Предупредительный выстрел

Бывший шахтерский городок возник внезапно из-за поросших низеньким сосняком скал. Бывший, потому что шахты уже лет десять как закрыли, и из городка шахтеров Калдан превратился в город стариков, отморозков и безработных.
 
Убогость и запустение царило во всем. Улицы пыльные и плохо досмотреные. Домишки давно некрашенные, с немытыми окнами. На улицах стоят кучками сутулые подростки и курят дурь. Переваливаясь неспешно идут куда-то толстые, низкорослые и узкоглазые индейские бабы и девки на непропорционально тонких ногах. Несколько темных и мрачных питейных заведений, в которых вульгарно оштукатуренные телки, некачественно перекрашенные в «блондинок», подают дрянную еду и в меру тошнотворные напитки. В этих пахнущих моющими средствами и перегаром кабачках часами сидят высохшие старички с венгерскими, польскими, словацкими и украинскими фамилиями. Сжимают дрожащими руками стаканы с водянистым пивом и обсуждают спортивные события. Часто вспоминают матчи двадцати-тридцатилетней давности - «когда за нас тут еще Джон Качура играл…» и эти вот старички были загорелыми, мускулистыми парнями, пили пиво и вискарь, не считая бутылок, водили здоровенные траки и трахали девок – только не таких, что здесь служат, а высоких, стройных с выгоревшими волосами до задницы... Да... были времена! А теперь все в прошлом. Городишко просто доживает...
 
Трясясь по ухабам Калдана за рулем полноприводной «Тойоты», я поймал себя на мысли, что меня всегда что-то притягивало в таких занюханных городишках Северо-Запада. Напоминают они мне что-ли что-то? Да может и напоминают, но только что? Восточную Сибирь? Дальнее Подмосковье? А может латгальскую или польскую глубинку? Эх-х! Да мало-ли что, но безусловно что-то такое свое или бывшее когда-то своим. Ну не вгоняют меня в депрессию ни эти домишки, ни улицы запущенные, ни эти старики, ни даже эти похожие на дешевых шлюх телки.
 
Многие говорят, что моя нынешняя работа – это просто копание в человеческой грязи, да еще и рискованное копание. Из этой грязи можно и пулю получить. Можно конечно. Это и правда - как приводить в порядок помойку, в которой возможны острые осколки стекла. Ну ничё! Мы в перчатках работаем... хе-хе...
Но можно на работу и с другого угла посмотреть. Как говорила когда-то Гунта (моя первая девочка – или не первая? Не-а... первая!), поездки в провинциальные городишки можно считать частью проекта «Познай свой край». Точно. Так оно и есть. Сколько ж ты краев так познал, а? Краевед, мать твою...
 
Но так или иначе я приехал в Калдан для беседы со свидетелем по старому делу. Клиент несколько лет назад был осужден за изнасилование с последующим убийством, которого похоже не совершал. Просто местные полицейские имели на него зуб. А родственники долго раскачивались, прежде чем решились подать на пересмотр дела. Трудно такие дела реанимировать. Все уж быльем поросло, но... тут как раз моя задача. За то мне и деньги платят.
 
 
 
Домик Рона Грабовски я нашел без труда. В таких маленьких городишках все всех знают. Парень на бензоколонке четко проинструктировал: три блока вперед, потом направо – до перекрестка, где припаркован синий грузовик. Там еще раз направо. Это и есть его улица, на которой живет «старина Рон». Синий грузовик... они тут даже знают, что этот грузовик там до сих пор припаркован и никуда не тронулся. Ох эта мне «милая провинция»...
 
В доме у Рона царил полный бардак. Все завалено каким-то хламом – бывшей мебелью и бывшими запчастями от разных машин и механизмов, кучи пустых бутылок; какие-то пакеты, паутина по всем углам, провисшие, деформированные солнцем грязно-розовые пластиковые жалюзи на окнах... Я снял с него показания, которые может быть помогут вытащить клиента из тюрьмы, после чего Рон вознамерился побеседовать со мной «за жизнь» и даже сварил бледную, омерзительного вкуса кофейную бурду. Я как всегда поддержал эту инициативу Такому стареющему, одинокому безработному месяцами не с кем перекинуться словом. То есть можно конечно сходить в паб (один из уже описанных кабаков), но там уже все всем и всеми перессказано и потому разговор уже не интересен и не нужен. А если с ним поговорить, глядишь – всплывет еще какая-нибудь важная информация. А может и не всплывет...
 
-         Да, знаю я, каково это – сидеть ни за что, - начал «душевный разговор» Рон. – Сам четыре года в Пендлтонской тюряге оттарабанил.
-         И ты, старина, тоже? – удивился я, - А за что, если не секрет конечно?
-         Да какие там секреты! Ни за что!
-         О'кей, Ронни, я конечно понимаю, но... Что они тебе инкриминировали?
-         Да ничё они мне не ик- инкар- ... Ничего они не кремировали! Вот за то, что было, просто взяли и упекли, засранцы! – Рон что-то вспомнил и начал злиться.
Я решил не настаивать, но он сам вдруг начал рассказ о том, как работал на «четвертой шахте» и как однажды приехав домой на полчаса раньше обычного застал свою тогдашнюю подругу в постели с «этим дебилом Чарли Бромбергом».
 
-         Я ничего не сказал, - перешел Рон к описанию развязки, - просто тихо вышел к своему траку, взял из-под заднего сидения карабин, перезарядил, вернулся в дом и... дал им предупредительный выстрел. Чтоб знали, уроды, значит!
-         Ну и что? – не вытерпел я.
-         Ну и ничего! Вот за этот выстрел и посадили меня.
-         Рон, извини меня конечно, но за это не сажают даже сейчас, - мне стало уже интересно.
-         Ну как не сажают, - возразил Рон, причем лицо его из злобного вдруг стало довольным, - Еще как сажают! Ему же, Чарли-то, пулей яйца почти совсем оторвало!
 
Наступил вечер. Я не спеша возвращался домой, оставляя за спиной Калдан – бывший городок бывших шахтеров, доживающих свой век в старых, некрашенных домишках за водянистым пивом и кофейной бурдой, чью тихую, унылую жизнь нарушают разве что редкие бейсбольные матчи и и иногда еще более редкие «предупредительные выстрелы».
 
1 мая, 2003


Рецензии