие зубы, что она просто перекусила поплавок,  да и бабка с испуга научилась плавать. В общем, остался дед посреди реки-то возле разбитого корыта...

***

Орел налетел на бабочку, а бабочка, в отместку, налетела на синицу, а синица налетела на человека. Тот почесался и синица, отпрянув, налетела на бабочку, а бабочка в отместку налетела на орла - и пошатнулось небо, и орел что-то несуразное прокукарекал синице через огромную голову бабочки, бабы, женщины моей…

Нет, у нас не пальмы, а элегия папоротника и колючей проволоки, военные оставили базу, они на своих самолетах уже  высоко и я повалил столбы, свободно слушая тихую музыку перегонов брата из комнаты в комнату, с места на место - все места мои...

***

Снилось, что Высоцкий - надзиратель и зычно орет на колонну заключенных, постукивая по сапогу нагайкой. А я - в другом месте и в другое время -  озверел от серединной тупости людской и, чувствую,  если попадется мне, наконец, хромой на дороге, то скажу ему, чтобы не хромал больше, мол, не хер хромать, говорю тебе, исцеляйся...

***

Грязь в глазах и блеск фаната. Без блеска и огня грязь невыносима.  Гебисты, гопники и прочие бандиты. Помогай им дьявол. А как они ласку любят - почти так же, как ненавидят тех, кто, по неаккуратности своей, чинит им мелкие, случайные обиды...

А он уже стал забывать слова. Отпала надобность в их употреблении. Всё спокойно и неизменно. Хорошо устроился за моей спиной. Тоже, что ли,  сойти с ума, чтобы не думать словами, которыми не с кем поговорить о том, что могут сделать со мной грязные глаза и блеск фаната...