Последний рыцарь королевства

Его не зря сравнивают с рыцарем, несмотря на то, что жил он на самом закате галантного века. Ведь истинный рыцарь видел свой главный долг в беззаветном служении королю и Даме сердца.

Ханс Аксель фон Ферсен занимал пост верховного маршала Швеции и являлся самым высокопоставленным представителем шведского общества после членов королевской семьи. И всё же граф фон Ферзен был гораздо масштабнее, чем просто ключевая фигура шведского дворянства.

Ему выпало жить в эпоху великих революционных потрясений, и в эти неспокойные времена он стал активным действующим лицом на арене мировой истории [Fersens]. В течение жизни Ферзен принял участие в трёх революциях и обрёл широкую известность далеко за пределами своей родины: кто-то его люто ненавидел, а кто-то почитал как благородного героя. Да и как могло быть иначе — ведь ему едва не удалось изменить ход всей европейской истории!


АРИСТОКРАТ ДО КОНЧИКА НОГТЕЙ

Граф Ферзен принадлежал к старинному шведскому дворянскому роду, корни которого уходили в Германию (к фамилии фон Верзен / von Veersen). То, какой колоссальный вес Ферзены имели при дворе, доказывает красноречивый факт: брат шведского короля официально просил руки сестры Ханса Акселя — графини Софии фон Ферзен.

Практически любой отец с радостью согласился бы на столь престижный союз, ведь политические и финансовые преимущества были очевидны. Однако гордый граф Фредрик Аксель фон Ферзен-старший, фельдмаршал Швеции и герой Семилетней войны, ответил брату монарха решительным отказом.Почему он это сделал — по сей день остаётся исторической загадкой. Впрочем, этот дерзкий поступок ничуть не навредил Ферзену-старшему (1719–1794), ведь он и без того являлся главой самого могущественного и сказочно богатого клана в стране.

Быть может, именно фамильная гордость не позволила ему выдать любимую дочь за незрелого и не отличавшегося умом принца?

Глава рода Ферзенов мог обеспечить своим детям блестящее будущее и без монаршего родства.Родовая гордость с самых ранних лет прививалась и Хансу Акселю, который родился 4 сентября 1755 года. Отец позаботился о безупречном качестве образования сына, на которого возлагались огромные надежды — как-никак он был главным наследником «династии». Но важнее всего было то, что внушал ему отец: «Служить нужно не столько короне, сколько стране и справедливости», а «главный долг человека — не перед правителем, а перед собственной совестью».

Немалая часть домашних занятий была посвящена культуре Франции, к которой Ферзены всегда относились с особой теплотой, традиционно выступая её союзниками на геополитической арене. Молодой граф должен был продолжить эту семейную традицию.В ту пору в высшем свете было принято давать юношам классическое европейское образование, согласно которому отпрыск знатного рода получал знания и навыки в нескольких ведущих государствах. Из мальчика растили будущего дипломата, которому было жизненно необходимо лично познакомиться с культурой и традициями разных стран.

Сначала четырнадцатилетнего подростка отправили к Брауншвейгскому княжескому двору, где он брал частные уроки. За этим последовало долгое и увлекательное путешествие в Швейцарию и Италию.


ВТОРАЯ РОДИНА И КРУШЕНИЕ МАТРИМОНИАЛЬНЫХ ПЛАНОВ

И, наконец, осенью 1773 года граф оказался в стране, которая стала для него второй родиной и судьбой, — во Франции. Здесь подходило к концу его военное образование и начиналось вхождение в изысканную придворную жизнь. Ферзена, где бы он ни появлялся, встречали с исключительной теплотой. Он был отлично сложен, обаятелен, а природный интеллект и благородная серьёзность выгодно выделяли его на фоне легкомысленных версальских щеголей. Разумеется, такой юноша не мог не привлечь к себе пристального внимания противоположного пола. Женщины искренне восхищались им, и он платил им взаимностью.

И вот однажды на роскошном придворном балу-маскараде Аксель увидел очаровательную молодую особу, лицо которой скрывала маска. Незнакомка настолько заинтриговала его, что он всерьёз стал подумывать, не завести ли с ней лёгкий роман. Каковы же были его разочарование и шок, когда таинственная дама открыла лицо: она оказалась дофиной Франции, а всего через несколько месяцев — её полноправной королевой. Должно быть, в ту секунду Ферзен горько пожалел о невозможности этого союза, ведь Мария-Антуанетта была чудо как хороша… и абсолютно для него недоступна.

Последним пунктом в затянувшемся образовании шведа стал Лондон. Здесь молодой аристократ впал в полное недоумение — насколько же всё в Англии отличалось от привычной ему Франции! Местные порядки показались ему унылыми и скучными, а вольное поведение английского народа — по-настоящему странным. Монарх в Великобритании не пользовался тем священным благоговением, которое было нормой в странах с абсолютной властью, и сам король Георг III считал это в порядке вещей. Консервативный Ферзен поразился этой «опасной свободе» англичан и искренне удивлялся, как подобное политическое вольнодумство до сих пор остаётся безнаказанным.

Впрочем, остановка графа в Лондоне преследовала не только образовательные цели. Отец Акселя твёрдо решил женить наследника на знатной леди из одной из самых богатых и влиятельных семей Англии. Тем не менее до помолвки дело так и не дошло. Завидная британская невеста сочла невыносимой саму мысль о переезде в далёкую холодную Швецию, где зимой так поздно светлеет. Сватовство окончилось ничем, освободив сердце Ферзена для его главной, роковой любви.



«АХ, ЭТО СТАРОЕ ЗНАКОМСТВО!»

Ферзен вернулся на родину, но какая-то неведомая сила неудержимо тянула его обратно во Францию. Спустя два года он уступил этому стремлению, надеясь задержаться в Париже надолго. Во Францию он прибыл в чине офицера, что было традиционным для мужчин его знатного рода.

Ступая по зеркальному паркету Версаля, граф, конечно, и не надеялся, что его узнают. Столько лет прошло! Не верил он и в то, что дама, о которой он тайно думал все эти годы, помнит их мимолётное галантное «приключение» на маскараде. Но, как оказалось, она не забыла.

— Ах, это старое знакомство! — вспыхнули от искренней радости синие глаза эмоциональной Марии-Антуанетты.

Ферзен был поражён, но это признание окрылило его: сама королева выделила его из толпы придворных. Молодых людей неудержимо тянуло друг к другу, и это было заметно невооружённым глазом. Мария-Антуанетта даже не пыталась скрыть, что безоговорочно предпочитает этого статного чужестранца французскому окружению. Она горячо интересовалась им, его мыслями и «его прекрасной Швецией». Граф мгновенно стал одним из самых блестящих кавалеров её интимного кружка, а сама королева считала его своим ближайшим другом.

Возможно, этой душевной близости они были обязаны схожему положению: королева-австрийка и шведский дворянин одинаково чувствовали себя чужаками во Франции. Да, Мария-Антуанетта давно отказалась от родного немецкого языка и изо всех сил старалась быть истинной француженкой, но в глазах озлобленного народа и завистливого двора она навсегда осталась презренной «Австриячкой».Граф Ферзен был красивым иностранцем, пользовавшимся безграничным доверием королевы, что не могло не вызвать волну грязных сплетен. Версальский двор тут же вынес свой скорый и безжалостный вердикт: «Любовники!»

И всё же Ферзен действительно оставался единственным человеком, на которого Мария-Антуанетта могла опереться в самые тяжёлые минуты. Она твёрдо знала: даже если доверит ему всё самое наболевшее, граф никогда её не предаст. Чтобы оправдать это доверие и спасти пошатнувшуюся репутацию любимой женщины, Аксель принял мужественное решение покинуть Францию и объявил о своём отъезде. При их последнем свидании королева едва сдерживала слёзы.И как же сильно она за него волновалась! Ведь Ферзен уезжал не в тихую, мирную жизнь, а на настоящую войну — в составе французского экспедиционного корпуса он отправлялся в Северную Америку, чтобы сражаться за независимость колоний.


ПЕРВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ — БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

Удача и слава сопутствовали Ферзену на полях сражений. Он проявил исключительный героизм и особо отличился в 1781 году при знаменитой осаде Йорктауна. Несколько лет спустя, в 1785-м, граф получил престижнейшее назначение, став полковником-владельцем (Colonel propri;taire) полка «Ройяль Суэдуа» — Королевского Шведского полка на французской службе.

В Америке Аксель фон Ферзен пережил первую в своей жизни революцию. Он ещё не подозревал, что впереди его ждут две другие, и совершенно не осознавал, как эта чужая борьба за независимость роковым образом перевернёт его собственное будущее [Fersens]. А пока американские колонисты одержали грандиозную победу в восстании против британской королевской власти.

Именно за океаном Ферзен впервые по-настоящему соприкоснулся с жизнью простого народа, чего никогда не мог сделать раньше. В сословной Европе ему полагалось общаться исключительно с людьми своего круга. В Америке же — особенно во время зимовки в Ньюпорте на Род-Айленде — он несколько месяцев прожил в обычном доме рядовых граждан. Конечно, глубоко укоренённые дворянские ценности и аристократические предубеждения не покинули графа до конца. И всё же он умел мыслить глубоко: Ферзен быстро уловил, что устоявшийся в Старом Свете государственный строй — далеко не единственный, и что народ может быть счастлив при совершенно иной форме правления.

Америка явила шведу поразительный пример прекрасно функционирующего общества. Эта новая страна держалась на энергии свободных ремесленников, торговцев и землевладельцев и, как оказалось, могла прекрасно существовать… вообще без короля и дворянства!

Одержанные победы и дух свободы воодушевили обычно сдержанного шведского аристократа. Граф пребывал в Америку лишь за тем, чтобы получить необходимый военный опыт, но судьба превзошла все его ожидания — Ферзен стал непосредственным участником великого переломного момента в мировой истории. Какое-то время он был настолько очарован идеалами новой эры, что с искренним восторгом писал об этом в письмах к своему строгому отцу.



«…ЗНАЧИТ, Я НИКОГДА НЕ ЖЕНЮСЬ»

После окончания Войны за независимость в Северной Америке граф Ферзен в течение некоторого времени жил в Швеции, но чувствовал себя совершенно не на своём месте. Все его мысли стремились во Францию, где его ждала «самая добрая государыня на свете».В письмах к родной сестре Софии Аксель не скрывал своего безграничного восхищения Марией-Антуанеттой. Он непрестанно грезил о её грации и благородстве; она была для него «ангелом доброты, мужественной и героической в своей чувствительности».

Неудивительно, что в конце концов граф сделал Софии потрясающее по своей искренности признание: «Я принял твёрдое решение никогда не связывать себя узами брака — они были бы мне противоестественны. Та единственная женщина, которая искренне любит меня и которую я сам всем сердцем хотел бы видеть своей женой, принадлежит другому, и я никогда не смогу на ней жениться. Значит, я не женюсь никогда».

Однако благоговения Ферзена перед королевой сами французы не разделяли. По всему королевству циркулировали грязные сплетни о её развращённости, непорядочности и порочности. Самым досадным и подлым было то, что эти слухи усердно распускали близкие родственники королевской семьи. Например, деверь королевы, граф Прованский, содержал тайную типографию, где печатал и откуда распространял оскорбительные памфлеты. Разумеется, в этих брошюрах смаковалась и любовная связь Ферзена с государыней. Хотя прямых документальных доказательств этому нет, одно остаётся несомненным: Марию-Антуанетту и Акселя связывала глубочайшая, нерушимая душевная близость.

Вскоре слухи вокруг королевы и шведского графа приняли ещё более скандальный оборот. Лето 1784 года ознаменовалось официальным визитом в Версаль шведского короля Густава III, которого в этой поездке сопровождал Аксель фон Ферзен. 21 июня 1784 года в парке Малого Трианона, прямо у подножия Храма Любви, Мария-Антуанетта устроила в честь высоких гостей грандиозный, шумный праздник. А ровно через девять месяцев королева родила своего второго сына — Луи Шарля.

Злые языки при дворе мгновенно заговорили о том, что новорождённый мальчик не имеет никакого отношения к Людовику XVI. Придворные интриганы отчаянно искали подтверждения своим догадкам и «узрели» их в символической детали: младенец получил титул герцога Нормандского, а Нормандия в Средние века, как известно, принадлежала скандинавским викингам. Пытались разглядеть тайный смысл и в реакции самого короля. В своём дневнике Людовик XVI сухо записал: «Королева в половине восьмого разрешилась от бремени герцогом Нормандским», добавив, что всё проходило точно так же, «как и при рождении [первого] сына»...



ТАЙНЫЙ АГЕНТ

В конце 1780-х годов во Франции начался глобальный переломный момент. Ситуацию до предела усугубили жестокие экономические кризисы и растущее недовольство властью со стороны абсолютно всех слоёв общества. Страна напоминала проснувшийся вулкан. Граф Ферзен прекрасно понимал, что масштабные государственные реформы необходимы, а созыв Генеральных штатов неизбежен — ведь только это могло хоть немного успокоить взвинченное третье сословие.

Летом 1789 года вулкан всё-таки взорвался: ярость обнищавшего народа была неудержима. Париж замер, страх и бессилие парализовали город, и Великая французская революция вырвалась наружу [Fersens]. Это была уже вторая революция, которую Аксель фон Ферзен застал лично, но её первобытная, кровавая жестокость до глубины души потрясла шведского аристократа [Fersens].Буквально за несколько недель революционная буря превратила его любимую женщину и всю её семью в бесправных пленников, заложников непредсказуемого народного гнева.

В октябре 1789 года под давлением вооружённой толпы королевская семья была вынуждена навсегда покинуть роскошный Версаль и переехать под фактический домашний арест в парижский дворец Тюильри. Эпоха абсолютной власти французских королей закончилась.

Желая оказать негласную поддержку королевской чете, шведский монарх Густав III официально назначил графа Ферзена тайным агентом шведского правительства. В обязанности Акселя входило непрерывное наблюдение за бурными событиями во Франции и отправка секретных донесений на родину. Густав III уже видел себя во главе великой общеевропейской коалиции, которая поднимет оружие монархов Европы против революционной заразы во Франции. Но для того чтобы эта реставрация стала возможной, французскую королевскую пару требовалось во что бы то ни стало вызволить из Парижа.

Никто в мире не подходил на роль благородного спасителя лучше, чем преданный граф Ферзен. И верный рыцарь без колебаний принялся за дело. Неутомимо, шаг за шагом, он готовил дерзкий побег королевской семьи. Месяцами Аксель подвергал себя смертельной опасности: рискуя быть пойманным и казнённым, он лично проносил зашифрованные письма в тщательно охраняемый дворец Тюильри, заказывал поддельные паспорта, вкладывал в операцию огромные личные средства и отчаянно искал богатых спонсоров по всей Европе. Он не отступил до тех пор, пока грандиозный план бегства не был разработан до мельчайших деталей.



БЕГСТВО В ВАРЕНН

Транспортом для побега должна была служить огромная шестиконная карета, специально приобретённая на имя русской баронессы Корф. Аксель надеялся, что в статусе иностранных путешественников королевской семье будет гораздо легче миновать революционные патрули. Чтобы отвести любые подозрения, граф заранее припарковал экипаж на постоялом дворе отеля: он хотел, чтобы окружающие привыкли к виду громоздкой кареты и она не привлекала лишнего внимания.

Роли в этом смертельно опасном спектакле распределили следующим образом: мадам де Турзель, гувернантка королевских детей, должна была играть саму баронессу Корф; Мария-Антуанетта — её гувернантку; а король Людовик XVI — неприметного слугу баронессы. Двух «дочерей» госпожи Корф сыграли королевские дети — Луи Шарль и Мария-Тереза.

После суточной задержки побег окончательно перенесли на ночь 20 июня 1791 года. Маршрут лежал на восток Франции, к границе, где верные роялистские войска уже ждали карету. Вслед за этим беглецы должны были направиться в приграничный немецкий Аахен.

Шведский король Густав III, находившийся там под предлогом лечения на водах, с замиранием сердца ожидал прибытия королевской пары.Поздним вечером 20 июня граф Ферзен, переодевшись в скромное платье простого кучера, ждал беглецов на козлах кареты у бокового входа в Тюильри. Семью чуть было не поймали, когда командующий Национальной гвардией генерал Лафайет лично отправился проверять местность вокруг дворца.Однако опальным монархам чудом удалось проскользнуть незамеченными. Из-за всеобщей неразберихи карета отъехала только к часу ночи — на полтора часа позже, чем было предусмотрено графиком.

Граф Ферзен отчаянно настаивал на спешке и умолял позволить ему самостоятельно вести экипаж до самого конечного пункта. Но Людовик XVI счёл это слишком опасным для самого шведа и на одной из почтовых станций запретил ему дальнейшее сопровождение.

«Прощайте, мадам де Корф!» — нарочито громко произнёс граф для случайных свидетелей, вскочил на коня и вскоре скрылся в ночной темноте.Удалось бы это великое бегство, сопровождай верный рыцарь королевской семью до самого конца? Этого мы не узнаем никогда.

В местечке Варенн короля узнал местный почтмейстер, и беглецов под конвоем вернули в восставший Париж.По легенде, вновь оказавшись в Тюильри в статусе бесправной пленницы, измученная Мария-Антуанетта, едва выйдя из кареты, тихо спросила у доверенного лица: «Как вы думаете, с месье Ферзеном ничего не случилось?»



«…Я СТРАДАЛ БЫ МЕНЬШЕ,
если бы мог хоть что-нибудь для неё сделать»

Можно лишь представить себе всю глубину разочарования и ярости графа. Он до конца дней не сможет простить себе того, что уступил воле короля и покинул карету в ту роковую ночь. Кроме того, вернуться во Францию Ферзен больше не мог — новые власти объявили его вне закона и признали государственным преступником.И всё же Аксель не сдавался. Одержимый идеей вызволить Марию-Антуанетту и её близких из плена, он вновь взялся за разработку плана спасения. Но теперь ему отчаянно требовались сильные союзники, и он принялся искать их по всей Европе.

В августе 1791 года шведский король Густав III направил Ферзена в Австрию к императору Леопольду II — родному брату Марии-Антуанетты, чтобы умолять его о военной поддержке французской монархии. Однако эта миссия оказалась практически безуспешной. Венский императорский двор щедро раздавал туманные обещания, но на деле совершенно не собирался вмешиваться в ход чужой революции. Никаких конкретных мер австрийцы так и не предприняли.

Тогда граф Ферзен понял, что рассчитывать ему придётся исключительно на себя и горстку верных роялистов. Зимой 1792 года, ежеминутно подвергая свою жизнь смертельной опасности, он снова тайно отправился в Париж. Переодетый, с поддельными документами на имя португальского полномочного министра, он сумел проникнуть в тщательно охраняемый дворец Тюильри 20 февраля 1792 года.

Мария-Антуанетта была безумно рада видеть своего верного рыцаря. Они провели вместе целые сутки, а на следующий день граф тайно встретился с королём. Но Людовик XVI наотрез отказался от повторного побега, посчитав его безнадёжным.

21 февраля 1792 года Мария-Антуанетта и Ханс Аксель простились навсегда.

Вскоре королевскую семью перевели в мрачную тюрьму Тампль. Ферзен воспринял это известие как личную катастрофу. Его душили ярость и обречённость, он проклинал собственное бессилие. Но ещё более страшный удар ждал его впереди: 21 января 1793 года Людовик XVI был казнён. А спустя почти десять месяцев за своим супругом на эшафот взошла и королева. Она была гильотинирована 16 октября 1793 года.

Горе графа Ферзена было сокрушительным. В отчаянном письме к сестре Софии он попытался облечь свою невыносимую боль в слова: «Я потерял всё, что у меня было на этом свете… Я любил её так сильно, что без колебаний отдал бы за неё тысячу жизней… Её больше нет… Теперь я больше не живу… Эта боль абсолютно невыносима…»

Гибель возлюбленной окончательно сломала графа, превратив его в холодного и замкнутого человека. Прежняя жизнерадостность навсегда осталась в прошлом — в том счастливом времени, когда он видел её улыбку в Версале, танцевал с ней на блестящих балах и беседовал по душам.

Несколько лет Ферзен бесцельно скитался по истерзанной войнами Европе. Мимолётные романы с женщинами больше не приносили ему долгожданного забвения: он снова и снова мысленно возвращался к Марии-Антуанетте, и ни одна женщина в мире не смогла занять её место в его опустевшем сердце.

Мученическая смерть королевы затмила для Акселя даже другие болезненные потери — прежде всего трагическую гибель шведского короля Густава III, который 29 марта 1792 года скончался от ран после покушения на маскараде.А 8 июня 1795 года в тюремных застенках умер несчастный маленький сын Марии-Антуанетты — Луи Шарль (номинальный король Людовик XVII). Тот самый мальчик, отцовство которого молва так упорно приписывала шведскому графу из-за их поразительного внешнего сходства.

Что творилось в душе Акселя фон Ферзена, когда он узнал о смерти ребёнка, и насколько глубоко он оплакивал это дитя — для историков навсегда останется тайной.


ТРЕТЬЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Постепенно графу Ферзену удалось упорядочить свою жизнь и вернуться к государственным делам. В 1797 году преемник Густава III — его молодой сын Густав IV Адольф — назначил Акселя официальным послом на Раштаттский мирный конгресс. Этот дипломатический выбор шведской короны, очевидно, не был хорошо продуман. На конгрессе сразу же вспыхнули яростные дискуссии между шведским графом и Наполеоном Бонапартом — могущественным триумфатором европейских войн.

Наполеон воспринял присутствие ярого роялиста Ферзена как личное оскорбление всей Французской Республике. В ходе этих дебатов высокий, статный швед и приземистый корсиканец противостояли друг другу лицом к лицу. В этом непосредственном визуальном сравнении Бонапарт потерпел горькое поражение, ведь на фоне породистого аристократа он казался истинным карликом! Должно быть, граф испытал глубокое удовлетворение от того, что сумел публично принизить самого Наполеона.

После возвращения на родину Ферзен полностью погрузился в государственную службу. Он занимал различные высокие посты и, наконец, в 1801 году был возведён в чин верховного маршала Швеции.Вскоре в стране началась новая революция — на этот раз бескровная [Fersens]. Она стала уже третьей по счёту в биографии Ферзена [Fersens]. Но, вопреки своим строгим монархическим убеждениям, на сей раз у графа не было причин противостоять перевороту. Напротив, он видел в нём безотлагательную, жизненную необходимость для родины.

Король Густав IV Адольф, чей покойный отец когда-то был близким и любимым другом Акселя, всё глубже погружался в пучину безумия и своими бессмысленными, проигранными войнами ввергал Швецию в абсолютный хаос.Здесь в полной мере дало о себе знать отцовское воспитание Ферзена: всегда служить высшей справедливости и бороться против беззакония, даже если это беззаконие несёт на себе королевскую подпись. В итоге Густав IV Адольф был низложен и отстранён от власти. Швеция извлекла из этого огромную пользу, получив прогрессивную конституцию, которая во многом определила государственное устройство страны на века вперёд.

Новым королём Швеции под именем Карла XIII стал престарелый брат Густава III. Он всегда был негласным, скрытым врагом Ферзена, но, тем не менее, вынужден был оставить влиятельного графа на его высоком посту верховного маршала королевства.



ЛОВУШКА ДЛЯ МАРШАЛА

Престарелый король Карла XIII был бездетен, и в стране отсутствовал прямой наследник престола. Поэтому в 1809 году монарх официально усыновил своего дальнего родственника — датского принца Кристиана Августа Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Августенбургского. При рождении принц звался Кристианом, что поначалу очень не нравилось шведам, но, приняв шведское имя Карл Август, он быстро сумел завоевать искреннюю симпатию и любовь простого народа.Однако 28 мая 1810 года Швецию и самого графа Ферзена потрясло трагическое известие. Во время военного смотра неподалёку от Хельсингборга всеми любимый кронпринц Карл Август внезапно потерял сознание от апоплексического удара и замертво упал с лошади. Смерть была мгновенной.

Столь внезапная кончина молодого и здорового преемника престола тут же вызвала у шведов волну страшных подозрений. В обществе принялись ожесточённо искать виновного. «Конечно же, его отравили Ферзены — сам верховный маршал и его сестра София Пипер!» — зловещим шёпотом поползло в народе.

Ради исторической справедливости стоит отметить, что в момент смерти престолонаследника Аксель фон Ферзен находился очень далеко от него и физически не мог совершить это преступление. Более того, официальное медицинское вскрытие тела чётко доказало, что никакого отравления не было и в помине. Но ослеплённый горем народ отказывался верить фактам. С этой минуты жизнь графа оказалась в смертельной опасности.

Совершенно очевидно, что мнимая «виновность» могущественного Ферзена была на руку его высокопоставленным политическим противникам при дворе, мечтавшим растоптать его влияние. Сам же граф, верный своей рыцарской природе, высокомерно проигнорировал многочисленные предупреждения друзей и угрозы врагов. Для него было важнее всего выполнить свой государственный долг. Должность верховного маршала королевства обязывала его лично возглавить траурную похоронную процессию умершего принца.

Аксель фон Ферзен без колебаний шагнул навстречу своей судьбе.


ЖЕРТВА НАРОДНОГО ГНЕВА

Всё произошло именно так, как и предупреждали Ферзена. Погребальное шествие, назначенное на 20 июня 1810 года, зашло в Старый город Стокгольма (Гамла Стан), где к этому времени уже скопилась огромная взвинченная толпа [Fersens]. То, что случилось в следующие минуты, навсегда ужаснуло и парализовало Швецию [Fersens].

Никого из собравшихся больше не интересовал истинный повод этой траурной процессии — катафалк с телом покойного Карла Августа медленно двигался в полном забвении. Всеобщее внимание было приковано лишь к человеку, сидевшему в роскошной карете.

Первый же брошенный булыжник влетел в окно экипажа и вдребезги разбил стекло. Следующие удары полностью уничтожили великолепный фамильный герб на дверце. Сам кучер был тяжело ранен осколками камней, но из последних сил продолжал держать вожжи и управлять напуганными лошадьми. Надежды на спасение не осталось: карета намертво застряла на тесной, узкой улочке Стора Нюгатан (Stora Nygatan) и мгновенно оказалась окружена угрожающе ревущей массой людей.

Словно дикие животные, опьянённые своей безнаказанностью и численным перевесом, бунтовщики ворвались в карету с яростными криками: «Смерть негодяю!»

Граф Ферзен, находившийся внутри экипажа, оставался неподвижен, хотя его лицо уже было залито кровью. На нём не отразилось ни паники, ни тени страха — в эти секунды он был по-прежнему надменен, горд и холоден.В то время как личная охрана и две сотни вооружённых гвардейцев трусливо не вмешивались, беснующаяся чернь вытащила графа из кареты на мостовую и принялась наносить ему удары колющими предметами и палками.

В самом конце силы и аристократическая гордость под натиском немыслимой боли оставили его. Он был сплошь покрыт глубокими ранами, его ухо было оторвано, а живот распорот. Окровавленный и беспомощный, граф умолял палачей о милости, но пощады не было. Издевательства продолжались до тех пор, пока маршал не потерял сознание. Тогда один из обезумевших дикарей острием зонта выколол ему глаза, а другой — прыгнул со всей силы на грудь упавшего графа, раздробил ему грудную клетку...

Последний рыцарь королевства принял свою мученическую смерть [Fersens].Лишь в декабре 1810 года, после того как невиновность Ферзена была официально доказана, Швеция смогла достойно проститься с грахом Хансом Акселем фон Ферзеном. В стокгольмской церкви Риддархольмен (Riddarholmskyrkan) ему были отданы высочайшие государственные и воинские почести. Сегодня покойный маршал покоится в тишине своего родового имения Лёфстад.


ЭПИЛОГ

Граф Ферзен, как некогда и Мария-Антуанетта, стал безвинной жертвой слепого народного гнева, трагическим козлом отпущения в чужой политической игре. Однако в его страшной кончине можно разглядеть мистический знак судьбы. Неудачный побег французской королевской семьи из Тюильри состоялся ровно 20 июня 1791 года. Ферзен до конца своих дней мучительно корил себя за его трагический исход. «Почему я не умер за неё тогда, 20 июня?» — не раз встречалось на страницах его личного дневника. И вот, спустя долгие девятнадцать лет, он принял ту самую мученическую смерть, которую, как он сам считал, должен был принять ради своей королевы. И это произошло день в день — 20 июня.

Сегодня прах Марии-Антуанетты покоится в базилике Сен-Дени во Франции, рядом с её казнённым супругом. Тело Ферзена предано земле в Швеции. Как и при жизни, после смерти их продолжают разделять государственные границы и огромные расстояния. И лишь ветер времени порой доносит до нас чудом уцелевшие строки из письма женщины, отчаявшейся в своём революционном заточении:«Если будете писать ему, то передайте, что никакие страны, никакие расстояния не в силах разъединить наши сердца. И эту истину я понимаю всё больше с каждым днём»...