Себе, проживающей счастливые дни. Бабочке

Темно. Я ничего не слышу. Хочется позвать людей, чтобы вытащили из этого всестороннего мрака. Но я не могу говорить. …Спасите.
Я помню тот день. День, когда я лишилась способности к нормальному существованию.
Я была обычным семнадцатилетним подростком, вечно жалующимся на свою судьбу и думающим, что весь этот мир ужасен, и меня никто никогда не понимает.  ...Наивно. Я шла по безлюдному переулку поздним вечером и размышляла о смысле жизни, когда в меня врезался автомобиль, сделавший меня на всю жизнь слепым инвалидом. Яркая вспышка света пронеслась передо мной, и я поняла, что мир погрузился в вечную темноту. Но я не сразу лишилась сознания. Встревоженные голоса, меня подняли, положили на что-то мягкое. …Все тише, тише и тише доносились до меня звуки…
Сейчас я предоставлена самой себе. Своему внутреннему миру. У меня нет особых соприкосновений с окружающими.  Лежу целыми днями в постели, меня кормят «с ложечки», иногда вывозят на коляске. У меня улучшились обоняние и осязание. Я могу почувствовать самое тихое дуновение ветра, которое не почувствует ни один человек на свете, разве что только такой же, как я. Все как в фильме. Только преимуществ и особого проку от этого я пока не заметила.
…Очнулась я в больнице через несколько дней. По крайней мере, я определила это по доносившимся до меня разговорам.  Ко мне приходили мои родители. Мама рыдала так сильно, будто меня больше не было на свете. Папа молчал, я чувствовала запах сигарет, тянувшийся из его рта. Он не проронил ни слова. Так я пролежала в больнице целый месяц. Родители редко навещали меня из-за работы, однако я часто ощущала присутствие отца в моей палате. Каждый раз, когда они приходили вместе, я осознавала, что мое одеяло остается мокрым от слез матери. Весь первый месяц мне не разрешали говорить. Но однажды в одно из посещений мамы и папы мне позволили попробовать. Я попыталась открыть рот. Но у меня не получилось выдавить и звука. Я решилась сделать еще попытку. Нет.  Еще раз. Нет. Еще раз. Еще. Еще. Еще. НЕТ! Все бесполезно! Я слышала врачей, убеждавших родителей, что я просто не до конца оправилась, но сама я все знала. Это бесполезно.  По всей вероятности, я испытала сильный шок, вследствие чего лишилась способности говорить…
Я научилась различать людей по запаху и по их прикосновениям. Я придумываю им имена. Иногда это бывают довольно обидные прозвища. Я сужу людей по тому, как они дотрагиваются до меня. Также определяю пол человека. Случаются и трудности.
... « Доченька, прости нас. Мы больше не можем» … Тогда я плакала. 
«Мама и папа больше не придут» … «Они решили забыть тебя, уехав в чужую страну»  Кап-кап. Слезы. Больше я не буду слышать. Пусть в больнице трещат: «Есть подозрения, что эта пациентка потеряла слух, так как испытала сильное моральное потрясение» Пусть. Мне все равно. Я вас не слышу.   Я не хочу вас слышать.
Мой организм стал настолько чувствительным, что теперь я умею различать людей даже по их шагам. Только какого нормального человека радуют такие вещи, если он – слепой, глухой и немой? Ах да. Еще и инвалид.
 В последнее время меня стали посещать странные думы. Я хочу умереть. Мне страшно жить в одиночестве. Среди своих мыслей и вечной тишины. В моей жизни вообще нет смысла. Я ничего не могу делать. Я понимаю, что все эти детские комплексы, пустые переживания делают нашу жизнь бессмысленнее. Нужно научиться доверять Богу. Но это так трудно. Все же смерть – самое лучшее, что я могу представить себе сейчас.  Да я и раньше  много об этом думала.  Хотела покончить жизнь самоубийством. Только сейчас я осознаю, что это было глупой тратой времени. Целых 17 лет исчезли в темноте.
Плохо. Очень плохо. Душа стала холодной и твердой, как лед. И прозрачной. Я и так была пессимисткой, так сейчас вообще ни на что не надеюсь. Думаю, даже если бы я оказалась на необитаемом острове после кораблекрушения, это было бы и то лучше. Ведь тогда я могла бы жить с верой в себя, и мое времяпровождение не было бы столь бесполезным. А сейчас уже прошло много лет после того несчастного случая. А я еще лежу на больничной койке.
Среди всего больничного персонала я с нежностью выделяю только одного человека. Я знаю Его настоящее имя, так как успела «встретить» Его, будучи только слепой и немой. Он – единственный, кто обращается ко мне с лаской, кто пытается утешить и прикасается ко мне так, что я чувствую себя лепестком розы в Его руках. Он – мой друг. Он мой ровесник, студент-помощник в этой клинике. Он часто приходит ко мне, проверяет мое самочувствие и разговаривает со мной, это я знаю по слабо колеблющемуся  воздуху, так бывает только тогда, когда люди что-то говорят спокойным тоном. Его зовут Дрейк. Я не знаю, как Он выглядит, но постоянно рисую Его внешность, прибавляя все новые и новые детали. У Него темно-русые волосы, зеленые глаза, Он часто улыбается. Иногда мне даже кажется, что я Его придумала, настолько Он идеален. Я люблю Его. От Него всегда  пахнет ореховым мылом, которое я всегда покупала в своей «прошлой» жизни. У Него большие кисти рук, они всегда теплые и согревают душу, а это точно значит, что у Него большое доброе  сердце. Он сильно волнуется обо мне. Я часто с грустью думаю о том, что если бы судьба была более милосердной, то обязательно свела нас вместе. Еще мне снятся отрывки жизни, где мы бежим вместе под  дождем, схватившись за руки, и звонко смеемся. И потом, когда просыпаюсь, представляю все это, и уже становится не так одиноко. Я не знаю, что Он думает обо мне, но я, как это не странно и наивно, люблю Его. Мне не мешает то, что я… Я бы отдала все, чтобы быть с Ним.
Однажды в одно из Его посещений мне неожиданно стало плохо, врачей рядом не было. Он тоже почувствовал мою боль внутренне, начал звать медсестру, но она долго не приходила. Тогда Он аккуратно поднял меня к себе на руки  и куда-то понес. Я сильно испугалась и в то же время смутилась и стала сопротивляться. Но Он крепко держал меня. Я была настолько агрессивна, что укусила Его, по-моему, в плечо и тут же потеряла сознание.  Это был самый счастливый момент в моей жизни. Оказывается, что даже в таком состоянии, как у меня, бывает романтика. Все точно, как в кино. Даже на меня обращают внимание мужчины.
Но это не значит, что я больше не хочу умереть. Когда Дрейка нет рядом, меня поглощает тоска, и кругом появляется тьма, кромешная тьма… Страшно. Но никто не вытащит  тебя отсюда. Даже Дрейк. Он не сможет быть всегда рядом. Да и я не так сильно люблю его, чтобы отказаться от смерти. Но мое письмо начинает превращаться в прелюдию моих чувств к Дрейку. Это ненужно мне. Дело в том, что я никогда и ни ради кого не останусь жить. Теперь точно. Никогда.
Когда я еще могла слышать, Дрейк говорил мне, что окончит университет и будет работать здесь врачом. Ради меня. Я так думаю. Я хочу  успеть уйти на тот свет к этому моменту. Незачем Ему работать в этой огромной злой больнице, где точно не найдешь положительных эмоций и  здоровых людей.
Я потерялась во времени. Это самое страшное из всего, что я рассказала. Я не знаю, сколько мне лет, как я выгляжу, может, вообще весь мир уже погиб, и я все придумываю.
Все. Вроде бы все.
Мне часто снится один и тот же сон в последнее время. У меня есть крылья, и я порхаю с одного цветка на другой. Танцую в воздухе. Я – Бабочка. Заглядываю в гости к Ромашке и попадаю в родную страну. Там отыскиваю родной город, сразу замечаю мою клинику, заглядываю туда, вижу себя, лежащую на больничной койке, рядом сидит, плачет мама, папа курит у окна, меня посещают врачи. Неожиданно они все исчезают, из моих глаз капают слезы, и в палату осторожно входит молодой человек довольно приятной внешности, садится рядом и берет меня за руку, говорит: «Меня зовут Дрейк. Приятно познакомиться. Я – сирота. Я понимаю, когда тебя бросают родители, это тяжело» Затем он поднимает меня на руки и опускает на пол, как бы уча первым шагам. И вдруг у меня открываются глаза. Я прозреваю. Из тела Бабочки я медленно перелетаю в свое обычное «прозревшее» тело.  Ко мне возвращается голос. Я улыбаюсь и вытираю слезы. Делаю первый шаг, покачиваюсь и падаю в объятия Дрейка. Мы смеемся. В палату входят родители, мама падает в обморок, папа ошеломленно смотрит на нас с Дрейком. Я ухожу из объятий Дрейка, делаю еще один шаг и вдруг понимаю, что уже могу побежать. Я бегу к отцу, он прижимает меня к себе и плачет. Мама приходит в себя, крепко обнимает меня, рыдает, целует, гладит по голове! Все мы счастливы! Тут в окно кто-то кидает камень, окно разбивается на тысячу осколков, и выглядывает Бабочка. Она подает мне ладонь, я хватаю ее, за меня хватается Дрейк, за ним мама и папа, а затем весь больничный персонал! Мы летим по небу все вместе, прицепляя к себе каждого жителя нашего огромного города.

От Сильвии Харрисон.
Местоположение неизвестно.