Когда родители спят

Завтра должна была быть суббота. Во всяком случае так обещал календарь. Об этом свидетельствовала и царящая в нашем офисе имитация бурной деятельности, ИБД, как говаривали еще в советские времена, поскольку всем уже было не до корпоративных преференций. В своих мыслях все были уже далеко, кто где, но только не на работе.
Надвигались последние предновогодние выходные, и тем  более чувствовалась эмоциональная раскрепощенность окружающих.
Я же последние рабочие минуты рыскал в интернете, пытаясь найти, что-нибудь интересное для детей и планируя организовать завтра культ-поход куда-нибудь, куда угодно кроме магазинов.
Время пикнуло и толпа опьяненных предвкушением свободы сотрудников ломанулась к дверям в призрачный мир своих собственных иллюзий.
Так и не найдя ничего путного, но поддерживаемый надеждой все равно куда-то вырваться завтра из круговорота домашней рутины, я тоже покинул офис. Глянув краем глаза на окна и отметив, что свет все же в спешке потушили, я направился к своей машине.
Открыв дверцу и подняв капот, замкнул провод на батарее. Включилась давно сошедшая с ума сигнализация, которая и заставляла меня каждый раз закрывая машину отключать батарею. Уловив момент между сменой тонов воя сирены, когда какие-то контакты размыкались, включил двигатель и страшная песня тревоги прекратилась, перестав привлекать внимание прохожих. Починить сигнализацию стоило бы больше, чем купить "новую" подержанную машину.
Глянув в зеркало заднего вида на уходящую рабочую неделю, я рванул в вечерние сумерки. Скорее домой!
Жена открыла дверь и улыбнувшись, быстро унеслась обратно на кухню. Весть об остывающем ужине, отрицание пробок как причины задержки, указание куда повесить пальто, напоминание о предстоящем в понедельник родительском собрании и еще что-то неразличимое повисло в коридоре словесным шлейфом, который я должен был разобрать и принять к сведению пока разденусь и дойду до кухни.
Дети уже сидели за столом и были на полпути к вечно недостижимой цели – противоположному краю тарелки, на который отодвигалось компромиссное решение, в виде всего понемногу.
- Завтра придет папа, – сказала жена, причем так, как будто это должно было случиться впервые.
- Маша, ведь мы собирались с детьми куда-нибудь вырваться, – предчувствие невозможности этого трагично звучало в моих словах.
- Ничего. Вырвемся в другой раз. Ведь ты все равно не придумал еще куда, так что причин для расстройства быть не должно, – поставила точку жена, одновременно поставив передо мной тарелку с  гречкой и тушенкой.
Открыв холодильник и достав наполовину наполненную бутылку водки, сохранившуюся с прошлых выходных, я взял оправданную паузу.
Дети ели молча, стараясь не нарушать естественный ход событий, ожидая новостей, планов и расспросов.
- Маш, но ведь он может придти к нам в следующую субботу, – попытался начать вялое наступление я.
- До следующей субботы еще дожить надо, – сказала жена так, как будто вероятность застать следующие выходные будучи живыми была ничтожно мала.
Типично женская тактическая уловка – высказать клише-обобщение, опровержимость которого с такой очевидностью представлена известными обстоятельствами нашей жизни, что их пречисление в словах было бы высшей формой занудства.
– Да и Новый Год в следующую субботу, так что папа так и так придет,  – добавила жена, будто делая контрольный выстрел.
Я выпил и  не скривился.
Холодная жидкость, едва прикоснувшись к створам моего многострадального от споров со всеми горла, приятным огоньком вспыхнула под ложечкой и поднявшись парами по гортани навстречу щепотке кислой капусты, такой же холодной, какой мгновение назад была сама «огненная вода», наконец разлилась по желудку согревающим мужскую душу теплом.
Когда я пью водку, я всегда чувствую себя индейцем, которого братья по разуму, от этого самого разума хотят отвлечь с помощью «огненной воды». Поэтому после первой рюмки всегда оглядываюсь на ближайшие обстоятельства жизни и вспоминаю  удалось ли благополучно отложить все на послезавтра с тем, что возможно завтра я ничего откладывать или перекладывать буду не в состоянии, хотя и никогда до такого состояния не дохожу с тех пор как женился.
Не дохожу, но все равно оглядываюсь, так надежнее.
Дети доедали. Под аккомпанемент нашего с женой обмена мнениями они наперебой рассказывали о том, что было в школе, не забывая давать «информацию к размышлению» для облегчения нашего родительского понимания их жизни, которая по их мнению проходит на передовом фронте времени, а не в отсталом тылу, где мы, родители, как они считают, безнадежно зависли.
Такое их мнение приходится время от времени опровергать, задавая вопросы, которые не требуя мгновенного ответа, оставляют их надолго в задумчивости, показывая, что есть еще порох в родительских пороховницах, и мы, если и зависли в тылу у времени, продолжаем держать руку на его пульсе, и, если и шагаем позади, то все равно в ногу с ним.
Слушая детей и тщательно пережевывая еду, покорившись расслабляющему действию алкоголя, я обдумывал как мне начать тему давно меня мучившую, но не получавшую повода для обсуждения.
Тема была деликатная и касалась именно этих приходов жениного отца.
Человек он был совершенно обычный. Будучи на пенсии, подрабатывал во вневедомственной охране, что-то там сторожил не очень существенное.
Но я относился к нему с уважением, за его личностные качества, которые в своей совокупности характеризовали его как человека исключительно доброго и порядочного.
И хотя между нами не было особо теплых родственных отношений, чувство единения присутствовало. Уверенность друг в друге как в родственниках была принята нами по умолчанию.
Когда он приходил, наша беседа сводилась в основном к констатации фактов подтверждающих, что наша с его дочерью и его внуками жизнь стабильна и «голод и холод» нам в ближайшем будущем не грозит.
Потом он послушно, но без комментариев выслушивал мои новые идеи касающиеся мирового переустройства, поднимал со мной рюмку за всех тех, кому хуже чем нам, с пожеланиями им надежды и удачи, еще одну за успехи внуков, предварительно выслушав с расспросами, но без критики об их успехах и неудачах, потом еще одну за нас с женой, получив мои чистосердечные заверения о том, что у нас все хорошо и ...  И шел спать ...
Это был ритуал. Папа, как я его тоже называл, никого не спрашивал где ему лечь, не будет ли он мешать тем, что мы вынуждены будем соблюдать тишину, не спрашивал о наших планах на остаток дня и не сообщал нам, когда его следует разбудить.
Он просто ложился на диване в гостиной, предварительно медленно выкурив папиросу с таким чувством удовлетворения на лице, что у меня возникала невольная зависть по этому поводу. У самого у меня, как показывали утренние и вечерние осмотры в зеркало такого чувства на лице никогда не отражалось.
Выкурив папиросу, на балконе, при закрытых дверях, поскольку я бросил курить когда женился, сразу и окончательно исключительно под влиянием жены, и уж конечно чтобы не отравлять внуков, папа ложился и засыпал.
Дети садились за уроки, жена отправлялась в нашу спальню читать, а я садился на кухне за комп проверять на прочность новые умозрительные модели мироздания, возникающие в моем воображении под влиянием нагрянувшей тишины и выпитой за обедом водки.
С виду все как обычно занимались своими делами, но внимательный наблюдатель отметил бы, что на самом деле все охраняли сон папы-дедушки, уделяя внимание более не тому, что делали, а как делали, стараясь его не разбудить.
Через два с половиной, может три часа папа просыпался и мы оживали, ставили чайник, доставали все, что было сладкое и садились пить чай.
После чая отец жены еще какое-то время беседовал с ней и внуками, выслушивая наставления  первой и пожелания вторых, и горячо пожав мне руку уходил, категорически возражая против того, чтобы мы его провожали.
И вроде бы чудесно был проведен день, но оставался глупый вопрос. Неужели нельзя выспаться дома?! Можно ведь придти и быть в гостях, проводя время как угодно, но не во сне?!
Зачем идти к родственникам, к детям, спать?!
И вот этот давно мучавший меня вопрос я и решился наконец задать жене.
- Маша, ты извини конечно, я очень уважительно отношусь к твоему отцу, но если сопоставить время нашего с ним общения и его дневного сна у нас во время визита, то вывод напрашивается сам собой: папа приходит к нам спать. – На моем лице было выражение объективности и уверенности в своей правоте, смешанное с горечью от бестактности, по необходимости допущенной по отношению к  дорогому человеку.
- Тебе что, Венька, жаль, что отец у нас поспит? – Жена смотрела на меня так, как владелица дорого ювелирного изделия смотрит на него, вдруг заподозрив, что изделие подменили.
- Мне не жалко, Маша, ты не передергивай, пожалуйста. – Я чувствовал, что краснею. – Мне не понятно, ведь он же не общается с нами во время сна, он же просто спит. – Мои уши пылали от стыда. – Если он спит, то какая ему разница где?
- Не знаю, Вень. - Вдруг осела жена.
Дети молчали. Они вдруг сами увидели всю несуразность и ситуации, и дедова сна, и моего раздражения, и формальной справедливости моего вопроса.
Наверное, это была ситуация, когда если есть какая-то накипь отношений между домашними, эта накипь выходит наружу ужасной грязной пеной, спровоцированная невозможностью ответить на довольно простой, но в то же время каверзный вопрос.
Но у нас накипи не было.
- Наверное ему так надо. – Жена одним махом перенесла всю ответственность на отца, набросив на  надвигавшуюся драму покрывало тайны.
- А спросим у деда! Завтра. – Предложил младший со всей свойственной ему непосредственностью.
- Таких вопросов прямо не задают, это бестактно. – Жена приготовилась объяснять, почему бестактно, но вопроса не последовало, видимо сыну было ясно почему.
Образовалась естественная пауза. Все раздумывали ...
Налив еще немного водки, я выпил и сделал вид, что сосредоточился на ужине.
Медленно доедая кашу, я попытался представить себя, что вот я стар, что мои дети выросли и обзавелись семьями. Конечно я представлял, что у них все хорошо, что они счастливы, то есть живут не в горе. Представлял, как я хожу к ним в гости, по субботам, например, как меня кормят обедом, рассказывают, что и как, убеждают, что у них всё хорошо и в ближайшем будущем перемен к худшему не ожидается, как мы выпиваем за все их успехи, выпиваем за всех тех, у кого временно, а на это хочется надеяться, успехов нет, обмениваемся надеждами и подбадриваем друг друга в верности им, и как после сытного обеда и убедившись, что у детей все в порядке, мне скорей всего захочется прилечь в этой обстановке спокойствия и уверенности и заснуть ненадолго.
Это было честное признание самому себе, совершенное непосредственным ходом моих же размышлений.
И я подумал, что если бы мне довелось выбирать в какой обстановке заснуть навсегда, когда песок моей жизни будет исчерпан, я бы не задумываясь выбрал сон в этом окружении дорогих мне людей, у которых все благополучно хотя бы сегодня и завтра.
И я вдруг понял, что дед приходит к нам как бы репетировать свой уход, репетировать свою смерть, репетировать её в окружении и обстановке, в каких ему хотелось бы уйти, навсегда запечатлев их в своей душе, как счастливый конец книги его жизни.
Я посмотрел на своих. На моем лице наверное отразилось полное овладение ответом на мною же ранее поставленный вопрос.
Это понимание было таким полным и, видимо, так явно отразилось на моем лице, что никто не стал ни о чем спрашивать. Моим было достаточно того, что я понял сам, а значит если будет надо, и когда будет надо они тоже поймут. Наверное это и есть взаимопонимание, когда понимает один, а ясно становится всем.
- Завтра мы будем принимать деда. – Сказал я с торжественностью, с какой говорят о предстоящем дне рождения. –  Утром купим ёлку,и пока дед будет спать после обеда, мы её нарядим. А в воскресение куда-нибудь вырвемся, может даже на каток рванем, на тот, где мы с мамой познакомились.
Жена теперь уже смотрела на меня, как смотрят на подарок в ожидании разрешения его распаковать. Дети сияли радостью от того, что проблема разрешилась так легко и к удовольствию всех.
- Ну, за деда! – Я поднял последние пятьдесят граммов и обвел всех счастливым взглядом.
Затем мой взгляд упал на висевший на кухне календарь, где между завтрашней датой и словом «суббота» заботливой рукой жены было написано:  придет папа.


Рецензии
Хороший, добрый рассказ. Актуален для многих семей.

Валерий Максюта   18.09.2011 13:29     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв, Валерий.
Рад, что Вам рассказ понравился.

Иъ Лю Ха   18.09.2011 13:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.