Сказка об Иржи и принцессе Златовласке

Это было в другом краю, в Чехии, в незапамятные времена. Там зимы холодные и снежные, а лето жаркое. Люди же везде одинаковые, разве что имена в каждом народе разные.
Нашего героя звали Иржи. Он был бедным сиротою, без отца, матери, без роду-племени. Принадлежала ему после смерти родителей только полуразвалившаяся халупа да клочок земли. Юноша продал его, а вырученные деньги заплатил за то, чтобы его научили поварскому делу. Стал Иржи поварёнком и нанялся на царскую кухню. Король в том краю старый был и жадный, а вкусно покушать очень любил. Только казна царская давно истощилась. Король денег для кухни мало давал, а требовал, чтобы блюда были самые изысканные, заморские. Иржи  с утра до вечера за плитою, котелками да сковородками стоял, всё изобретал, как бы королю угодить, не прогневить прожорливого старца. В жару семью потами обливался, а король всё ругался: то недосолено, то переперчено, хотя съедал всегда всё  до последнего кусочка, Иржи только косточки доставались. Жалованье кухарёнку вовсе не платили, работал он без выходных за кров над головой, жёсткую кушетку в чулане да объедки с царского стола. А о праздниках вообще говорить не стоит. Это были самые жаркие дни для Иржи. Несмотря на то, что он был всего лишь поварёнком, вся работа лежала на нём одном. Никто не хотел наниматься к  жадному  ворчливому королю, да и он боялся, что лишний кусок чёрствого хлеба кто-то съест.
Однажды зашла на царскую кухню старая-престарая бабка и предложила Иржи купить необычную рыбу. Чешуя у неё была серебристая, а вся она какая-то длинная, похожая на змею.
- Не по адресу ты, бабушка, - ласково ответил Иржи.
Юноша любил пожилых людей, относился к ним с почтением, так как они прожили жизнь, много страданий перенесли, набрались опыта. Он хотел бы купить необычную рыбу только из уважения  к старушке, но ничего не мог делать без ведома короля.
- Не волнуйся, Иржи, - улыбнулась старушка. – Спасибо тебе за доброту. Доброе сердце всегда будет вознаграждено.
«Откуда она знает моё имя?» - удивился юноша. С тех пор, как умерли  родители,  никто не называл его по имени.
А старушка, опираясь на клюку дрожащей рукой,  пошла к королю предлагать необычную рыбу. Тот долго спорил, сбивал цену, выставляя рыбу негодной и даже несвежей. Но сразу согласился, когда старуха сказала о чудодейственном свойстве рыбы. Тот, кто съест её, сможет слышать голоса птиц, зверей и маленьких букашек, станет самым мудрым и могущественным на земле. Король купил чудо-рыбу в два раза дешевле и сразу велел позвать к себе Иржи.
- Приготовь. Да смотри, не смей пробовать рыбу, иначе не сносить тебе головы.
Король часто говорил, что отрубит голову, и поварёнок привык к этому. Он думал, что правитель из жадности не хочет, чтобы Иржи достался и крошечный кусочек блюда. Когда рыба была готова,  Иржи не знал, достаточно ли соли, перца положил. Кухарёнок решился-таки попробовать. Оторвал маленький кусочек, чтобы было незаметно, а потом закрыл то место зеленью.
Когда Иржи подавал блюдо королю, то услышал разговор двух голубей, что прохаживались на карнизе, ибо окно было открыто.
- Отдай, это моё, - ругался один голубь. - Я на лету схватил золотой волос, когда она расчёсывала свои волосы.
- Нет, - он мой, не соглашался второй голубь. – Это я предложил тебе слетать за море, на остров. Я рассказал о красавице Златовласке.
Иржи был так удивлён, что повернул голову к окну. Король тоже слышал разговор птиц. Они встретились глазами и поняли, что оба являются обладателями чудного дара.
Первым желанием короля было казнить Иржи, так как тот ослушался его наказа и украл не только кусочек рыбы, но и право быть единственным, кто обладает дивным даром. Но потом он подумал, что хорошо бы заполучить в жёны эту принцессу Златовласку. А, так как слуг у короля было мало по причине пустой казны, он решил послать за принцессой именно Иржи, а юношу казнить после.
- Собирайся в дорогу, и без Златовласки не возвращайся! – грозно приказал король. – Только это спасёт тебя от смерти.
Иржи взял пустую котомку, надел стоптанные башмаки и покинул стены дворца. Куда идти, он совершенно не знал. За дворцом простирался лес, потом горы, потом море.
Иржи вошёл в лес и присел на пенёк. Впервые после долгого времени он не стоял за раскалённой плитой, у кипящих котелков. Ветер трепал волосы, обдавал то теплом, то прохладой. Иржи уже и забыл, как хорошо и привольно в лесу летом. Юноша закрыл глаза и попытался представить, что нет никакого короля, тяжёлой изнуряющей работы, бесконечных котелков. Что он живёт в лесу,  идёт, куда хочет, когда хочет, спит, когда хочет – поёт. Вот и сейчас он запел весёлую чешскую песенку. Одно было плохо – голод. Король не дал на дорогу Иржи и ломтя заплесневелого хлеба. Только кухарёнок об этом подумал, глядь,  кто-то идёт по лесной дорожке. Присмотрелся Иржи внимательно: да это ведь та старушка, что необычную рыбу во дворец принесла. Чудеса! Улыбнулся Иржи, обрадовался, будто родного человека встретил:
- Как же ты, бабушка, в лес забрела? Не заблудилась ли?
- Иржи! – как старому знакомому улыбнулась старушка. - Видно, опять наши дорожки сошлись.
Она присела на соседний пенёк, со вздохом начала растирать старые ноги.
- Вот, сейчас перекушу, и пойду дальше, - снова улыбнулась она. – Составь компанию старушке, сынок. Отведай белого хлеба, крепкого вина да мёду.
- Спасибо, бабушка, - чуть смутился Иржи.
Старушка достала угощения из котомки, разломала хлеб, налила юноше вина и мёду. Иржи ел, пил, да небо благодарил за такой неожиданный подарок. А на сердце у него так радостно и тепло становилось. И старушка тоже ела, на Иржи поглядывала да улыбалась.
- Что, ведёт тебя моя рыбка за леса, за горы? – спросила она. – Не бойся пути, добрый Иржи. Все будут помогать тебе: птицы, звери, деревья и даже камни. И твоё сердце тебя не подведёт, отыщет не только красавицу принцессу, но и судьбу. Ибо человеку без судьбы, что поварёнку без куска хлеба в котомке. Нехорошо человеку без судьбы, ох, как не хорошо!
Сказала это бабушка и исчезла, будто её вовсе на пенёчке не было. Иржи крошки собрал, с руки их в рот отправил и собрался дальше в путь. Да так ему хорошо от вина и мёду хмельного. Идёт,  слышит, как деревья разговаривают, цветы и травы, птицы и звери. Вдруг видит, куст горит,  а под кустом муравейник. Муравьи пищат, о помощи просят. Снял  Иржи кафтан, принялся  огонь тушить. Потушил – муравейник спас. Радуются муравьи, кланяются Иржи, благодарят.
- Век твою доброту не забудем, детям рассказывать станем. И  в долгу не останемся.
- Да что вы, малые мурашки. Разве я что-то большое сделал? Вот, даже кафтан не испачкался. Я королю гораздо больше пытался угодить, а он всё ругался, да голову угрожал отсечь.
И понял тогда Иржи, что у малых комах душа совсем другая, нежели у людей.
Пошёл юноша дальше. Идёт, видит, посреди дороги дерево лежит. Видно, ветер в непогоду повалил. А под ветками гнездо, в котором птенцы-воронята пищат. Мать-ворониха и отец-ворон возле поваленного дерева прыгают, суетятся, волнуются за детёнышей, чтобы ни зверь, ни птица хищная их не растерзала. Подошёл Иржи ближе, а ворониха прямо на него прыгает, но к дереву не подпускает.
- Уходи, - каркает, - не то глаза выклюю, а детёнышей не дам.
Улыбнулся Иржи.
- Я помочь хочу, детей из-под дерева вытащить, да в гнездо посадить.
 Наклонился он, достал птенцов по одному, а они тоже боятся, коготками царапаются, клювами щипаются. Огляделся вокруг, увидел пустое дупло, и посадил туда птенцов, да ещё крошек из котомки достал, насыпал. Ворониха радуется, слезу смахивает, крылья от счастья заламывает. А ворон поклонился низко в почтении и благодарности.
- Век твою доброту не забуду, - говорит. – А в трудную годину ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Иржи тоже ворону поклонился в ответ:
- Никогда таких слов никто мне из людей не говорил. В беде на него рассчитывать не просил.
И понял Иржи, что душа птиц малых сильно отличается от человеческой.
Пошёл юноша дальше. Преодолел горы, видел орлов могучих, что неподвижно лежат на крыльях высоко над землёй, снег на вершинах. Спустился Иржи с гор, глядит, море впереди. А возле берега – рыбацкие сети. В сетях рыба бьётся, о помощи слёзно просит.
- Сейчас, - спешит Иржи. – Потерпи немножко, я тебя из сетей вызволю, в море синее, дом твой родной, отпущу.

 


Вызволил Иржи рыбу, а она его благодарит.
- Коли нужно будет, на помощь покличь, я к тебе в тот же час приплыву.
Поклонился ей Иржи, ибо понял, что не обманет его рыбка, такая уж душа у рыб и тварей морских.
Ходит Иржи возле моря, не знает, что дальше делать. Увидел рыбаков двух спорящих. Один говорит, что улов принадлежит ему, ибо они на его лодке в море ходили, а другой говорит, что ему, ибо его сетями рыбу ловили.
- Что спорите, люди добрые? - вмешался Иржи. – Если бы не было лодки, разве вы бы в море выплыли?
- Нет, - отвечает один. - Я же говорил, что улов мой.
- А, если бы выплыли, а сетей не было, разве вы руками рыбу наловили?
- Вот видишь, я же говорил, что рыба вся мне принадлежит, - подхватывает другой.

- Поделите рыбу поровну, чтобы никому обидно не было. И радуйтесь, что друг другу помогали, ибо одному человеку не хорошо, двоим куда лучше. И в беде друг может подсобить, и сила рук, сноровка его к твоей прибавится.
Так они и сделали, и сразу успокоились, ибо мудрость усмиряет всякий раздор.
- А ты, молодой человек, что по берегу ходишь, не счастья ли ищешь? – рыбаки Иржи спрашивают.
- Ищу я Златовласку, - кухарёнок отвечает. – А что найду, счастье или беду, не знаю.
- Так она посреди моря, на острове живёт  с отцом-королём и сёстрами. Каждое утро, как волосы свои расчёсывает – такое сияние стоит, будто солнце второе всходит.
 Тепло и радостно от этих слов у Иржи на душе стало. И так ему захотелось прекрасную царевну увидеть.
- За то, что ты нас рассудил, души наши от гнева освободил, отвезём тебя завтра на тот остров. А как обратно – сам думать будешь.
- Спасибо вам, - Иржи отвечает.
Переночевал кухарёнок с рыбаками в сторожке, наутро вышел на берег перед рассветом. Глядь, а над морем зарево золотое. Так и обмер Иржи, смотрит, глаз оторвать не может. «За таким чудом стоило и лес, и горы пройти, чтобы только увидеть», - думает. А рыбаки проснулись, торопят его, говоря, что самый хороший улов перед утренней зорькой.
Плывут они по морю, через время солнце вставать начало, а золотое сияние вовсе исчезло. Только в душе Иржи оно запечатлелось дивом чудным. Никогда бы он это чудо забыть не мог, даже солнечный свет, как казалось кухарёнку, ему уступал. Приплыли на остров, простились рыбаки с кухарёнком и поплыли обратно.
Стоит Иржи на берегу, дивится: посреди острова дворец из чистого мрамора. Окна в нём цветной мозаикой выложены, шпили золотом горят. Никогда такой красоты Иржи не видел. А перед дворцом лужайка. Выбежали на неё из дворца двенадцать девиц, одна другой краше, стали в игры играть, смеяться да хороводы водить. Смотрит Иржи на красавиц – налюбоваться не может. А они его увидели, подбежали, обступили, начали спрашивать: кто он и откуда родом. Потом взяли под руки, во дворец к отцу повели. А там залы большие,  просторные, стены расписные, трон золочёный. На троне сидит седовласый старец. Вид у него величественный, а глаза добрые. Смотрит король на Иржи, в усы улыбается.
- Откуда, добрый молодец, в наши края попал? Какая нужда или беда тебя по свету гонит?
- Хочет мой король жениться, ваше величество. Прослышал он о твоей дочери, прекрасной принцессе Златовласке, краше которой нет на всём белом свете.
- Ладно, сынок, поживём, увидим, - ответил король. – Ты пока отдыхай с дороги, будь гостем дорогим.
- Спасибо, - поклонился Иржи. – За доброту, за гостеприимство.
Отвели  гостя в комнаты, которые показались  Иржи богаче и краше, чем  в его дворце, постелили перины мягкие, простыни шёлковые, принесли вина сладкие да кушанья немыслимые. Пьёт, ест Иржи, на перинах почивает, не верит, что всё это с ним происходит. Король с ним приветлив и ласков, как с родным сыном, ни чем не попрекает, слова грубого не говорит. «Это же нужно», - удивляется Иржи. «Будто в рай попал. Никогда не думал, что существует такое удивительное место на земле. Тут будто вовсе зла нет». Живёт Иржи во дворце ни день и ни два. Окна покоев его выходят прямо на море, которое шумит и плещётся тихим прибоем. Свежесть морская и ветерок тёплый его душу веселят. Каждое утро перед восходом солнца наблюдает кухарёнок дивную картину: вдруг встаёт над морём  золотое сияние, которое исходит из окон горницы, где находятся покои Златовласки. Любуется Иржи, глаз отвести не может, а до сего времени не знает, какая из сестёр Златовласка. Ибо все девицы голову шёлковыми косынками покрывают.
Любо жить Иржи во дворце. Только понимает юноша, что не сможет он до конца дней на острове в мраморном дворце остаться, с королём и его приветливыми дочерьми. Сердце кухарёнка сжимается от мысли, что вскоре он должен будет покинуть чудо остров и его гостеприимных хозяев, вернуться к злому старому прожорливому королю и  бесконечным грязным котелкам.
- Спасибо за гостеприимство, за ласку и доброту, - одним утром говорит Иржи королю, поклонившись. – Век не забуду вашего острова, ибо никогда в жизни мне так хорошо не было, но нужно возвращаться. Отдайте, ваше величество, в жёны за моего короля Златовласку.
- И ты мне понравился, Иржи. Дочери тебя мои полюбили. Жаль с тобою будет расставаться. Отдам я тебе дочь мою любимую, ненаглядную. Только перед этим должен ты два испытания пройти. Сумеешь - возьмёшь с собою Златовласку, нет - не обессудь, с пустыми руками возвратишься.
- Говори свои испытания, славный король. Все силы приложу, чтобы их исполнить.
- Сидела моя дочь на лугу, жемчужное ожерелье перебирала. Задумалась, нитка порвалась,  ожерелье в траву рассыпалось. Собери ожерелье до захода солнца – вот первое испытание.
Поклонился Иржи, вышел на зелёный луг, а на нём трава густая,  высокая, ничего на земле не видно. Думает кухарёнок, как бы задание короля исполнить. Вдруг слышит, из травы голоса раздаются:
- Это мы, Иржи. Мы здесь. О доброте твоей к народу малому наслышаны. Как ты братьев наших да детей из огня спас, костёр потушил. Соберём тебе ожерелье, всё до последней жемчужины.
Глянул Иржи в траву и еле различил муравьев, которые стаскивали к его ногам жемчужины. Весь день трудились, ожерелье собирали. А Иржи сидел, на нитку жемчужины нанизывал, к заходу солнца управился. Принёс ожерелье королю, поклонился.
- Молодец, Иржи, все жемчужины на месте, - похвалил король кухарёнка, улыбнувшись в бороду. – А что такой невесёлый?
- Да не хочется ваш остров покидать, к прежней жизни возвращаться, - признался кухарёнок.
- Понимаю, - вздохнул король. – Ну, не печалься, вот тебе второе задание. Сидела моя дочь на берегу, задумалась, перстень в воду уронила. Найди тот перстень до завтрашнего захода солнца, и Златовласка с тобою поедет.
Вышел Иржи от короля, сел на берегу моря, опечалился. Прибой волны гонит, у ног Иржи их тихонько оставляет. Луна уже над водою взошла, дорожку серебристую прямо к берегу проложила. Смотрит Иржи, любуется, а сердце его сжимается тоскою невыразимою. «Сколько раз еще этот берег увижу?» - думает. Вдруг слышит кухарёнок лёгкие шаги за спиною. Обернулся, увидел принцессу, самую ласковую, младшую.
- Спасибо, Иржи, тебе за ожерелье. Это я его не уберегла. Печалилась очень, а моя крёстная, добрая Фея, сказала, что тот, кто ожерелье соберёт, мне судьбу подарит.
- Мне тоже одна бабушка о судьбе говорила. Что, мол, нехорошо, когда у человека её нет. Добрая бабушка была. С неё и началось моё путешествие. Думал, что не найду я Златовласку, а обрёл такое счастье побывать на вашем удивительном острове.


- Ага, - задумчиво произнесла принцесса, будто услышала больше того, что сказал Иржи. – А ты не печалься. Может статься, что судьбу и ты найдёшь.
Пошёл на следующий день Иржи к морю, чтобы второе задание короля исполнить. А там его уже рыба, та, которую он из сетей спас, поджидает.
- Долг платежом красен, - говорит. – Слышала я о задаче, что тебе король загадал. Жди меня на берегу, я с перстнем до захода солнца вернусь.
Как сказала, так и сделала. Взял Иржи перстень, рыбу поблагодарил, к королю во дворец пошёл.
- Вот перстень, ваше величество, - на руке протягивает, а сам ещё печальнее, чем вчера.
- Да что ж на тебе лица нет, Иржи? – тревожится король по-отечески.
- Как подумаю, что ваш остров придётся скоро покинуть, к своему королю на услужение возвратиться, такая тоска меня охватывает, что хоть в петлю лезь, - признался кухарёнок. - До того, как я в мраморный дворец попал, тебя и твоих ласковых дочерей узнал, туго было, да я крепился. Крики, ругань, несправедливость и бесправие своё терпел, горькую слезу душил, а теперь, чувствую, не смогу.
- Понимаю тебя, - вздохнул король. – Ну да ты не печалься. Моя Златовласка мудрая, хоть и годами ещё мала, она что-нибудь придумает. Теперь она с тобою должна поехать, так как ты прошёл все испытания.
- Не хочу я дочь твою пригожую и ласковую своему старому злому королю в жёны везти. Изведёт он её своей жадностью и жёлчью. Пусть лучше мне голову отрубит, как грозился. Всё равно жизнь моя несчастная, никому ненужная, - отвечает кухарёнок.
- Хороший ты, Иржи, - король отвечает. – А хороших людей счастье непременно находит. Не печалься так. Иди, отдыхай, а завтра за моей дочерью придёшь.
Снова пошёл Иржи на берег моря, попрощаться с ласковыми волнами, луной, которая никогда не казалась ему такой восхитительной, как на острове. Сидит кухарёнок на берегу, плачет, горькими слезами обливается. Снова слышит за собою лёгкие шаги.
- Спасибо тебе за перстень, Иржи. Это подарок моей матушки, он для меня как душа был.
- Не благодари меня, ласковая принцесса. Это для меня великое счастье – хоть чем-то тебе услужить. Был я несчастным кухарёнком, без роду, без племени. Всяк меня обидеть мог, попрекнуть куском хлеба. Думал я, что так весь мой век в печалях и горестях пройдёт. Но в один прекрасный день, испробовав кусочек волшебной рыбы, начал я слышать голоса птиц, зверей, малых букашек. Целый мир иной для меня открылся. Узнал я, что зло и несправедливость правят только в мире людей. А потом, исполняя приказ своего короля, я попал к вам на остров. Здесь и среди людей иной закон правит. Но дело даже не в этом. Каждое утро чудо великое я вижу – золотое сияние над морем. И так я это сияние полюбил, жизнь готов отдать, чтобы всегда его наблюдать. Не смогу я без него жить, иссохну от тоски и печали. Всё прекрасное, что есть и может быть на земле, для меня в этом сиянии.
- Так вот, какова твоя тайна, Иржи, - улыбнулась принцесса. – Не печалься так. В мире много чудес, но принадлежат они добрым людям, которые одни их и достойны.
На следующее утро перед рассветом Иржи стоял возле окна, боясь пропустить хоть миг золотого чуда. И в положенный час море и небо озарилось  таким немыслимо прекрасным заревом, которого Иржи доселе не видел. Волны, окрашенные в золото, бежали по морю,  рыба игриво прыгала над водой. Её чешуя искрилась и переливалась. Чайки с криком летали над волнами в золотом сиянии. Иржи наполнил такой восторг и счастье, что он захотел умереть, раствориться в этом золотом зареве, только чтобы оно никогда не погасло. Кухарёнок плакал от любви и упоения.
- Ну, что, Иржи, понял ты, какова из дочерей моих Златовласка? – спросил король, когда кухарёнок вошёл в тронную залу.
- Все дочери твои милы и пригожи, добры и воспитаны, - кухарёнок отвечает. – Но одна из них более всего душу полонила, - и указал на самую младшую, которая с ним на берегу разговаривала.
- Это и есть Златовласка, - король отвечает. – Ты ей тоже в сердце запал.
Иржи побледнел, опечалился.
- Да что такое? – не понял король.
- Не могу я такую девицу к моему старому жадному королю в жёны везти, - кухарёнок отвечает.
- Но ты ведь слово дал, не хорошо его нарушать, - задумался король.
А Златовласка подошла к Иржи, за руку взяла и тихонечко на ухо шепчет:
- Не печалься Иржи, это ведь не конец истории, а только её середина. Ты многого не знаешь. Я тебя давно жду, готовлюсь к тому, что на большую землю мне придётся отплыть. Крёстная моя говорила, что там я счастье обрету и дом родной. А как увидела я тебя и узнала, сразу полюбила, ибо глаза у тебя ласковые и чистые, сердце доброе и нрав покладистый. Ты один из людей голос птиц и зверей различаешь, и душа твоя сродни их. А о злом короле не думай. Ему мой дар на пользу не пошёл, лучше его не сделал. Поплывем, Иржи, на большую землю, навстречу нашей судьбе.
Попрощались Иржи и Златовласка с королём-отцом и сёстрами, и на лодочке поплыли по морю. Плывут, кухарёнок на принцессу смотрит, глаз от неё отвести не может. И кажется она ему такой желанной и родной, будто век её искал, и знал всегда. Даже о золотом сиянии забыл, только о Златовласке думает, краснеет. А принцесса это замечает, улыбается смущенно и весело так глядит на Иржи. За бортом лодочки вода плещется, на солнце искриться, будто смеется. Любо на душе у Иржи: так бы плыл и плыл в лодочке вместе с прекрасной девицей век, никогда бы к берегу не причаливал.
Под вечер пристали они к берегу. Всё здесь показалось Златовласке чужим: трава жухлая, выгоревшая, вовсе не такая, как на её острове, постройки убогие, с прогнившими досками, люди грубые, со злыми  неприятными лицами. Даже луна, и та будто блёклая и выцветшая, безжизненная. А море грязное у берега, так устало и безразлично гонит волны. Испугалась Златовласка, затрепетала, к плечу Иржи прижалась, будто спрятаться захотела.
- Видать, и мне суждено испытания пройти, - говорит.
Кухарёнку принцессу жалко стало.
- Может, вернёмся, пока не поздно, - предлагает.
- Нет, Иржи, - Златовласка отвечает, беря себя в руки. – На острове хорошо. Там нет ни бед, ни опасностей, ни тревог. Солнце щедро так греет, и луна в положенный час нежным светом море окутывает. А здесь темно, безмолвно. Трава больная к земле клонится, море тяжко и натружено вздыхает. Но твоё сердце в этой тьме таким светом прекрасным для меня светит, краше солнечного, и любовь в нём огненным цветком горит, желаннее которого не сыщешь на всём белом свете. Нужно нам до конца этот путь пройти, чтобы счастье и судьбу обресть.
- Будь, по-твоему, Златовласка, - кухарёнок отвечает. – С тобою мне любые невзгоды нипочем.
Остановились они на ночь в бедной рыбацкой лачуге, старым драным покрывалом укрылись, обнялись, как брат и сестра, и уснули. А утром Иржи первым проснулся. Хотел, было, по привычке к окну бросится, чтобы золотое сияние не пропустить, да тут вспомнил, что его чудо чудное рядом спит, во сне тихо посапывает. Укрыл кухарёнок бережно Златовласку, а сам лежит, на неё любуется, глаз отвести не может.
Возвращались они во дворец тем же путём, которым Иржи прежде шёл. Показал кухарёнок принцессе горы высокие, на вершинах которых снег лежит даже летом, могучих и прекрасных орлов в полёте. Видели они поляны в цветах и лес густой и зелёный, где деревья друг с дружкой неспешно разговаривают, раскачиваясь от ветра. Так всё это принцессе понравилось, радовалась она, как малое дитя каждой птичке лесной и красной ягодке, что под кустиком спряталась.
- Если бы я на острове осталась, никогда таких чудес не увидала бы.
А Иржи для неё родным стал, будто она его всю жизнь знала, и всё душу его искала и узнавала в прибое моря и солнечном свете, летнем дожде и радуге над морем. Полюбила Златовласка кухарёнка, удивлялась, как доселе на свете жила без него.
Идут принцесса с Иржи по горам и полям, лесными тропками и по просёлочным дорогам, и так им хорошо, будто солнце именно для них светит, а цветы  растут, чтобы их глаз и душу радовать. Кажется, никто никогда на свете не был так счастлив, как они.
Но как стали к дворцу приближаться, тревога сковала сердце принцессы. А Иржи сосредоточенным, серьёзным стал.
- Не смогу я защитить тебя, Златовласка, как бы ни хотел. Жизнь свою за тебя отдам, а защитить не смогу. Не моя здесь власть и воля начинаются.
- Знаю, Иржи, что сердце человека, как огненный цветок, но жизнь его может быть слаба и беззащитна, как травинка в грозу. Не от тебя жду я защиты, хотя, если бы твоё сердце меня предало, не пережила бы этого.
Посмотрел Иржи на Златовласку так тревожно и печально. Забота и бессилие его сердце сжали, тяжёлым камнем на плечи легли. Показался он принцессе в этот миг таким родным и трепетным, беззащитным и отчаянным, в оборванной одежде, худенький, совсем ещё юный. Видела она, как он хочет её и их счастье от беды уберечь, от всего зла руками закрыть, сразиться не на жизнь, а на смерть со всяким за него готов. Погладила его волосы своей нежной детской ручкой принцесса и в уста поцеловала. И такой этот поцелуй был, будто огонь жаркий вдруг вспыхнул, заревом весь мир окутал. Загорелись в этом огне Иржи и Златовласка, к звёздам вмиг поднялись. А звёзды посмотрели прямо им в глаза и сердца, и заговорили. Рассказали, что прекрасней любви ничего под небом не было, нет, и никогда не будет. И что Иржи и Златовласка отныне не просто принцесса и кухарёнок, но герои новой сказки, которая прекрасным цветком расцвела.

Как увидел старый король Златовласку, весь затрясся от вожделения. Ибо она совсем юная была, хрупкая такая, как травинка, но красивая, каких свет не видывал. Волосы - чистое золото, ниже пояса тяжёлым ворохом падали. Тут же велел злобный старец столы накрывать, к свадьбе готовиться.
- Ты у меня будешь настоящёй королевой, - говорит, да золотые волосы будущей невесты трясущимися скрюченными пальцами перебирает. – Одену тебя в шелка и изумруды,  пальцы украшу перстнями дорогими.
- Ничего не нужно, - молвит принцесса. – Только без своего кольца я замуж не пойду. Оно у меня у батюшки на острове осталось.
- Доставим твоё кольцо вмиг, - король отвечает. – Это нам раз плюнуть. А сейчас уважь старика. Гости собрались, только тебя ожидают. Выйди в палаты царские, покажи всем красоту неземную.
Сидит Златовласка за столами, ничего ни пить, ни есть не может. Гостьи ужасные на неё таращатся, как на диковинку, а что в их глазах, даже страшно описать. И зависть там и злоба, и пожелания ей всяческих бед и несчастий. Даже не стыдятся возле неё шушукаться, посмеиваться да зло подшучивать. Мрачные сырые стены душу Златовласки сжимают, будто ей дышать нечем, острыми мёртвыми иглами отчаяния и одиночества пытаются в сердце вонзиться. Смотрит девушка на гостей страшных, даже поверить не может, что всё это с ней взаправду происходит. Но самым гадким из всех король кажется. Трусливый и лицемерный, к гостям подлащивается, сладкие улыбочки на лице выжимает. А глаза его маленькие и злые так и шныряют повсюду, будто высмотреть хотят. Если бы Златовласка одна была, то умерла бы от страха и омерзения. Но помнит принцесса, что где-то рядом Иржи, который её любит, и в беде не бросит. Сердце её от мысли о нём согревается, и даже улыбка на устах играет. Хочет она о нём короля спросить.
- Где тот юноша, который меня нашёл, с острова привёз, все испытания моего батюшки исполнил? Не хочешь ли его попотчевать, наградить?
- Я приглашал его, - юлит хитрый король.  - Да Иржи отказывается. Говорит, у самого много дел,  с дороги отдохнуть хочет.
Поняла Златовласка, что мерзкий старик её обманывает, да виду не подала. «Где же милый Иржи её сейчас? Что делает? О чём думает?» - сердце Златовласки защемило от тревоги и дурного предчувствия.
А Иржи в это время лежал на жестких нарах в темнице, куда король бросил его сразу после возвращения. Злобный хрыч хорошо помнил провину кухарёнка, что тот кусочек его рыбки когда-то попробовал, только и ждал его возвращения, чтобы голову отрубить.
Лежит Иржи, смотрит на луну в маленьком окошке. «Вот и счастье моё закончилось», - думает кухарёнок. «Недолгим было, да и за то спасибо. Немногие такое счастье на земле испытали. Вот только как там Златовласка?» - и слёзы выступают на глазах.
Злой король хотел казнить Иржи на следующий день, да передумал, когда Златовласка сказала о кольце, которое нужно было привезти с острова. «Казню сразу же, когда он кольцо привезёт», - решил злобный старикашка. Но кухарёнок об этом не знал. Он готовился к смерти.
На следующее утро Иржи  разбудило золотое сияние, которое ворвалось через маленькое окошко сырой темницы и озарило холодные гнилые стены: Златовласка расчёсывала  волосы, сидя у окошка светлицы. В душе Иржи вспыхнул восторг и сладостное томление счастья, тем более пронзительное, что само счастье сейчас казалось недосягаемым, но всё же, оставалось  чуть-чуть его. Восторг и радость были запредельными, они не отягощались страхами и тревогами будничной жизни, которая, как думал Иржи, на глазах таяла песочной струйкой. Золотое чудо подарило Иржи крылья и подготовило душу к небесам, будто причастило её. Кухарёнок закрыл глаза, чтобы запечатлеть его в сердце и воскресить в тот момент, когда его бесталанная голова полетит с помоста в корзину.
Но вдруг темничный засов начал двигаться, неприятно заскрипев в душе Иржи холодным ржавым железом, которое говорило только о насилии, несправедливости и бесправии. Иржи весь сжался, подумав, что в смерти, особенно в такой вот, не может быть ничего величественного и достойного. Через несколько мгновений его голова просто покатится с грязного помоста, а ещё через время зевалы устало разойдутся, поплёвывая семечки, и никогда не вспомнят о нём. А о чём он будет думать в последний миг жизни, вовсе не в его власти.
Вошедшие стражники не потащили Иржи на казнь, но сообщили волю короля, чтобы он доставил кольцо, без которого принцесса не может стать под венец. Они бросили Иржи под ноги дорожную сумку и велели поторапливаться.
Когда кухарёнок вышел из темницы, то увидел толпу народа,  стоявшего под окнами горницы, откуда лилось золотое сияние. Такого чуда люди никогда не видели, и, ошеломлённые, тыкали пальцами в золотое зарево. Иржи со смущением и тяжёлый сердцем забросил котомку за спину, прыгнул на коня, которого дал ему в путешествие король, чтобы кухарёнок с кольцом быстрее  возвратился.
Ехал Иржи быстро, ветер свистел и шумел у него в ушах. То ли от дворца бежал, то ли от себя и грустных дум, которые в голове роились. «Любит ли его ещё Златовласка? Выйдет ли замуж за старого короля? Почему такая спешка с кольцом и женитьбой?» - все эти мысли железным обручём сжимали сердце. Гнал коня Иржи, гнал, загнал вовсе. Сошёл на землю, сел на пенёк, обхватил голову руками и в бессилии заплакал, измученный горькими подозрениями. И вдруг из сердца образ Златовласки поднялся, такой чистый и лучезарный, будто сама она перед ним стояла и ласково так улыбалась, протягивая руки: «Не печалься, Иржи, и не думай обо мне плохо. Я люблю тебя как в тот миг, когда звёзды с нами разговаривали, и жду. А кольцо я нарочно дома оставила, чтобы время оттянуть. Думала, ты за ним поедешь, от беды спасёшься, если она тебе угрожать станет, с отцом, сёстрами моими повидаешься. А я в это время что-то придумаю за нас двоих».
Раскаялся в чёрных мыслях Иржи, стал себя за сомнения и недоверие к Златовласке корить. Коня распряг,  на волю отпустил, дал ему поесть, отдохнуть, а дальше степенно уже поехал, без спешки. Добрался до моря, переплыл на лодочке на остров. Отец с принцессами как его увидели, обступили, о сестре спрашивают: «Как она, здорова ли?» Иржи отвечает, что всё хорошо. Живёт Златовласка в высокой, просторной, светлой горнице, горя не знает, скоро свадьба. Послала вот за кольцом, да ещё узнать, всё ли хорошо, весточку от себя передать. Радуются сёстры за Златовласку, а Иржи отпускать не хотят. Просят его хотя бы день у них погостить. Сердце Иржи зовёт его обратно, а отказать он не может, чтобы тревогу в сердцах близких Златовласке людей не поселить.
Постелили кухарёнку в той же комнате, что и прошлый раз. Лежит Иржи всю ночь с открытыми глазами, заснуть не может. Всё о Златовласке думает. Вспоминает, как они на лодочке по морю плыли, а солнце искрилось и смеялось в волнах. Потом, как она в избушке спала, а он на неё смотрел, глаз отвести не мог, и, наконец, как она его поцеловала. И сейчас тот поцелуй на его губах цветком расцветает, сердце обжигает. Ветер с моря дует, лёгенькие брызги прямо через окно на лицо Иржи бросает. Луна дорожку серебряную расстелила, в путь зовёт, прямо на тот берег, где за горами и лесами Златовласка его ждёт, у окошка сидит целую ночь, дремлет и во сне вздыхает, чтобы милого не пропустить, издалека его увидеть. Понял тогда Иржи, что нет для него на свете ничего без Златовласки. Сердце его к ней крепкой ниткой пришито, которую не разорвут ни мили, ни дни, ни беды, ни богатство, ни бедность, ни печали, ни сомнения. Понял это и успокоился, заснул крепко с именем возлюбленной на устах.
А утром отец и сёстры его напоили, накормили, подарки Златовласке наготовили: браслеты и жемчужные ожерелья, серьги и кольца, наряды парчовые, шёлковые да атласные, просят Иржи передать, что любят её и скучают без меры. Иржи улыбается, а сам хочет побыстрее в путь отправиться, ибо тревожится за принцессу.
Обратный путь пролетел как миг. Пришёл Иржи на царский двор с подарками дорогими. Король всё забрал, а кухарёнка снова в темницу бросил, даже не дал с Златовлаской повидаться. Принцесса видела Иржи только в окошко, когда его в темницу вели. Разгневалась Златовласка, но виду не подала. А старый король уже в её светлицу с подарками спешит.
- Вот, принцесса, здесь твоё кольцо и множество драгоценностей. Бери и готовься под венец. Все твои желания исполнил, чего ещё медлить? – старикашка злобный говорит.
- Так-то оно так, да вот жених не готов к свадьбе, - Златовласка отвечает, еле гнев и горечь сдерживая.
- Как так? – король удивляется.
- Сперва нужно в дальнюю дорогу отправиться, живой да мёртвой воды привезти, чтобы тебе омолодиться, а после и под венец можно.
- Какой такой воды? – не доволен алчный прощелыга.
- За полями бескрайними, лесами дремучими, горами высокими, возле самого волшебного  леса стоят две скалы. Из одной мертвая вода течёт, из другой – живая. Если старца вначале мёртвой водой покропить, а после живой, станет он молод и силён, как юноша. Хочу, чтобы ты ради меня водою одною и другою себя окропил. Не гоже мне за старика замуж выходить.
Задумался алчный король. Сложной ему эта задача показалась, да вспомнил он про Иржи. Кухарёнок его не раз выручал, и сейчас справится: отыщёт мёртвую и живую воду. А после он его уж точно казнит. Велел позвать к себе Иржи.
- Слыхал я, в некотором краю есть живая и мёртвая вода, - говорит. – Ты должен мне ту воду привезти. Вернёшься с двумя полными сосудами – помилую и награжу, откажешься, сейчас же велю казнить.
Иржи делать нечего, тем более, чувствует, это Златовласка придумала, чтобы его от смерти спасти. Даже не передохнул Иржи с дороги, снова собрался в путь. Король его торопит, уж очень ему хочется взять в жёны юную принцессу. Да и самому не терпится омолодиться: экое  чудо  на свете есть, а он про него ничего не знал, не ведал.
Выехал Иржи в поле, а куда дальше: не знает. Вспомнил тут  о воронах,  позвал их птичьим свистом. Немного времени прошло, смотрит, летят вороны: отец с матерью и два воронёнка. Выросли детёныши за это время, на крыло стали, не узнать вовсе. Обрадовался кухарёнок, а вороны его тоже рады видеть.
- Вот мы тебе и пригодились, - отец-ворон говорит. – Долг платежом красен.
- Нужна мне живая и мёртвая вода. В каком краю её искать – не знаю.
- Это горе не беда, - вороны отвечают. – Приведём мы тебя к двум скалам, из которых вода течёт.
Долго ли коротко ехал Иржи за воронами, не одну ночь под открытым небом ночевал, на ветру и в непогоду мёрз. Только мысль о Златовласке его сердце согревала. Многие селения миновали, даже границы других королевств пересекали, горы переходили, реки переплывали, леса и поля преодолевали. Иржи не только о себе заботился, но и воронах: кормил их, прятал от непогоды. Вечером  разводил костёр, и старый ворон рассказывал разные истории, всё, что видел на своём долгом веку и слышал от других птиц. Много Иржи за путешествие услышал и узнал нового о далёких странах и разных народах, о том, что превышает человеческий век. Ибо вороний век больше человеческого.
Однажды, преодолев огромное расстояние, и, добравшись, кажется, на край земли, увидел Иржи цель своего путешествия. Стоят две скалы возле дремучего леса, из каждой вода течёт. На вид, будто, одинаковая. Только у подножья одной скалы прекрасный сад растёт, и плоды на деревьях немыслимой величины и спелости, а вокруг другой – мертвая земля. Ничего на ней не растёт, а возле скалы костей не счесть: звериных, птичьих, человеческих. Те, кто по неведению воду пробовали,  сразу  замертво падали. Остановился Иржи, смотрит. От сада дивные ароматы раздаются, пчёлы над цветами жужжат, птицы в ветках деревьев гнёзда вьют, ветер тёплый листочками играет, ёжики в траве бегают. А возле скалы с мёртвой водой даже ветра нет, ни птица не пролетит, ни муравей не проползёт. А если мошка какая случайно залетит, тут же замертво упадает.
- Вот так точно добро и зло. Рядом вроде, одно – убивает, другое – животворит и силы даёт. Только часто это тайно, сразу не различишь, - прокаркал старый мудрый ворон.
- Да, согласился Иржи. Много чудес на свете есть. Но как же мы мёртвую воду в сосуд-то наберём?
- Хорошо, что нас много, как-то справимся, - ответил старый ворон.
Сначала они живой воды испробовали. Она оказалась сладкой и прохладной. Сразу сил и здоровья во всех прибавилось, будто и не путешествовали до этого, а на перинах почивали. У воронят крылья окрепли, силой налились, у старого ворона зрение восстановилось, стало как в юности, да крыло, когда-то переломанное, перестало ныть, а у матери-воронихи боль в пояснице давняя прошла. Радуются все, крыльями хлопают, приседают и наклоняются, а Иржи весело смеётся, на них глядя, по траве сочной качается, яблочки с деревьев срывает да кушает одно за другим. А когда косточки от яблок, слив, черешен, персиков на землю падают, из них сразу же маленькие расточки прорастают, такая земля плодородная от живой воды. Конь Иржи тоже траву сочную ест, ржёт от радости, на спине качается, глазом весёлым на хозяина и воронов с воронятами смотрит. Отдохнули они,  набрали полный сосуд живой воды и собрание устроили.
- Я за мёртвой водой пойду, - Иржи говорит. – А если упаду замертво, вы меня живой окропите.
- Опасно это, - ворон клювом качает. – Видишь, сколько костей возле скалы?
- Другого выхода нет.
Как начал кухарёнок к скале идти, ужас объял его и тоска смертная. Земли под собою не чувствует, будто в преисподнюю проваливается. А оттуда голоса душ так томительно и уныло стонут, к нему тянутся, к себе зовут. Воли и сил в Иржи не стало, а он ведь только несколько шагов сделал. Смотрят на него друзья издали, видят, что с кухарёнком что-то неладное делается, волнуются. И вдруг образ Златовласки перед глазами у Иржи стал. Зовёт она его, просит, чтобы берёг себя и быстрее возвращался. Иржи чуть в себя пришёл, дальше двинулся. А голоса всё громче: «Всё суета, иди Иржи к нам, успокоишься. Любовь и предательство, боль, отчаяние – тщета. Смерть поглотит всё. Человек рождается, мучается и ждёт покоя и забвения. Вспомни, Иржи, сколько было в твоей жизни страданий и унижений. Им нет ни конца, ни края. Прерви же эту цепь печалей и терзаний добровольно, обрети покой, Иржи». «А как же судьба?» - хватается как за соломинку кухарёнок. «Сколько удивительного за последнее время произошло. Жизнь не только горести и печали. Доброе сердце награду обретёт, не останется в позоре и поругании». Дальше идёт мужественный кухарёнок. Вот уже и ручеек на скале видит. Смрадом от него, холодом загробным, безмолвием и забвением веет. Протянул Иржи руку с сосудом, а она вмиг онемела и синеть начала. Вода в сосуд медленно течёт, и нет в ней ни времени, ни памяти, ни тепла. Поглощает смерть рассудок и душу кухарёнка, останавливает ток крови в его жилах. Сосуд только  наполнился, Иржи его закрыл, сделал прочь несколько шагов и упал замертво.
- Пора, - скомандовал старый ворон.
Он подлетел к другой скале, напился и искупался в живой воде, чтобы сил хватило со смертью бороться, взял в клюв сосуд с живой водой и полетел на помощь Иржи. Подлетел, окропил его, в рот из сосуда налил. Пошевелился кухарёнок, в себя пришёл.
- Где я? – спрашивает.
- А где ты был только что?
- Плыл по реке забвения.
- И что видёл?
- Души умерших. Много их там, тысячи, сотни тысяч. Все, кто жил на земле когда-то. И у каждой свой голос, печальный такой. Скажи, мудрый ворон, все ли после смерти в реку забвения попадают?
- Ну и вопрос ты задал, кухарёнок. Я там не был, но старая черепаха, которой тысяча лет, и непонятно, жива она или нет, говорит, что каждая душа попадает туда, где жила при жизни. Многие ведь в реке забвения и на земле живут, а иные в садах цветущих оказываются, а некоторым выпадает счастье видеть лик самого Творца.  Это философский вопрос, после поговорим. Сейчас  нужно быстрее с мёртвой земли выбираться, а то у меня  крылья немеют, рассудок мутиться.
- Я тоже хочу видеть лик Творца, и быть вместе со Златовлаской не только на этом свете, - в полузабытьи бормочет Иржи, на четвереньках уползая прочь от скалы. – Река забвения мне вовсе не понравилась.
- Златовласка – хорошая девушка. Все звери и птицы её любят. Она тоже понимает наш язык, а также трав и рыб. Хлебни живой воды, - настаивает ворон, от слабости путаясь крыльями в воздухе, сам время от времени прикладываясь к сосуду со спасительной влагой. – Чтобы лик Творца после смерти зреть, нужно быть очень мужественным, пройти все испытания, которые небо посылает, преодолеть всякое зло на земле, на искушения не поддаться. Не жалеть себя нисколечко и полагаться только на спасение свыше.
- Мне кажется, в моей жизни всё к тому идет, - еле ворочает языком Иржи. - И ещё очень важно никогда не отчаиваться. Что день грядущий готовит,  не в нашей власти вовсе.
- Верно говоришь, кухарёнок, - это были последние слова старого ворона, который сколько не держался, а таки упал без сознания на землю.
Иржи тоже отключился. Тут подлетели ворониха с воронятами и начали поливать героев живой водой. Только конь остался на месте и всё ржал, кося глазом, в волнении ожидая, когда кухарёнок и старый ворон придут в себя.
Когда Иржи открыл глаза, мир вокруг был ярким и восхитительным как никогда. Сочные краски, солнечный свет слепил глаза,  запахи дурманили разум и душу. Кухарёнок улыбнулся своим друзьям, которые в волнении склонились над ним.
- Пора возвращаться, - скомандовал он. – Злой обманщик король вовсе из ума выжил, нужно с ним разобраться.
После сих событий кухарёнок почувствовал в себе новую силу и уверенность. Он испытал смерть и возвратился к жизни. Зло, даже то, что было облачено властью, вдруг потеряло в его глазах своё устрашающее непобедимое величие. Иржи понял, что на земле правят иные законы, пусть они невидимые, тайные. Человек не может осознать их из-за краткости и тщетности своей жизни. Он не видит, как злой получает наказание в своих потомках, как могущественное и наводящее ужас рушится и развевается по ветру подобно пеплу. Теперь Иржи не боялся угроз, страданий, испытаний, разочарований. Ведь ничего не могло быть больше смерти, которую он только что пережил.
Когда путники приблизились к пределам королевства, Иржи отпустил ворона с семьёю, сердечно поблагодарив их за помощь.
- Не последний раз видимся, - ворон говорит. – На свадьбу со Златовлаской пригласишь?
- Непременно, - говорит Иржи, улыбаясь. – Мы теперь одна семья. Никогда у меня таких верных и мужественных друзей не было.
- Ладно, - смущаясь, ворон отвечает.
Вороны улетели, а кухарёнку страшно стало. Знал юноша, что король непременно снова бросит его в темницу, только теперь уже не будет повода его отпускать.
Так оно и случилось. Забрал злой старикашка сосуды с живой и мёртвой водой, к Златовласке на золотом подносе велел нести, а Иржи без объяснений в темницу бросил. И строго настрого повелел наутро, ещё перед зорькой, голову кухарёнку отрубить, чтобы к венчанию со Златовлаской со всеми старыми делами закончить.
 Лежит на жёстких нарах в темнице Иржи, на звёзды через маленькое окошечко смотрит, всю свою жизнь вспоминает. Сначала, как был безродным кухарёнком, которого всякий попрекал и несправедливо обижал, после, как иную жизнь познал, отведавши кусочек волшебной рыбы. Вспоминает Иржи необычную старушку, что чудо рыбу продала, то, как она его хлебом, вином и мёдом на лесной тропинке кормила. Дойдя до Златовласки и сияния её волос, Иржи мечтательно улыбается. Видит, как сейчас, муравьёв, птиц и рыбу, что ему помогали, мудрого короля на острове и одиннадцать прекрасных сестёр принцессы, путешествие за живой и мёртвой водой вспоминает. Смотрит Иржи, ан за это время совсем другим человеком он стал, мир повидал, себя познал. Испытания его сильнее, мудрее и выносливее сделали. И разве он мог когда-либо подумать, что сама прекрасная принцесса Златовласка его полюбит? Лежит Иржи, думает о Златовласке, так и не заметил, как уснул. И прекрасная принцесса ему всю ночь снилась.
Наутро разбудили кухарёнка поспешно, ещё затемно, и голову по приказу короля отрубили. Так и не увидел Иржи в то утро золотого сияния.
Но его не было вовсе. Юная принцесса в то утро волосы не расчёсывала, ибо сердце её страдало и томилось, как никогда в жизни. Ночью снились Златовласке страшные чёрные пауки, что свисали с потолка и ползли прямо по её кровати, кошки с бешенными красными глазами, бездомные израненные собаки. И никак сердце девушки не могло обрести покоя. Она силилась проснуться, но липкие щупальца парализовали тело. Потом Златовласка проснулась от некоторого шума и возни, которые, как ей показалось, она услышала за окном. Девушка села на кровати, ничего не понимая, вся объятая дрожью и ужасом, напряжённо прислушиваясь. Но ничего не услышала, даже ветер замер. Босая и трепещущая, Златовласка тихонечко подошла к окну.
 Дворцовая площадь была пустая и молчаливая. Предрассветная синь дремала на куполах построек, каменной брусчатке, одиноких деревьях, забытом возле кладовых возе, спящем псе. Вдалеке виднелось здание темницы. Маленькое окошко не светилось, стены были тяжелыми, мрачными,  давящими. Сердце Златовласки сжалось от жалости и нехорошего предчувствия: «Как там Иржи?» Златовласка так давно с ним не разговаривала! Последнее время принцесса часто жалела, что обрекла кухарёнка на опасные и тягостные испытания, уговорив  всё-таки вернуться к злому старому королю. Теперь она хорошо понимала слёзы Иржи на берегу острова, когда он страдал только от одной мысли, что ему придётся возвратиться. Здесь жизнь кухарёнка не стоила и ломаного гроша, как, впрочем, и жизни других. Даже её собственная душа ничего не стоила.
В королевстве жизнь была глухая, люди выглядели напуганными, забитыми, их шутки казались грубыми, даже смех был глухим и тяжёлым, без радости. Златовласка сама чувствовала себя будто в темнице, хотя жила в царских палатах. Единственным светом для её страдающей  испуганной души были воспоминания об Иржи, мысли о нём. Девушка знала, что кухарёнка посылали на остров за её кольцом, а после, за живой и мертвой водой. Она молилась за Иржи днём и ночью, но видела его только несколько мгновений перед тем, как тяжёлые двери темницы закрывались за спиной кухарёнка. С ним поступали жестоко, вероломно, не оставляя места ни для протеста, ни для борьбы, ни для возмущения.
Оттого Иржи так много плакал, когда Златовласка только узнала его. Он плакал беспомощно и обречённо, так горько, будто никакие силы ни на небе, ни на земле не могли изменить  подневольного бесправного положения, при котором с ним могли сделать что угодно. Тогда Златовласка не понимала слёз кухарёнка, но сейчас никакие слёзы не могли бы выразить  ужаса, отчаяния, возмущения, что росли в ней самой. Эти чувства камнем были придавлены ложью и насилием, которые воплощал в себе старый омерзительный король. Златовласка ненавидела, презирала и одновременно боялась его. Одна мысль о том, что он думает о ней, как о будущей невесте, приводила девушку в дрожь омерзения и панического ужаса. Конечно, Златовласка скорее бы умерла, чем стала женой  короля. Но, на что она надеялась и рассчитывала, бесстрашно и мужественно отправляясь во дворец вместе с Иржи?
О, Златовласка была необычной девушкой, и дело вовсе не в золотых волосах. Она видела сны и видения, которые её никогда не обманывали. Так, девушка знала, что однажды покинет отчий дом и прекрасный остров среди моря, на котором родилась и выросла, выйдет замуж за молодого, доброго и мудрого короля, который будет любить её как свою душу. А когда впервые увидела Иржи, поняла, что это и есть её король, ведь он добрый и мужественный,  так же, как она, может слышать голоса птиц и зверей.
Но сейчас Иржи был заточён в темницу, а она сама являлась пленницей старого жадного самодура. О, Златовласка за короткое время поняла, что в этом мире всё не так, как должно быть. Глупость, тщеславие и ложь восседает на тронах, а честь и доблесть в поругании и  бесправии оббивает пороги. Но как же тогда её сны? Неужели они могут осуществиться там, где правит ложь? Неужели это иллюзия, и сама Златовласка подвергла себя смертельной опасности, поверив им? От этой мысли сердце девушки будто погрузилось в непроглядную тьму, солнце и звёзды погасли не только на небе, но и в душе.
Но вдруг Златовласка вспомнила Иржи, то, сколько он делал и переносил ради неё, не ропща, не страшась неудачи. «Любовь и мечта не могут быть иллюзией», - подумала Златовласка. «Я буду идти вперёд, как это делает Иржи, даже через кромешную, непроглядную тьму, которая рождает только ужас и безнадёжность. Кроме снов, у меня есть Иржи, его любовь».
Но в ту ночь перед рассветом сердце Златовласки сжалось так сильно, что ей стало трудно дышать. Она мысленно обратилась к Иржи, как делала всегда, но не услышала его дыхания среди живых. Паника и горе охватили Златовласку, её мир и вера рухнули, начали таять, исчезать, как рисунок на прибрежном песке, смываемый набегающей волной. Безмолвие и немота стремились поглотить сны. Златовласке хотелось кричать, звать на помощь. Но кто может помочь, когда твой мир, художником и творцом которого является сердце, вдруг рушится, ломается под натиском жестокой действительности. Ты умираешь, ты уже мёртв, движется только телесная оболочка, которая, возможно, просуществует ещё пару десятков лет, но никто не придёт на помощь, возможно, никто даже не заметит, что под небом умерла ещё одна душа, и одной зияющей пустотой стало больше.
Златовласка искала Иржи, когда на площади началось движение, всматривалась в лица. Наблюдала за темничными дверями, в надежде увидеть кухарёнка хоть издали. Всё было напрасно. Когда в её покои вошёл разодетый и напомаженный король, она почти не слышала его слов, пропускала вопросы, была растеряна и рассеяна.
- Вероятно, это предсвадебное волнение, - сделал выводы король, который заметил расстройство Златовласки, хотя не знал его причины. – Процесс омоложения. Я готов к нему.
- Что? – не поняла Златовласка.
- Живая и мёртвая вода во дворце. Я готов пройти чудодейственную процедуру, чтобы стать ещё краше.
- Какая вода? Ах, да, - вспомнила Златовласка.
- Ох, эта девичья память, - гаденько натянул улыбку король, чтобы скрыть неловкое положение, в которое его ставила Златовласка перед подданными. Они же в свою очередь прислужливо захихикали, закрывая ладонями рты.
- Нужно отведать мёртвую воду, а после – живую, - принцесса хотела поскорее отделаться от назойливого присутствия омерзительного жениха, чтобы снова смотреть в окно светлицы в надежде увидеть милого сердцу Иржи.
- А что станет, когда я выпью мёртвой воды? – чуть волнуясь, поинтересовался король.
- Вы умрёте, - просто ответила Златовласка. – Но это будет длиться лишь миг, пока вас не окропят живой водой.
- Умру? – растерялся и разгневался король. Он минуту помолчал, сдерживая свои чувства, потом спросил Златовласку, нет ли другого метода омоложения?
- Нет, - ответила девушка. – Вы, что, боитесь? – с лёгким презрением спросила она,  давая волю отвращению, которым было наполнено её сердце по отношению к королю.
- А, если, живая вода не подействует, мой народ останется без правителя?
Придворные закачали головами, давая понять, что такая ситуация является катастрофой и ни в коем случае нельзя позволять королю рисковать своей драгоценной светлейшей жизнью.
- Таких случаев не было в истории, - устало ответила принцесса. – Но, если вы сомневаетесь, тогда испробуйте живую и мёртвую воду на ком-то из своих придворных.
Златовласка не знала, зачем говорила всё это, ведь она вовсе не собиралась выходить замуж за злого отвратительного её душе короля, будь он хоть старым, хоть молодым. Девушка задыхалась от отчаяния и тяжести, которые легли ей на плечи, она произносила слова, но сердце её было далеко отсюда. Оно отчаянно искало Иржи, и не находило его.
Услышав последние слова принцессы, придворные, что находились в опочивальне Златовласки вместе с королём, в ужасе попятились, прячась друг у друга за спиной. Никто не хотел стать тем, на ком испробуют действие мёртвой и живой воды. Король же улыбнулся, смерив их презрительным злорадным взглядом. И вдруг кто-то из перепуганной придворной челяди нашёл выход.
- Сегодня перед рассветом по вашему приказу казнили бывшего кухарёнка Иржи. Он, ваше величество, более чем мёртв. Если чудо вода оживотворит его, то нечего бояться.
Златовласка, услышав, что Иржи мёртв, чуть не потеряла сознание. Она приложила неимоверные усилия, чтобы скрыть свои чувства, а король раздражённо и гневно зыркнул на болтливого выскочку.
- Хорошо, испробуем действие воды на Иржи, - согласился он. – Тем более, я обещал его вознаградить, а то, что произошло, является нелепым недоразумением.
Тело кухарёнка было вскоре доставлено для испытания воды. Златовласка не могла без слёз смотреть на его отрубленную голову. Девушка взяла сосуд с мёртвой водой, окропила возлюбленного, и отрубленная голова вмиг приросла к телу, а после живой водой окропила всего юношу. И  тут свершилось чудо: Иржи глубоко вздохнул и открыл глаза:
- Я видел золотое сияние, - были его слова.
Кухарёнок медленно поднялся, окидывая взором удивлённых собравшихся, которые смотрели на него, как на великое чудо.
-  Златовласка! – восхитился кухарёнок, увидев принцессу, на глазах которой сверкали слёзы. – Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?
- Что ты, Иржи, я счастлива.
- Это хорошо, - улыбнулся кухарёнок. – Мне приснился странный сон, будто бы мне отрубили голову.
- Хватит разговоров, - перебил его король. – Иржи, ты можешь возвращаться к своим обязанностям на кухне. Я прощаю тебе тот кусочек рыбы, который ты съел вопреки моему запрету. Назначаю тебя главным поваром и повелеваю готовиться к великому празднику по поводу моей женитьбы на Златовласке.
Он повернулся к Златовласке.
- Я готов испить мёртвой и живой воды.
Король видел, как хорош собою стал кухарёнок. Он выглядел настоящим красавцем, и Златовласка смотрела на него с такой нежностью и восхищением. Конечно же, Иржи он не собирался оставлять в живых, но его казнь опять откладывалась. «И почему этот Иржи так не хочет умирать?» - с раздражением подумал злой старикашка. С другой стороны, кухарёнок, даже мёртвый, снова сослужил ему службу. «Нужно поторапливаться», - подумал жадный король. «Я тоже хочу быстрее стать таким же красавцем, как Иржи. Тогда все девушки будут у моих ног. Не только Златовласка, но и другие заморские принцессы и красавицы станут искать моей любви». Он схватил сосуд с мёртвой водой и принялся жадно пить из него. Вдруг почувствовал, как его руки и ноги немеют, горло сковывает железным обручём, и он уже не может отдавать приказания. Король попробовал крикнуть, но звук остановился в его гортани, скованный неподвижностью смерти. Он попытался схватиться за последний луч гаснущей и ускользающей жизни, как вдруг всё исчезло, и злой самодур с ужасом увидел жерло разверзающейся под ним чёрной бездны.
А Иржи и Златовласка стояли друг напротив друга, держась за руки.
- Ты так напугал меня, - наконец заплакала Златовласка, давая волю чувствам. – Я чуть не умерла, пока ты не приходил.
- Я ехал за зимами и вёснами, обгонял рассветы и закаты, чтобы настичь нашу судьбу.
- Ты изменился с тех пор, когда я последний раз видела тебя, - улыбнулась счастливая Златовласка сквозь слёзы. – Стал похож на настоящего короля.
- У меня были хорошие учителя, - ответил Иржи, вспомнив старого ворона.
- Король! Наш прекрасный молодой король! – воскликнул один из придворных, которые все находились в глубоком изумлении от происходящего.
 Кто-то с опаской тронул ногой лежащего на полу старого короля, который уже перестал хрипеть, весь скрючился и посинел. Убедившись, что тот умер, высказал своё мнение по этому поводу:
- Жадюга! Столько мёртвой воды выхлебал! Теперь его никакое чудо не оживит. Да и не нужно это никому – оживлять такого противного прощелыгу. Да здравствует молодой добрый король Иржи! – крикнул он.
- Да здравствует справедливый Иржи! Да здравствует наш славный король! – подхватили все с искренней радостью.
Они ненавидели старого самодура. Устали бояться за свои жизни, угождать ему и страдать от бездарного правления, которое обрекало их на нищету и лишения.
- Ты ведь не будешь больше исчезать и умирать? – спросила Златовласка, которая была так измучена волнением, что еле держалась на ногах.
- Я так часто умирал последнее время, что, наверное, буду жить вечно, - улыбнулся Иржи, обняв Златовласку.
С того времени и прошёл слух по той земле, что Иржи никогда не умрёт.
Через несколько дней кухарёнок и Златовласка сыграли пышную свадьбу, на которой пировали отец Златовласки с её сёстрами, ворон со всей семьёй, старая мудрая черепаха, которая никак не могла пропустить такого знаменательного события, много добрых простых людей и приглашённых заморских гостей. Присутствовала также крестная Златовласки, прекрасная Фея, которая однажды, превратившись в старушку, принесла во дворец волшебную рыбу с серебристой чешуёй, с которой и началась вся история. Она благословила молодых и пожелала всяческих благ. А её благословение многого стоило.
Иржи стал королём в том краю. Правил милосердно и справедливо, всегда советуясь со Златовлаской, зверями и птицами и мудрыми людьми. Ибо править землёй – тяжёлое бремя, требующее мудрости и терпения.
У них со Златовлаской родились сыновья и дочери, и у некоторых из них волосы имели золотой оттенок. Королевство при правлении мудрого и доброго, славного короля Иржи было богатым и сильным, непобедимым. Беды и болезни обходили его стороной, а слава распространялась далеко за пределы тех земель. Но вы, наверное, слышали. Нет? Как же, это было в Чехии. Давно, правда, но такое никогда не забывается. Передаётся из уст в уста много веков. Это тот редкий и прекрасный случай, когда слава одного становится славой многих.
Ещё ходили необычные слухи, что Иржи и Златовласка не умерли. Когда пришёл их час покинуть землю, они поднялись в небо и предстали пред ликом самого Творца. Но это, наверное, уж точно, сказки.