Имя...

И возрадовался мир, когда родился новый царь. Маленький, обычный, не чем не отличавшийся от других детей, это был просто малыш. Действительно на самом деле все было просто, просто родиться, просто вырастить, просто стать тем, кем он был. Не просто было только понять, зачем это нужно и почему так все случилось. Родился бы он в семье крестьянина и что бы было тогда? Да не чего те же руки те же ноги только держали бы она не скипетр и державу, а плуг и косу. Так в чем разница скажете вы и для чего это все было сказано, лишь для того что бы объяснить вопрос которым с самого своего рождения и становления маленькой детской ножка на персидский ковер задавался царь. Он рос правил с толком и народ его любил, вот только он не любил себя, потому, что был очень одинок и, имея безграничную власть желания, понимал всю свою замкнутость и загнанность в угол. Углов было очень много. Непосильный труд осознания собственного сознания творил он, когда размышлял об этом вопросе. Но однажды в его двор пришел молодой человек, потрепанный грязный. Стража пропустила его к царю, потому как царем и тот был. Завелся разговор у них, о  спорах, о чести, о дворе, о быте, о споре. Спор о споре продолжался долго очень долго. Они уже состарились и затем скончались, не окончив свой разговор. Когда царь умирал, он думал, что это все было? Может это просто сон, причуда или какая-то не понятная глупая и бессмысленная игра? Кто этот человек, с которым я спорил все жизнь свою, кто он был? Да, а кто был собственно я? Как меня звали? Не помню имени, которое дали мне в день, когда я родился, я не помню его. Я забыл…. Забыл в тот миг, когда шагнул на персидский ковер, с тех пор я просто был царем королем венценосцем, а теперь я есть не кто. Обидно умирать, не зная себя…. Он умер, но с небес смотрел на свой мир и слышал постоянно одно и тоже. Царь умер, да здравствует царь. И только тогда он понял, в чем разница и в чем плата персидского ковра, царю не нужно имя, ибо царь всегда жив, меняется лишь тот крестьянин, который тянет его плуг, и только тогда он понял, почему тот молодой человек тоже был царем, и только тогда он понял, что есть быть… но не кому это не сказал, ибо быть он уже не мог.