Как легко написать Абсурдисткие рассказы. Мастерск

   

Как легко написать Абсурдистские рассказы
(Литературная Мастерская)

Насколько жизнь абсурдна показал в своих рассказах Даниил Хармс! Какими удивительными произведениями он отметился и оставил след в литературе! Виртуоз абсурда, он тяготел к нему как никакой другой писатель. Не случайно его называют гением бреда и мастером эпатажа. Не только его тексты, полные парадоксов и черного юмора, но и сам его облик, поступки и стиль жизни были подчинены законам этого жанра.
Вот его рассказы для иллюстрации его творчества:

Лекция (Даниил Хармс)

Пушков сказал:
– Женщина, это станок любви, – и тут же получил по морде.
– За что? – спросил Пушков, но, не получив ответа на свой вопрос, продолжал:
– Я думаю так: к женщине надо подкатываться снизу. Женщины это любят, и только делают вид, что они этого не любят.
Тут Пушкова опять стукнули по морде.
– Да что же это такое, товарищи! Я тогда и говорить не буду, – сказал Пушков, но, подождав с четверть минуты, продолжал:
– Женщина устроена так, что она вся мягкая и влажная.
Тут Пушкова опять стукнули по морде. Пушков попробовал сделать вид, что он этого не заметил и продолжал:
– Если женщину понюхать…
Но тут Пушкова так сильно трахнули по морде, что он схватился за щёку и сказал:
– Товарищи, в таких условиях совершенно невозможно провести лекцию. Если это будет еще повторяться, я замолчу.
Пушков подождал четверть минуты и продолжал:
– На чем мы остановились? Ах да! Так вот: Женщина любит смотреть на себя. Она садится перед зеркалом совершенно голая…
На этом слове Пушков опять получил по морде.
– Голая, – повторил Пушков.
– Трах! – отвесили ему по морде.
– Голая монашка!
Но тут Пушкова ударили с такой силой, что он потерял сознание и, как подкошенный, рухнул на пол.


Вываливающиеся старухи (Даниил Хармс)

Одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась.
Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась.
Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом пятая.
Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошел на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль.


Пушкин и Гоголь (Даниил Хармс)

Гоголь (падает из-за кулис на сцену и смирно лежит).
Пушкин (выходит, спотыкается об Гоголя и падает): Вот черт! Никак об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут. (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) – Никак, об Пушкина спотыкнулся!
Пушкин (поднимаясь): Ни минуты покоя! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает) – Вот черт! Никак опять об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Вечно во всем помеха! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) – Вот мерзопакость! Опять об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь): Хулиганство! Сплошное хулиганство! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает) – Вот черт! Опять об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Это издевательство сплошное! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) – Опять об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь): Вот черт! Истинно, что черт! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает) – Об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) – Об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь): Вот черт! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает за кулисы) – Об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость! (Уходит за кулисы).
За сценой слышен голос Гоголя: “Об Пушкина!”
___________________________



Можно ли заумь, гротеск и абсурд соединить в единое целое, чтобы возникло причудливое, но правильное произведение? Оказывается, можно. Вот почему не сочувствующее, а неизгладимое впечатление от рассказов Даниила Хармса подвигло меня тоже написать в подобной манере, потому что наша жизнь кишит примерами, что она не менее абсурдна.
Автор


Повесть о Сергее Гринькове и его абсурдной жизни


Девушка с веслом

У Сергея Гринькова в голове был сплошной шурум-бурум-шалман… от фингала.
А фингал… от удара.
А удар… по кумполу.
Такое с кем не бывает?
А произошло нечто неординарное.
Гулял он по парку, было темно, деревья стеной стояли. И зацепил скульптуру ненамеренно – девушку с веслом. Встреча оказалась фатальная. Девушка мускулистая, комсомолка с крепкий орешек оказалась, то есть с твёрдым гранитным характером, настоящая спортсменка железобетонная. Держала бы весло покрепче. Так нет же. Физкультурница, а всё туда же. Тоже хочет силу применить. Ей то что, а весло пришлось Сергею в чело, бамс, и вдрызг раскололось.
Весло, то есть.
Девица – кремень, и Гриньков сам парень не промах, но плохо ему стало, муторно. Доплёлся кое-как к скульптуре – к девушке-дискоболке и приложился фингалом к диску, как к медному пятаку.
Сразу полегчало.
Но только отнимал голову от диска, как боль возвращалась.
Так в обнимку с девушкой-дискоболкой его наутро и застукали на месте.
Со стороны они являли идеальную парочку: она, пытающаяся от счастья запустить диск за мировую отметку, и он, этому воспрепятствующий, глубоко прильнувший к девушке, как будто лезет целоваться, а то и того больше – охмурить ее.
Гриньков, в окружении любознательной молодежи и смотревшей на него косо пожилой прослойки граждан, ни на какие уговоры первых – не расслабляться, быть настоящим мужчиной, а то и жениться на дискоболке, и вторых – призвать блудника к ответу, соблюсти нравственность и впредь не приставать к девушкам с дисками, решительно не реагировал, и даже оказал сопротивление, как было зафиксировано в полицейском протоколе, что он пренебрег общественным спокойствием в местах отдыха, собрал возле себя толпу несознательных граждан и бузотеров, не подчинился приказу отстать от девушки, отрицал всякое вменяемое ему преступное деяние сексуального характера и позволял оскорбления против представителей законной власти, за что в нарушение противоправного порядка в наручниках был препровожден в машину, чтобы доставить его в опорный пункт 56-го отделения полиции.
А девушка с обрубком весла стояла поодаль и смотрела с укоризной, готовая ревниво вдарить этим самым обрубком Сергею промеж глаз.


Тася и Аннета

Серьга Гриньков весь в прыщах, разбитной тёртый парень, но отличный производственник, работал на стройке стропалем. А на кране – две прехорошенькие крановщицы, две подружки, тоже прыщавые, тем не менее, все снизу лупили на них глаза. Та, что постарше с именем Тася, была наставница, выполняла контроллером команду “майна”. Другая девушка по имени Аннета, ученица у Таси, включала контроллер только на команду “вира”. Понятное дело, что “майна” сложнее и ответственнее “виры”. Серьга снизу махал рукавицей и ядрено разухабисто драл горло:
– Таська, дрянь ты порядочная, смесь гремучая, ну совсем озверела, чтоб ты от меня животом понесла и лопнула! “Майна”!
Таким простым народным языком он всегда подбадривал Тасю в работе от нежелания много раз повторять ей “Майна”.
Или
– Аннетка, скороспелка несчастная, чтоб у тебя с моей помощью живот разбарабанило с Луну! “Вира”!
Подобное он кричал от нежелания много раз повторять “Вира”.
Работа спорилась, дом рос на глазах.
Вечером шумной компашкой они тащились домой. Аннета поднимала неподъёмного Серьгу с газона и чертыхалась:
– Вот чертяка, успел набраться лишнего, кавалер называется.
Когда расстилали постель, Тася осторожно укладывала Серьгу спать, а он дёргался и бормотал:
– Таська, “майна”, “майна” помалу.
Тася издавала из себя похожий предупредительный звонок “дзынь-дзынь” и кричала на ученицу:
– Поостерегись! Груз “майна”!
Аннета еще сильнее выказывала рвение, но нарывалась на еще большую нахлобучку.
– Шальная ты, Аннетка, жизни не пробовала, крутишься под грузом, ТБ  нарушаешь. А если груз сорвется? Он не разбирается, на кого грохнуться и кого подмять под себя. Чтоб тебя раздавило всмятку!
Утром раньше всех к Серьге, думая, что эта дурёха Таська ушами хлопает, прискакала Аннета и стала поднимать его на работу. Серьга был еще тяжелый от вчерашнего.
– Серьг, Гриньк, – хлопала она его по щекам, – это я, Аннета. Давай, ясный сокол, на “вира”.
Грузоподъёмной силы явно не хватило. Из-под одеяла вылезли две руки, цепко якорившие Серьгу к себе. Затем показалась Тасина голова, которая сонно канючила:
– Плевать на работу, да, Серьг, гори она синим пламенем! Ну еще немножко, ну еще пять минут…

* * *
Аннета быстро поднималась на кран.
Счастливый случай!
Сегодня, наконец-то, она самостоятельно поработает не только на “вира”, но и на “майна”.
Докажет всем, что способна на большее.
И противной Таське, и предателю Серьге.


На капусте

Сергей Гриньков слышал, что детей находят в капусте. Решил проверить. Рабочий десант привезли прямо на капустное поле. Вид на урожай был отменный. Ровные ряды капустных грядок убегали вдаль, превращались в белые нитки и где-то там на горизонте сходились в жгут.
Бригадиры были с утра навеселе, всё шутили, но серьёзно предупредили:
– Работать не как бог на душу положил, а качественно, быстро, аккуратно, не забывать – в капусте, как говорится, дети. Отсюда, как изрекали древние, совет: “Вместе с водой не выплесните ребёнка”. От выработки – натуроплата – найдёнышами. Всё, что отыщете, ваше. По результату выпишем премию.
Предложение было заманчивое. Ради такого можно и приналечь. Сергей Гриньков стал срубать кочаны и внимательно копошиться в них, отворачивая широкие хрустящие листья.
Но детей не находил.
Зато женщины, стремительно обгоняя его, то и дело радостно возвещали:
– Еще один розовый комочек!
– И у меня “короед”!
– А у меня уже шестой чмокает губами, грудь просит, а я ему вместо неё тампон с кашей!
– Быть тебе матерью-героиней! – поздравляли ударницу.
– Ого, сколько сразу дадут талонов на продукты! – удивлялись отстающие и припускали вдогонку.
“Может, как мужчина, я не состоятельный, не способный на воспроизводство детей?” – У Сергея Гринькова закралось сомнение в своих фактических мужских возможностях, но успокоился, вспомнив, как мать в детстве частенько выговаривала назидание его старшей сестре: “Будь осторожна с мужчинами, опасайся их, им нужно только одно, после них ненароком остаются дети!”
“Интересно, сколько детей не обязаны мне своим рождением, скольким я не сумел подарить жизнь? Кто подсчитает?” – прикинул он.
Хвастаться было нечем.
В Сергее Гринькове взыграло честолюбие: “Мужчина – я, или не мужчина! Хватит Ваньку валять! Берегитесь, женщины!”
Он еще старательней попер буром по второму разу, проверил ряд, но “короедов” опять не обнаружил.
“Вот так, стараешься, спину гнешь, из сил выбиваешься, а дети изволят появляться почему-то только у прекрасного пола!”
Тоска нагоняла на него уныние, уныние тяготело на депрессию, а депрессия превращалась в стресс, и выть, выть хотелось не только на Луну.
В конце рабочего дня он разбитый валился с ног, проклиная тяжелую работу. В этот день он ничего не заработал, но понял главное, почему на полях больше женщин трудится: не мужское это занятие рыться в капусте в поиске детей – у женщин получается лучше и производительней. И стимул есть. Сама природа функционально создала их для этого дела.
Наутро Сергей не мог подняться, суставы ныли, спина не разгибалась и ноги дергались. Вот что такое каторжная работа! Он сослался на болезнь и послал вместо себя жену Тасю.
Вечером, еще с порога, довольная и счастливая, она крикнула:
– Всё валяешься, лежебока, прохлаждаешься, сил набираешься за мой счет, дармоед и дохляк. Что, кишка тонка? А я принесла охапку детей и много талонов на продукты.
“Милая Тася, чтобы я без тебя делал, как бы жил, как бы детей творил-заводил?” – с нежностью подумал Сергей Гриньков.


Случай на ЛЭП

Забралась девушка на опору электропередачи, слезть не может – страшно, вышка ходуном ходит, провода гудят, руки трясутся. Всем кричит “Снимите меня!” Люди проходят и щелкают ее из телефонов. Один смельчак залез к ней, а слезть тоже не может – боится высоты. Кричат уже двое: “Снимите нас!”. Залез третий, четвертый, и все кричат: “Снимите нас!”.
Когда залезло человек десять, Сергею Гринькову надоело их снимать на телефон, и он пошел выкладывать съемку в социальные сети.