Женщину на судно не пущать! , повесть

                « Женщину на судно не пущать!
                А, ежели пущать, то – по числу команды!»               
                ( Из Указов Петра 1  )

                ЖЕНЩИНУ НА СУДНО НЕ ПУЩАТЬ!

(  Аббревиатура из лексикона  судовых помполитов )
                В сноске: Ж.О.П. - Женский обслуживаемый персонал.
( морские были )

                Бетти и Володе Касаткиным,               
                Нью-Йорк

               
1.    Соня Бляхер.
          
       Капитан дальнего плавания Сергей  Чернега вместе с Дмитрием Волоховым и Михаилом Щеголютиным прибыли в еще пахнущий порохом, в развалинах, Кенигсберг, когда он не был еще,  как говорится, - ни к селу ни к городу, - окрещен вторым    Калининградом. 
  Они были направлены  по заявке Минрыбхоза из БГМП ( Балтийское  гос.мор. пароходство ) для командования огромными транспортами, оборудованными под плавающие  базы для приемки рыбы в открытом море.. Эти базы Минрыбхоз
 вынужден был приобретать - растущий рыболовный флот выходил в мировой океан и там требовалось снимать с промысловых судов выловленную рыбу.
  А , пока мы довольствовались арендованными в Польше крупнотоннажными транспортами «Нарвик» и «Тобрук», на флот, в Калининград, стали  прибывать свои плавбазы.  Первым привел в Калининград транспорт- пароход «Тунгус»,  типа «Либерти» (постройка в США, 1943 г. Нью-Арк,  грузоподъемностью в 10000 тонн), капитан Волохов, да так и остался на нем работать. Следом прибыл арендованный у БГМП  пароход «Томск» и стали прибывать суда с новостроя.  Требовались опытные капитаны, умеющие делать перегруз в океане, а это дело очень не простое, Атлантика  в районе Фарерских островов, Исландии,  Ян-Майена, за Полярным кругом – спокойной практически  не бывает.
  Тогда, в начале шестидесятых, в Калининграде можно было по пальцам одной руки пересчитать капитанов дальнего плавания, а диплом КДП – был равнозначен, если не больше, диплому о высшем образовании… Не говоря уже о загранпаспорте моряка, с отпечатком большого пальца правой руки на титульной странице! Мечта моряка!
  Но, даже у таких известных и уважаемых людей, как капитан Чернега Судьба может быть непредсказуема, потому что он – капитан, один в ответе за экипаж и судно – источник повышенной опасности и риска… И повернуться  она, Судьба, к  нему …спиной может в один миг…
  Вот он сидит в каюте, читает любимую книгу, все спокойно, всё и вся работает в обычном ритме, ровный гул работающего главного двигателя – предательски успокаивает, но…
  ЭТО – уже произошло…
  Это – или у себя в каюте умер человек; или вахтенный штурман сделал поворот на новый курс раньше времени (не учел другой масштаб карты!) и до подводной каменной гряды осталось четыре кабельтова, когда не поможет уже ни задний полный ход, ни отдача якоря; или где-то там, глубоко, в трюме произошло самовозгорание, но не сработала от старости пожарная сигнализация; или Это – многое другое, что сопровождает моряка в открытом море, не говоря уже о,  казалось бы обычном и привычном – Стихии…
 Но, самое коварное из перечисленного – Столкновения…
  Они, как правило, происходят внезапно, скоротечно, ночью, или при плохих условиях погоды. Но, когда бы они ни происходили, экипаж к  такому коллапсу никогда не готов… За бортом многие оказываются без спасательного жилета… и без воли в борьбе за жизнь…  И …обнаруживается многое такое, до чего не доходили руки в обыденной суете:
спасательные плоты оказывались закреплены намертво (чтоб не смыло!), спасательные шлюпки уходили  в воду вертикально!, спасательные круги, которым положено быть со светящими  буйками оказывались  без буйков, а которые – с буйками, так у тех были просрочены элементы питания и они не загорелись в воде, как это предусмотрено…То же





 самое и  со спасательными нагрудниками. Они оказывались без свистков, без батареек и хранились там, куда их запихнули, чтоб не мешали… И не напоминали!
  Оба судна принадлежали одному пароходству.
      У рыбаков это – нелепое название –База, отвечаю головой – моряк такую хрень придумать не мог! База – больше подходит для склада овощей, но не для  структуры управления флотом! База! -Это придумал пузатый - заматеревший без Лаврентия Павловича, в нашивках по локоть, бездельник –чинуша, сидящий за столом за две тысячи кэ-мэ от ближайшего моря, из тех, которые сочиняют названия новостроящимся судам. Чтоб не утруждать свои замшелые извилины, берут словарь, открывают на любом слове, скажем - «Горы». И пошла серия судов – все «Горы», какие попались чиновнику на глаза, включая «Ленинские»!? (Где они? В городе Москва?)То же – с морями, с лесами… Даже было судно «Колыма-лес»… Чиновник удачно проскочил Колыму и Магадан и потому не знал, что на Колыме растет лишь стланик – такой вид кустарника, стелящийся по земле…
  Так вот: оба судна принадлежали одной базе,  оба капитана находились на мостике, оба судна следовали под проводкой лоцмана,  на обоих судах работали по два радара, но стоял густой туман…
   Несмотря на все предосторожности, в том числе – умеренный ход,  – суда – пароход «Балтика» и дизель-электроход «Владивосток», нос-в-нос, столкнулись в районе мыса Скаген, в проливе Каттегат.  Ох, уж этот мыс Скаген и лоцман при нём - мистер Андерсон!  Многие там отметились и «Кал Линней» - тоже! С этим же истером-твистером, лоцманом Андерсеном, который отказался вывести судно на выход из Каттегата,  к плавмвяку Скаген, из-за ухудшения погоды!
  Дело было осложнено тем, что на пароходе «Балтика» удар пришелся в носовую каюту, под полубаком, где жили водолазы. Два водолаза погибли, один водолаз и находившаяся у него в гостях судовая уборщица - жена судового кочегара –получили серьезные травмы. Они были прижаты к подволоку койкой и их пришлось вырезать автогеном…
  С одной стороны, судиться ,вроде бы и не с кем, ибо хозяин обоих судов – один. Оба капитаны – свои и чуть ли не приятели… Но, с другой стороны, для Минрыбхоза требовалось объективное расследование. Ведь требовались компенсации по утрате кормильца родственникам погибших, оплату излечения и последующего пенсионного обеспечения травмированных членов экипажа.
  После полугодового расследования, аварийный комиссар из Службы безопасности мореплавания  Минрыбхоза, человек молодой и с юмором чистопородного одессита,  сделал на суде оригинальный  вывод: виноваты в любом случае оба капитана в равной степени, потому, что , следуя их показаниям, суда НЕМИНУЕМО  должны были столкнуться, только КОРМАМИ  и на противоположной точке земного шара,- так усердно они оба и самым полным ходом работали «назад»  при возникновении угрозы столкновения!
  В те времена капитаны, как и весь советский народ, тоже жили от зарплаты до зарплаты, хотя она и была втрое выше, чем зарплата МНС или любого берегового инженера – эталона прожиточного минимума. С учетом ненормированного рабочего дня и переработок в праздничные и выходные дни.
   После почти годовой тягомотины и судебных издержек, когда возникла необходимость компенсации расходов на излечение травмированных, семьям погибших, расходов на адвокатов и , чего греха таить, дать кому надо, капитан Чернега обнаружил, что его жена уже давно снесла в комиссионку все свои украшения и мутоновую шубу, а больше в доме ничего ценного нет.  Все попытки занимать,  в их положении и столь крупную сумму-оказались бесполезны. У друзей и знакомых просто не было никаких накоплений.
   Да, вот так жили молодые люди в те времена: точно по святому Писанию ( не подозревая об этом!) –« Живи одним днем, Бог даст день, Бог даст пищу!» Копить было просто не на что: квартиры не продавались, а очередь на машину растянулась на двадцать лет!
    А  Сергей  Чернега просто не умел просить и занимать… Положение было- хоть вешайся…
   Однако, по-видимому, есть Судьба и Его Величество – Случай!
  В 1952 году великого физика Альберта Эйнштейна  одолел своими письмами некий гражданин ФРГ, со славянской фамилией Колачный. Он написал Эйнштейну кучу  писем с одним и тем же вопросом: «Есть ли Бог, коим наша судьба и наши поступки предопределены заранее?»
  По-видимому, господину Колачному пришла идея списать все свои прегрешения на Боженьку, раз Он сам ему придумал такую Кривую и Нелегкую! И что вы думаете? Господин Колачный попал в самую точку! Ну, - почти в точку!  На счет Бога вышла заминка, зато по грехам все – оки-доки!
  После одиннадцатого письма Эйнштейн понял, что ему не отвертеться и он ответил, как можно проще и понятнее:
 В пересказе с наукообразного это звучало так: –«Реального подтверждения существования Бога за всю свою жизнь я не нашел. И я даже удивлен, что многие ученые в Него верят.  Но я уверен, что у каждого человека есть –Судьба. Она – это математически  выверенный алгоритм поведения индивидуума, построенный миллионами предыдущих Его поколений. По этому алгоритму он поступает так,  а не  иначе и имеет обусловленный данным алгоритмом один и единственный результат.»  Выходит, во всех наших грехах виноваты те  Homo sapiensы, которые наши прабабушки и прадедушки в минус шестой степени! Во! А сам я – чист, аки агнец новорожденный!
   К примеру, от себя,  заметим, что ежели тебе на голову упал кирпич, то это  означает, что твой  сто раз пра-предок пошел направо, а не налево, обходя строящуюся пещеру . А ты, естессно, поддался Зову Генов! И получил за это по голове.  Что и есть та самая – Судьба, в кратком изложении предмета рассмотрения – как самому себе простить все грехи молодости…А в молодости – вся жизнь, как говорят французы.
   Судьба явилась к капитану Чернеге  в виде бесцеремонной дамы неопределенного возраста с весьма неординарной  внешностью: она сильно смахивала на героиню киноактера Георгия Милляра в сказках, снятых режиссером Александром Роу –« Кащей Бессмертный» и «Василиса Прекрасная». Хозяева сначала опешили.
  Сергей  Чернега даже не сразу сообразил, что  гостья – это  уборщица с его судна, которую он и видел- то всего лишь на общих собраниях экипажа.
   Ее звали Софья Абрамовна Бляхер.
  Были в истории  Гебхард Блюхер – фельдмаршал у германского кайзера, был генерал Блюхер у Гитлера,  был  Василий  Блюхер- маршал у Сталина, но Софья Абрамовна, назло всем маршалам была именно- Бляхер! И вся ее родня в Одессе – тоже были – Бляхеры.
  Она с порога заявила:  «Я – знаю. Вам сейчас надо денег. Так я их вам дам!» – из хозяйственной сумки Софья Абрамовна извлекла и положила на стол увесистый пакет.
  После недолгих препирательств, Сергей Александрович развернул перетянутый резинкой от женских чулок  газетный  пакет.  Там лежала, в разных купюрах, огромная по тем временам сумма, указанная на клочке бумаги.
  --Отдадите, когда заработаете. Частями. Без процентов ,- рубила Софья Абрамовна, предваряя вопросы ошалевших хозяев квартиры.
    Судебное дело закончилось условным сроком и лишением капитана диплома на год.   А, поскольку год  уже прошел, а  капитаны дальнего плавания на земле не валялись, Сергей Чернега снова занял место на мостике.
  И тут к нему сразу же явилась – Она, мадам Бляхер, с претензией на место Первой леди… Это значит- буфетчицы.
  Буфетчица на судне – это лицо, приближенное к императору, допущенная к его секретам и имуществу в виде представительских запасов и деликатесов. Не как правило, но зачастую, она – его утеха…Не любовница, нет. Любовница – это все-таки какие-то чувства. А утеха – это когда долго в море и много водки…
  Старпом с Первым всегда подбирают буфетчицу исподволь, учитывая  нрав, вкус и пожелания Мастера…Ибо от этого выбора зависит многое и даже их собственное реноме на судне…Бывает и такое, что судном управляет уже буфетНица, а не Сам, попавший ей под каблук…
  Капитан  Сергей Чернега не был Раскольниковым, напрямки за топор не взялся, и…безропотно согласился…с требованиями (судя по тону разговора!) Сони… Да, да – отныне не Софьи Абрамовны, а Сони – в глаза и «Соньки –бля», за глаза…Фамилию ее сократили наполовину, для краткости, хотя сокращение в любую сторону звучности ей не придавало!
        Утехой Соня (она требовала, чтобы ее величали именно так, без отчества, молодилась) для капитана не стала, капитан Чернега был не тот человек и свою семью и свою  репутацию семьянина ценил высоко, но буфетчицей ,  отличной экономкой и хозяйкой его каюты  Сонька стала.
    Однако, в кают-кампании Соня была груба, на комсостав покрикивала, не взирая на лица, а своих коллег –Ж.О.П. – женский  обслуживающий персонал  - она не ставила ни во что и откровенно хамила.
  Никто не мог понять, почему капитан Сергей Чернега, умный,  интеллигентный человек приблизил к себе эту хамку и не выгоняет ее…
  Догадки, конечно, - были, поскольку не было на судне, практически,  ни одного члена экипажа , кроме Ж.О.П, кто не был бы должен деньги Соньке.
  Об этом знал и первый помощник капитана, но предъявить претензии в ростовщичестве он не мог: Сонька не требовала проценты! И…сам, Первый, тоже занял когда-то деньги у Соньки на строительство дачи и до сих пор отдавал ей долг , оставив аттестат в бухгалтерии. По её просьбе  он объявил там, в аттестате, Соньку своей двоюродной сестрой,  чем оказал Соньке, не ведая того, неоценимую услугу: в аттестате Сонька указала свой одесский адрес! И, таким образом, на любые вопросы ОБХСС – «откуда у мадам такие гроши, шо вона строить уже второй этаж?», Сонька , выкатив из орбит свои черные глазки-пуговки, возмущалась на обе стороны улицы: « Так ви посмотрите на почте! Там ви найдете ежемесячные деньги от моего родственника, большого партийного работника! Он тоже, как и я,  плавает за границу!»  Против таких доводов крыть было нечем:, «ОБХСС» извинилось и удалилось  до следующего сигнала от соседей.
     Нет, Сонька не была альтруистом! Смешно бы было – за просто так рисковать деньгами. Сонька давала в долг тогда, когда вернуть долг ей САМИ предлагали чеками  ВТБ – Внешторгбанка- и только по ее курсу!(естественно , заниженным вдвое). Но это не все. Достать у Соньки бутылку спиртного в любой час дня или ночи – это разве не чудо?  И это было возможно ( конечно, далеко не каждому!) и , опять же , под чеки ВТБ!
  Спиртное завозилось на судно под капитанские представительские запасы, хранилось у начпрода,  вместе с «тропическим вином» ( триста грамм – каждому, ежедневно, или – три «огнетушителя» в неделю) и  тут никакие обыски Соньку не ловили,  в каюте у нее хранились лишь две дежурные, законные бутылки.
И за капитаном, как за каменной стеной, Сонька была неуязвима.
  На переходе, в лазарете собирались каждую ночь игроки в преферанс, те кто не стоит вахту и может себе это позволить в длинном рейсе: на этот раз мы  вышли в Антарктику, в Море Росса,  за китовым мясом и жиром, к флотилии «Юрий Долгорукий».
 Переход долгий, около месяца в одну сторону, вот и договорились: играем одну  «пульку» туда и назад, а в Гибралтаре, на обратном пути- распишем  и проигравшиеся  рассчитываются за стол в фешенебельном кабаре «Трокадеро». Там играет женский оркестр в испанском стиле, а неоновая , мелькающая  танцами реклама, видна аж с якорной стоянки, с середины бухты. Какой же моряк устоит?
  Забегая вперед, скажу, что проигрались в пух и прах доктор Женя Коган и второй помощник Антон, а в плюсах были Миша Гимпельман с Владимиром Касаткиным и «куратор», вышедший в рейс под крышей «дублера электромеханика»- Сергей Поляков. Игра шла с подменой игроков за столом, в два экипажа, а потому – беспрерывно.
  В кабаре «Трокадеро» жгучий испанец-официант – воплощение вежливости, никак не мог взять в толк: почему трое клиентов пытаются заказать на всю «железку», а двое других заказчиков, потрясая деньгами, дескать, слушай тех, кто платит! - урезают заказ до минимума!
  Но, как говорят у нас, в России, - первая бутылка – ну очень дорогая, а все последующие – не стоят ничего!  Вначале заказывали, как все – рюмками, а закончили – бутылками! Добрались на борт только к утру,  и это - благодаря присутствию  на мероприятии» «куратора»…и с его высочайшего позволения…
  В противном случае, - виза могла обернуться «ризой» , т.е. – закрытием «семафора»…
   Миша Гимпельман влетел в лазарет, когда уже все были в сборе , со словами:  « Не стая воронов слеталась, на кучу тлеющих костей, то шайка удалых сбиралась…»- И, приставив ребром ладонь к губам пояснил кому-то: «Пушкин, Разбойники.» И ко всем: «Ну, что, разбойнички, приступим? Я смотрю, вы тут уже начадили! «Кури больше – партнер дуреет!» Так, что ли?
  Миша Гимпельман, старший рефмеханик, был  всегда душой кампании.
Никто и никогда не видел Мишу, удрученным проблемами, а они у него, естественно , были.  И тогда, внешне Миша обозначал свое состояние так: сложенные пальцы рук и слегка наморщенный лоб…Но губы его несли  очередную  остроту, в диссонанс с его внешним обеспокоенным видом.
Понимал Мишу с полуслова только Владимир Касаткин. Они были давние друзья и даже внешне походили друг на друга. Оба были рослые, под два метра, оба – косая сажень в плечах и оба всегда с доброжеклательными лицами – большая редкость в те, «совковые», времена. Тогда у всех на лицах была или вселенская озабоченность, или тихоокеанская  лень…
   В три часа ночи доктор Женя Коган развел руками: «Больше ничем помочь не могу! Осталось только самое необходимое!» –На соседней кровати, привалившись к спинке, еле живая, полусонная медсестра прикончила откупоривать вторую сотню пузырьков «настойка боярышника» и «муравьиный спирт» и шептала доктору, чтобы её отпустили спать. «Ну что за женщины на судне, не на кого положиться!» - резюмировал Миша, пока доктор утешал медсестру.
  Заход в Кейптаун облегчения «разбойникам», как назвал преферансистов Миша, не принес: увольнения с рейдовой стоянки не было из-за «трудных» отношений с ЮАР..
  Две баржи привезли гору овощей и фруктов для китобойной флотилии и  «представительский» заказ капитану. И … пошли дальше, полюбовались Кейптауном в бинокль. У советских особенная гордость…Туды её…
  Таким образом, обогатилась на спиртное только Сонька…
  Без «допинга» игра в «преф» идет вялая, без залетов на «мизерах»…  И шуток за столом не слышно,  тягомотина, а не игра…
  Выход – один: Сонька-бля!
  И тут кто-то не выдержал: И – к Гимпельману:
  - Миша, сходи к Соньке, возьми пару пузырей!
  -Ребята, что я вам плохого сделал? – Миша сосредоточенно смотрел себе в карты. -Я уже ходил в  прошлую игру. Пускай кто-нибудь другой сходит!
  -Миша, ты же ее земляк по пятой графе, тебе она не откажет! – вступил в дело  «куратор», - знаток параграфов и граф.
  - Ну вы же знаете, что каждого Иванушку-дурачка, пришедшего к ней за пузырем, она тащит к себе в постель… И бывает не без успеха…За пол-литра Иванушка согласен переспать даже с Бабой-Ягой, а Сонька даже чуток красивше…- отпирался Миша.
  -А доктор даст тебе справку, что у тебя – триппер! –сообразил Куратор, видимо он знал, о чем говорит и  уже где-то пользовался таким приемом. 
  Дверь каюты открыла заспанная Сонька, со сна более похожая на дедушку, чем на бабушку.
  -Миша, ты уже ко мне или тебе надо выпить?
  -Сонечка, дай мне, пожалуйста, пару бутылок и запиши на меня.
  -Так ты только за этим, за водкой? Зайди, поговорим.
  -Соня, как говорит Ильюша Гольдман, наш начальник, ты не работай по системе Станиславского, ты работай по системе –«бекицер»!- Мишу понесло: «Если ты, конечно, не хочешь поссориться с теми, тремя, которые сейчас с нетерпением  ждут меня  в лазарете.
  -Они что, сильно заболели? – Соня прекрасно знала, кто и что делает в лазарете и не только в нем, но «включила дурочку».
  -Очень сильно и до конца рейса.
 -Ну, хорошо, Миша, возьми,- она протянула в приоткрытую дверь пакет
из холодильника с двумя бутылками «Столичной», как будто специально приготовленными к  приходу очередного просителя: - «Зачем я буду ссориться с такими людьми!»-вслух  рассудила мудрая Соня. 
  -Ты с ними , Соня, никогда ссориться не будешь. А они с тобой , не дай Бог, - могут! –вогнал «Раскольников»-Михаил топор в  Соню по самое топорище, забивая , тем самым , «стрелку» к Соньке-бля  на следующий заход.
 Про Соню знали все, в том числе и  первый помощник капитана,  но…он тоже был должен Соне крупную сумму, взятую год назад на постройку дачи… Соня дала Первому деньги ,без процентов, но с одним маленьким условием:  « Мне не надо приносить наличные, мне их некуда прятать!- доверительно сказала она, - ви будете пересылать деньги на мою сберкнижку в Одессе. И никто не будет знать о наших отношениях, правда?»
Первый с радостью согласился, не ведая, на какой «цугундер» взяла его Соня!  Ведь в Одессе тоже живут «доброжелатели», которые постоянно натравливали на богатенькую Соню ОБХСС.  И всякий раз Соня вынимала из-за пазухи сберкнижку, схваченную одной резинкой вместе с партбилетом и, потрясая ими перед носом проверяющих орала на весь Лонжерон, чтобы слышали все соседи:
    -« А ви проверьте! Нет, ви таки обязательно проверьте от кого идут эти деньги! Мой родственник – крупный партийный работник, он работает за границей! И он поддерживает бедную, одинокую Соню! Я- таки и сама хожу за границу. Вся Одесса знает, чего это стоит! Только ви не знаете, да?»
  Проверка сказанное подтверждала и от Сони отставали до следующего доноса. И все повторялось сызнова.
     Прямой и честный старпом Касаткин не раз  докладывал капитану, что Софья Абрамовна работает хорошо, но слишком хамовита.
  -По поводу хамства – к первому помощнику. А , если она работает хорошо, то по какой статье мы с вами её спишем? Дождитесь отпуска и не возвращайте назад, единственный выход, - заключил капитан.   На том и перешили.
    Ага! Сейчас прямо!  Софья Абрамовна в отпуски не ходила, она их «компенсировала», получая деньгами,  зачем  ей отпуски? Что б потерять место?  Она и так, считай, находилась в постоянном отпуске, при готовом столе с почти санаторным питанием – на полном пансионе. На стоянках  в российских  портах она брала отгулы и летала в Одессу, где ее родственник сдавал «дикарям» и командировочным  ее маленький , двухэтажный домик с мансардой, на Лонжероне…Над морем. И длиннющим, белоснежным пляжем.
 Откуда и получил свое французское наименование.

2 . Три грации.
                К заходу в Гибралтар готовились долго.
  Сочинили даже стихи про «чувал», - это такой большой мешок на Украине. На судне же,  под «чувалом» имели в виду «долю» при раздаче экипажу дефицитов «для дома, для семьи», закупленных на съэкономленные продуктовые валютные деньги, по 13 копеек в день на человека и положенные экипажу  для приобретения за рубежом овощей и фруктов…
  Ага! Хай им! Без овощей и фруктов можно обойтись, кислой капусты и морковки взяли навалом! А вот без подарка в руце вернуться домой ну никак нельзя! При том, что все друзья и вся родня абсолютно твердо убеждены, что все их заказы там, за бугром, ничегошеньки не стоят, что там все дают даром!
 Примерно так: «Купи мне джинсы, (варианты –«адидасы»,  «кроссы», магнитофон…)  Там же это копейки стоит!»
  Лучше бы проситель не добавлял этих, последних слов про копейки…Тогда .может быть я и купил бы ему искомое…Ну, ё-мое, мы же тоже получаем – копейки…И никто там даром ничего не дает.
  А стихи мы сочинили еще за экватором, авторы – Миша Гимпельман и Герман  Потоцкий, рефмеханики:
 Горит над нами Южный Крест,
А за кормой – за валом – вал!
И помогает нам зюйд-вест,
Набить в  Гибралтаре «Чувал»!
  Как и положено, капитан за сутки, а потом за четыре часа до подхода на рейд Гибралтара дал агенту РДО(радиограмму) с ЕТА (ожидаемым временем подхода), в 08.00 LT(Local time –местного времени) 12 апреля 1961 года.
 Нас очень удивило то, что на подходе к якорной стоянке лоцман  нас  не встретил, это в морских делах – из ряда вон выходящее  событие.  А на наши запросы «Порт-контрол» нес что-то невразумительное,  парадное, с чем-то нас поздравлял и восхищался.  Дескать, «не волнуйтесь, к вашему подходу на рейд лоцман вас встретит»… Мы ничего не могли понять, что происходит.
   Вселенский базар – Гибралтар имеет в мире только троих конкурентов по беспошлинной торговле: Сингапур, Бангкок(Тайланд) и Манила (Филиппины).
  Все девяносто человек экипажа весь рейс в Африку  и назад уговаривали начпрода не покупать овощи и фрукты на положенные нам  инвалютных тринадцать копеек в день  ( ! Есть будем всё, что попало и – молча!)  и все ради одного, единственного дня –Захода в Гибралтар!
  До шиллинга высчитано , сколько можно будет взять покрывал, ковров («половиков»- в обиходе, так как они – плюшевые, полная халтура, однако сюжеты на них – русские: «Утро в сосновом лесу» Шишкина –у испанцев это –«Медведи на лесозаготовках», «Тройка», они кричат: покупай  - «Русский бандит»), сколько «бобочек»(футболок), носков, косынок с видом Гибралтара , если не спешить, если как следует поторговаться и если проявить железную выдержку и не броситься на «Колу», спиртное и сигареты.
  А торговались так, что у одного испанца из носа пошла кровь и он стал кричать: «Бери даром и ходи из Гибралтара!» Тогда наш Иван молча положил ему на прилавок то, что он предлагал- одну десятую цены, забрал товар и гордо удалился: «Наша взяла, этот цыган –слабак!»
  Моя бабушка, мудрая женщина, говорила мне :»Идешь по базару туда, только смотришь, идешь назад – покупаешь!» Я бы добавил еще : «В первый день увольнения – только смотришь, в последний – покупаешь!» И это подтвердила жизнь: мои товарищи, нахватавшие в  первый день в ближайших лавках свой колониальный товар «на забой», были поражены, как мне удалось купить то же самое , но за половину цены!
  Начпрода строго предупредили: «Не вздумай промотать наши кровные на жрачку, побьем! Возьмешь каждому по «крабу» ( женские часики с браслетом дужками, наподобие краба – женщины падали без сознания от такого подарка!), по паре блоков американских сигарет (один – начальству, другой – форсить!) Ну, там пиво бутылочное – оно подешевле, а на остатки, мы все подсчитали, марокканские апельсины- помидорчики- огурчики к столу на приход, ты понял? А – язвенникам-трезвенникам возьми лом шоколада, - дешевка.
  - А как же я отчитаюсь перед бухгалтерией? С меня же удержат за ваши часики и пиво! –протестовал начпрод.
  -Ты, ворюга, в натуре дурак или только косишь под дурака? – пришлось взять «начальника» за грудки и потрясти: «Тебе же шипчандлер (снабженец) напишет в инвойсе(накладная-чек)хоть черта с рогами, хоть детское питание и ты об этом знаешь! Ну, а ежели тебе и поставят в начет, -тебя заложат,- то платить ты будешь по шестьдесят одной копейке за доллар! Мелочь! Мы тебе вмиг соберем эти деньги! Ты понял? Смотри!
 Забегая вперед, скажу, что именно так все и случилось: нашелся на судне «доброжелатель» (а  их, как правило, - не менее трех-четырех! Мостик, палуба, машина…), который и часики взял и настучал, куда следует…
  Высчитали деньги, конечно, у капитана, ведь только он имеет право подписывать инвойсы…»  Не знал, не видел и не слышал» -эти три обезьянки тут не прокатывают: капитан обязан все знать, видеть и слышать, а его люди не должны делать то, что надобно скрывать от капитана!
  Но вот показался катерок, все обрадовались, а через несколько минут на мостик вбежали три совершенно обалделые человека: лоцман, агент и шипчандлер. Ну и, встретивший  их на парадном трапе третий помощник. 
   -Наш летчик в космосе!- с порога заорал третий помощник,- Вот, лоцман привез экстренный выпуск испанской газеты «Alhesiras Popular»! Вот его портрет: зовут Юрий Гагарин! Разница во времени с Москвой три часа, значит он уже – на земле!- у лоцмана рвали из рук газеты, поднялось невообразимое ликование! Только теперь капитан понял, что пытался ему первым объявить оператор «Порт-контрол»!
 Шум и гам прервал первый помощник объявлением по трансляции о том, что в космосе- советский человек – летчик Гагарин, а поэтому, естессно, - объявляется общее собрание… Капитан взял микрофон у Первого и добавил : - «После отдачи якоря!» И дал команду сонному радисту немедленно получить  информацию, дать на палубу Москву!
  И тут лоцман, после объятий и комплиментов- какие мы все прекрасные парни, очень похожи на испанцев, только все - светловолосые - стал извиняться за опоздание на два часа! Неслыханная  оплошность! Но, в этом виноваты сами русские: неужели вы не могли дать двум кораблям разные названия! Мы получили две РДО о подходе судна «Калининград» с разницей во времени в два часа. Подписано как обычно –master! Только потом мы разобрались по каталогу, что одно из судов –пароход, а другое- дизель/электроход, а значит  это- разные суда! У вас что, не хватает городов? А сколько звезд на небе? А сколько красивых женских имен!
 - У нас два города Калининграда и жители этих городов пожелали назвать суда каждый – в честь своего города, - вырулил  капитан из нелепого положения.
  После постановки на якорь провели собрание и зачитали полученную радистом пресс-релизу, где сообщалось, что летчик,  коммунист (не какой-нибудь  фигли-мигли!) , Юрий Гагарин облетел нашу Землю, сделав один виток, и благополучно приземлился в заданном районе!  Экипаж ликовал!
  А Первый, тем временем,  начал увольнение  «троек»  на берег, пассажирский катер уже ждёт нашего вызова..
    Второму помощнику Первый указал на трех женщин и сказал:
  -Ты , Антон, знаешь английский, пойдешь старшим !
  Антон оглядел свою команду: это были побитые жизнью пожилые дамы, словно сошедшие с полотен Александра Дейнеки,  многие годы отдавшие морским скитаниям и мужским коллективам…Почти ежедневно встречая их на рабочих местах он не обращал внимания на их внешний вид: повседневная рабочая одежда нивелирует недостатки фигуры и …даже возраст. Этих женщин – двух поварих и пекаря –Антон всегда видел в белом и только в белом… Как то примелькались.
  Сейчас они предстали перед ним в несуразно одинаковом, как у солдат, одеянии:  полупрозрачных капроновых ажурных блузках, под которыми просматривался двойной комплект бретелей…В черных, до пят, юбках, обтягивающих мощные, в жировых складках торсы и квадратные зады. На ногах у них были  огромные «скороходовские» туфли на  солдатских каблуках…В руках у каждой – ридикюль послевоенных времен. 
  С одной стороны, Антону стало жаль этих добрых тетушек, они никогда не отказывали «собачьей» вахте ( с нуля до четырех утра) в остатках ужина, в закуске при распитии и даже в займах до получки…Они прожили большую часть жизни , вставая «с петухами» и ложась тоже –« с петухами» , добирая сон урывками, днем.. В обмен на радость материнства и семейный уют - постоянное брюзжание вечно недовольных мужчин. От которых никогда не услышишь слов благодарности, на них действует долговременная скученность одних и тех же лиц на малой территории…  И все это – за жалкую зарплату, только и того – то, что получишь кучкой и, вроде как – много, ведь на еде и береговых расходах сэкономлено…
   Но, с другой стороны, Антон мечтал посидеть в роскошном баре с такими замечательными друзьями, как Миша Гимпельман и Герман Потоцкий,- острословами и умницами. Ходить по лавкам ни дома , ни за рубежом он терпеть не мог! Хватал, не


 торгуясь то, что наметил и – ходу. А с этими дамами – будет одна лишь мука… И он мгновенно принял решение:
  - А я не иду на берег. Я себя плохо чувствую. Я отдам деньги ребятам и скажу, что мне купить, - соврал Антон, глядя в сторону. – А с ними пошлите Софью Абрамовну , она – партийная и на немецком чешет, как на родном иврите!- осмелел Антон.
  --Без тебя разберусь, кого с кем послать! Свободен. Болей.- разозлился Первый.
  - Что б больше к нам не приходил, понял? Стеснительный какой, мы ему не нравимся, с нами ему стыдно! – раскусили Антона дамы.
   Когда пришел большой пассажирский катер и агент привез пропуска и деньги, Первый зашел в каюту к Антону:
  - Ты там в преф проигрался. Так эти- тебя ждут. Думают, что хочешь кинуть их, потому и не идёшь на берег.  Приходили ко мне куратор с Гимпельманом, просят отпустить с ними. Куратору не поперечишь. Иди!
    Гибралтар или «Скала»(Rock),- как его любовно называют сами тридцать тысяч жителей – это – полукилометровая гора обрывом в море, напоминающая наш Аю-Лаг в Ялте, повёрнутый  наоборот, и - одна- единственная, двухкилометровая главная улица, так и  названная Main-Street. Она -сплошной ряд аккуратных магазинчиков и лавочек, с обязательным кондиционером и бесплатным кофе. На улице- разноязычная речь моряков всех стран и флагов со стоящих на рейде торговых и военных судов.
  Гибралтар – это вселенский базар! Один из популярнейших в мире, среди моряков,  после Сингапура, Бангкока и Манилы из-за очень низких цен, здесь – беспошлинная торговля –«duty free». Правда, - товары здесь- ширпотреб самого низкого качества, в основном – кустарное производство. 
  На берегу решили попить пивка, разойтись, сделать покупки, а после – в «Trokadero» кабаре с женским испанским оркестром!
  На покупках достаточно было надписать название судна и свою фамилию и на рейд их доставят сами продавцы.
  Антон заходил поочередно в магазинчики и везде  ушлые испанцы сразу определяли – русский. Они начинали столь бурно выражать свое восхищение запуском человека в космос, одновременно подсовывая свой товар, что  подыгрывать им Антону надоело и он решил купить в следующем магазине ящик «Кока-колы» и на этом завязать с торговой суетой, она его просто угнетала.




   Войдя в магазин, он увидел… менее всего желаемых встретить – наших поварих. Двое из них вытирали слёзы, а «шефиня» нервно курила.
  Пройти мимо плачущих своих членов экипажа – не позволила совесть и Антон подошел к ним : « В чем дело?»
  В разговор сразу вступил разгоряченный и весь взъерошенный хозяин-испанец за прилавком: он тыкал под нос Антону какие-то бумаги и, путая в волнении английские и испанские слова, возмущался.
  - Так что случилось, кто вас обидел? , - обратился  Антон к главной – нервно курящей «шеф-повару».
  - Да вот этот, - мудак, бля, не хочет уступать! Мы два часа кофточки выбирали, а он, козёл, заупрямился, не сбавляет цену!- кивнула она окурком чуть не под нос рассерженному продавцу.
  И тогда испанец выдал накипевшее:
   -Неужели от таких вот женщин рождаются такие красивые и смелые парни, как вы, как ваш летчик! Они – такие злые и такие грубиянки! Я показал им инвойс, по какой цене я покупал сам эти блузы, но ведь я содержу магазин! А они требуют продать им  на два шиллинга дешевле, чем заплатил я сам! Так в бизнесе не бывает! – горячился  хозяин.
   - Мы работаем с этими женщинами на одном судне, поэтому я за них доплачу эти двенадцать шиллингов! На судне мы разберемся. Видимо, им очень понравились ваши блузы, а деньги у них – на исходе. Спасибо вам за терпение, женщины везде ведь любят делать покупки, не правда ли?- Антон всеми силами хотел сгладить впечатление у испанца от встречи с русскими корабельными  дамами.
  Дамы, ничтоже сумняшеся, взяли свои кофты, как будто добили несговорчивого супруга – Антона, и отправились дальше – качать права в следующем магазине. Упустить такую халяву, как выторговать цену – они не могли. В России ведь не покочевряжишься! А здесь – в кайф!
       «Фи! Какое жлобство! Торговаться, унижаться за какие-то гроши…»  Мудрая Софья Абрамовна  на берег с кем-то идти отказалась. Ей это вообще было не нужно. Ей нужны были ГРОШИ!  Поэтому, она просто быстренько собрала долги у выпивох и … просто быстренько  заказала шипчандлеру, помимо списочка, который ей дал капитан,- на представительские товары, - себе - пятьсот косынок с надписью «Gibraltar» и красочным видом «Скалы» с надписью : «Rock»!. Эти косыночки в Одессе  - «влёт» идут на пляже по пятнадцать рублей, а в целом это – «Волга»…Автомашина, конечно, не - картина маслом великой реки, зато-таки – шикарно!


3. Жена Кесаря
     Нина Петровна Хрущева,- жена  кесаря, была  вне подозрений, как и жена Цезаря,  она не желала зла экипажу, но случилось то, что  случилось...
   С  первого раза бутылка с шампанским  не  разбилась о борт судна при крещении  , а это была очень плохая примета…
     Старпом Владимир Касаткин, человек молодой, без комплексов , ни в черта, ни в боженьку не верил,  суеверным  он тоже не был, но…случай этот внес в его мозжечок ожидание опасности… Ведь однажды он уже тонул. В августе пятьдесят второго, на севере Исландии, за полярным кругом, нашу флотилию, промышлявшую на лове сельди , накрыл циклон с ураганным ветром и зарядами снега. В эту ночь утонуло три средних рыболовных траулера. На одном из них Володя Касаткин был матросом-практикантом.  Они с другом – Сашей Балакиным оказались в ночном, бушующем океане, без надежды на спасение. Однако, рядом оказался траулер капитана Юрия Климовича, с которого заметили огни горящих фальшвейеров и, находясь сами  в тяжелых условиях ураганного шторма, они спасли большую часть экипажа, вылавливая людей из воды. Обессиленного, замёрзшего Володю чудом эацепили багром за ногу и вытащили на борт. Двенадцать человек в бушующем океане, ночью, найти не смогли. Этот случай не изменил решения Касаткина  стать моряком, но на всю жизнь осталось – с морем надо быть начеку!
      Рудиментарный остаток,– вроде аппендикса, - Мозжечок – это замечательный подарок Природы, который она оставила Человеку от его звериного начала, возвысив Его над остальными млекопитающими. Природа  подарила Человеку этот чертов  Интеллект!
  А Мозжечок –это противник интеллекта, это – бунтарь! Он делает Человека эмоциональным, безбашенным, яростным, отчаянным,  главное – нелогичным,, безрассудным, похотливым и порочным…и – храбрым!
   То бишь – делает его жизнь эмоциональной и красочной!  И еще вопрос, что для Человека лучше: Мозжечок или Интеллект?
    Это был август шестьдесят четвертого года.
   Перегонная команда , первая и вторая волна, уже приняли новое судно на верфи в Гётеборге, на реке Гёта-Эльв, в пригороде городка Бурос, в Швеции. Ожидая третью волну, судно уже готовили к выходу  и шведы с недоумением  устраняли мелочевку придирчивого русского экипажа: то, что сегодня,  например, требовали  вырезать лаз и установить,  назавтра требовали обратное – убрать и заварить! (Умышленно  волынили время – камбуз не работал! А – потому- шли гигантские командировочные! Всяким, разным  шведам это не понять, проклятым капиталистам.). 
   Придираться было весьма трудно, шведы построили  транспортный рефрижератор экстра-класса, с невиданной для  торгашей  скоростью хода -до девятнадцати узлов. Это потребовало троекратного увеличения мощности энергетической установки, и шведы с этим блестяще справились: трехэтажный двигатель МАН развивал мощность в 10400 лошадей. Такому красавцу по имени «Кавказские горы»  предстояло большое будущее, а экипажу – валютные рейсы!  Команда сразу прозвала его – «Рысак»!  И – вдруг!
     В три часа ночи к борту подкатил черный «Мерседес» и шведский вачман( вахтенный, значит) провел в каюту к капитану  двух очень серьезных русских дядей,  от которых за версту разило гэбэшным душком…
   А через несколько минут капитан с прибывшими укатил, поручив старпому сидеть на городском телефоне неотлучно.
   Ба!  Вот это да!  Такого еще сроду не бывало!.
  По судну мгновенно прокатилась волна предположений:  Или посадят или наградят!…
  Под утро капитана вернули и он сразу же объявил аврал. При этом , капитан -Борис Григорьевич  Григорьянц удрученным не выглядел, напротив, он заговорщицки ухмылялся,  все время поправляя небольшие усы.  Хорошая примета!
    Но, - колоться ему пришлось, и он сообщил : к нам едет…Нет! Не ревизор! Бери выше!
   К нам едет сам  Никита Сергеевич, а его супруга – Нина Петровна, будет «крестить» судно !
      Вот те на!!- удивился Владимир Касаткин,- ведь судно уже «окрещено» при спуске на воду и «крестная мать», какая то «квадратно-гнездовая» - жена посольского чина,  ее фото висит уже у нас в кают-кампании, вы же знаете…
  -Ты, Георгиевич, разве не понимаешь, что это- политический реверанс в сторону шведов?. Так решено в Москве. Кто-то из советников  подтолкнул идейку в МИД, а те – Хрущеву.  А он, по протоколу, едет со своей  женой. Её тоже надо как-то засветить, а что она может, деревенская неграмотная баба?…Говорить не умеет, языков не знает… А так – шведскому обывателю покажут по телеку: русскому кораблю  жена Хрущёва дала шведское имя!     Тебе сейчас надо срочно  организовать работу: закрыть полотнищем название «Кавказские горы»  и новым полотнищем с именем  «Карл Линней», был такой шведский естествоиспытатель…Шведские рабочие уже доставлены на верфь. Но, - шведы без «лесов» не работают , а у нас матросы еще не прибыли, Сам сообразишь, кто тебе поможет. Я думаю, что твой  дружок – рефмеханик Михаил  Гимпельман, ну и - начальник рации -Геннадий Поляков… Сам разберись. Времени – в обрез! Уже в полдень высокие гости будут на борту!
  В  три часа дня экипаж, аж двенадцать человек, был построен на причале у наспех сколоченном постаменте-трибуне и взят « в коробочку» рослыми дядями, подъехавшими на консульском автобусе. По другую сторону  трибуны выстроили свою технику телеоператоры, шведские и наши мидовцы,  гости, заводские чины, охрана…
  Наконец, подъехал кортеж из восьми машин, маленький толстячок  на коротеньких ножках – Никита Сергеевич  - суетливо влез  на трибуну вместе со шведским Премьером, а сзади, под локоток, дяди  подняли Нину Петровну.
          Позвали на трибуну и капитана, Бориса Григорьянца, без капитана – «крещение судна» не положено по обряду. Дяди упирались, но им ритуал подтвердили шведы. Капитана поставили рядом с Ниной Петровной, а за его спиной встал еще один дядя, который дышал ему прямо в затылок…
 Никита Сергеевич помахал кулачком, что-то прокричал визгливым, срывающимся «на петуха»  голосом, про дружбу и сотрудничество и подтолкнул вперед Нину Петровну . Она сбивчиво и невнятно пробормотала себе под нос что-то по бумажке и закончила словами: « И нарекаю тебя именем «Карл Линней»! Да будет тебе семь футов под килем и благоденствие твоему экипажу!»
  И…наступил торжественный момент: Нине Петровне подсунули бутылку «Шампанского» на шнуре, протянутому со  среза полубака…И…, вместо того, чтобы с силой качнуть бутылку в сторону судна,  Нина Петровна  просто неуклюже выпустила бутылку из рук... Как бы – уронила…
   Поскольку судно было ошвартовано у достроечного причала и  скуловой срез, куда предстояло удариться бутылке, находился в десятке метров от трибуны, бутылка лишь слегка коснулась борта и … не разбилась, как это положено по ритуалу…
    Наступило  некоторое замешательство…На Нину Петровну жалко было смотреть: она готова была расплакаться…
   -  Макитра!- пробурчал довольно громко по-украински Гена Поляков.
  - Хуже! Ворона! –добавил Миша Гимпельман уже в полный голос.  Касаткин стал покашливать – признак волнения…, но смолчал.
  Тут же,  стоящая впереди строя «широкая спина» повернулась и со значением посмотрела на строй..  Все притихли…               
  -Ну, теперь все мели – мои. - то ли в шутку, то ли в серьез  брякнул отважный капитан Григорьянц Хрущеву..
   - А ты ( по-свойски, на «Ты»!)  позвонишь «крестной», если что!, – и к охраннику: Дай капитану свой  номер телефона, иначе его не соединят! – Хрущев похлопывал капитана Григорьянца по спине и улыбался во весь рот  - его ведь снимали камеры и неловкость положения не должна быть зафиксирована, а то наплетут журналисты чёрти-чего мистического, вроде конца карьеры…
  А  я уже один раз вашим крестником был, - осмелел  Григорьянц.
  -Как так? – удивился Хрущев.
  -А мне на выпуске из училища , вместе с погонами и кортиком, вручили ваш Указ о демобилизации, - улыбался Григорьянц в усы, - вот весь наш выпуск флотских   офицеров и прозвал вас –«крестным отцом»!  И все теперь на гражданке.
   - Ну, вот видишь как хорошо вышло: получил такое прекрасное судно, ты тот же самый командир, только не военный!  Пока – не военный! – пошутил Хрущев, со значением, обнял  капитана за плечи и развернул к объективам камер: для истории!
    Тем временем, Нине Петровне подсунули вторую бутылку шампанского, предусмотрительно заготовленную  Владимиром Касаткиным, в расчете «на дурака», как оно и произошло .
  Вторую бутылку уже втроем: Нина Петровна,  Хрущев и Григорьянц качнули с такой силой,, что бутылка взорвалась у борта, как граната!
  Наверху, на скуле, боцман со шведскими рабочими, под звуки оркестра, сдернули  белое полотнище, под которым было второе полотнище с новым  названием - «Карл Линней» и все захлопали…под вспышки блицев. 
   Нине Петровне объяснили, что отныне ее фото, вместе с горлышком от бутылки, будет красоваться в специальном ящичке в кают-кампании…
   Конечно, предыдущую «крестную» спешно убрали из кают-кампании еще на рассвете.
  Хрущев рвался на судно, осмотреть его , да и банкет , вроде бы, положен! Но ему вежливо отказали, сославшись на график пребывания…И, -  намекнули, - объект сложный, не  изучен охраной из-за недостатка времени. Последний аргумент оказался самый убедительный, -недавно произошло покушение на  лидера в известной всем стране.
На том торжество для прибывших закончилось, но для оставшихся на судне осадочек остался…
  И, как потом выяснилось, - не зря…
  В  августе 64-го мы «крестили» судно и приняли его,  в ноябре 64-го Хрущева отправили на пенсию…
 А в декабре 64-го, через три месяца после крещения, по пути в Южную Америку, на Патагонский  шельф, «Карл Линней» сел на мель...   Мистика!   В проливе Каттегат, рядом с мысом Скаген…
   И это случилось прямо напротив своей «Альма-матер», напротив  верфи в Гётеборге, где он был зачат и рожден,  и … так неудачно окрещён!
  Звонить  было уже некому, да и незачем. С мели снялись без повреждений и продолжили рейс   Но, как было не вспомнить морякам  неудачный, тем более – повторный, обряд «крещения» судна? Как будто на судно натянули «порчу»…
 А , возможно, это было только – совпадение…



4.   Мальвина.
      Стук  в дверь каюты старпома Владимира Касаткина прозвучал, ну что ни на есть  - в становую жилу! Владимир  как раз только что откупорил бутылку холоднющей «Столичной» на смачно упакованном столе: среди свежих испанских  помидорчиков и огурчиков  пламенел огромный,  -по локоть-, свежесвареный лангуст  - с десяток дней, как из Африки!               
      Кого там черт несет? – в полголоса пробурчал постоянный гость старпома -Геннадий Поляков, -начальник судовой радиостанции  ( по жизни – «Маркони»), - лепший друг и надежный товарищ.
              - Come in!  Войдите!, - крикнул Касаткин и со значением  посмотрел на  Полякова: мол, работа есть – работа, потерпи.
    Дверь осторожно приоткрылась и в каюту протиснулся вначале малиновый чемодан, а затем вкралось и ОНО – чудо из японских эротических комиксов: сверху – девочка-подросток с глазами-плошками, копной белых волос, без носика и  с кровавыми губками – бантиком! Зато, снизу! Снизу  были секси-формы зрелой женщины-самки. Из-под короткого подобия юбчонки – две стройных, упитанных  ножки, в ажурных – писк моды – чулках, со стрелками вверх , туда, где они, чулки, оканчиваются…
  Друзья переглянулись, в недоумении:
  - Вы к кому? Вы – провожающая? -  встряхнулся от наваждения Касаткин.
  - К вам! – заявило Чудо из комиксов и потупилось.
  -Ко мне? – изумился Касаткин.
    В это время его мозговой компьютер лихорадочно открутил: -« ну, сколько ей? – ну, - восемнадцать - , неужели, где-то капнул?... Тьфу ты, черт! Так мне же было только двенадцать!  Пятый класс! Отпадает!» .., -Касаткин покашливал, это у него был  знак затруднительного положения или волнения…
  -Вот!,- шагнула девушка к столу и положила на стол бумажку.
  Касаткин посмотрел , - вздох облегчения, - и передал бумагу  Геннадию:
  - Вот, посмотри, Геннадий Василич,  каких девушек направляют нам кадры в  отсутствие первого помощника!  Валентина  Карловна Андрулайтис  направлена к нам официанткой! Сразу после учебы. – Да вы присядьте к столу , вы, наверное кушать хотите? – предложил  старпом.
  - А вы раньше в море ходили? Вы качку переносите? – начал  хитрый подкоп Маркони.
  -Нет, в море я еще не ходила, я только закончила  «Театральное училище»…С папой ходила на Байкале  рыбачить,…- начала объяснять Валя и , вдруг, заметила изумление на лицах мужчин.
  - Как, - «Театральное»? Почему же вы не в театр пошли работать, а на море?- спросил Касаткин.
  -Ой, забыла объяснить! «Театральное» - это так прозвали девчонки наше  морское ПТУ. А еще они его «Таньковое» называют…
  - ???, - ничего не понятно, - затеребил пшеничный  ус Маркони. _ А- «Танковое» ,  почему?  При чем здесь танки?
   -Не танки, а -Таньки! Почти половина девочек, приехавших в наше морское ПТУ  со всех республик, - Таньки, Татьяны!
    -Понятно! Ну, так мы можем сейчас легко проверить, примет ли вас море! Я налью вам пол-фужерчика водочки и брызну туда струйкой лимонада – получится шипучий коктейль «Белый медведь» и, если вы сможете потихоньку выпить этот морской элексир, - другим подносят гадость – морскую воду,- тогда можно считать вас моряком!  - у Гены включился мозжечок, заработал инстинкт охотника.
  - Я не знаю… Я могу попробовать..,- растерянно  залепетало чадо.
  Касаткин нахмурился: не по-протоколу в его каюте охмурять  ПОП, да еще и спаивать их  сходу. Несмотря на то, что , по негласным правилам, набирать на суда женщин поручили   (некоторые дяди из серого дома)  кадрам совместно с помполитами, работать-то с женщинами все равно приходится ему,  старпому! И здесь должна быть четкая субординация! Чуть допустишь слабину и – всё пропало!  Эти бестии тут же переходят на фамильярное «ты» и обсуждают каждое распоряжение. Получается колхоз!
     За вежливую строгость и отвергнутые попытки близких отношений Касаткина на флоте прозвали « Офицер белой армии». Это прозвище ходило за ним с парохода на пароход, благодаря обмену информацией между судовыми женщинами. Иногда его повышали до «Офицера белой гвардии».
   - Ну, так давайте поближе к столу! Я вам сейчас «шейку» лангуста нарежу, хвост, значит, - засуетился Гена, наливая водку в хрустальный  фужер. -Вас как зовут?
   - Валя. Валентина  Карловна Андрулайтис. Мы - из прибайкальских литовцев. Туда сослали наших дедушку и бабушку в сороковом году. А в школе все называли меня «Мальвина», ведь папа у меня -Карл!, - Валя спокойно, маленькими глотками, не морщась, выпила  водку, отвела генину руку с закуской, взяла его фужер с пивом, запила и подняла на Касаткина голубые  глаза-блюдца:
  -А сигарету можно? Мои закончились еще в поезде.. Ну, вот, папа у меня- Карл и судно – тоже – Карл! Интересное совпадение, правда?
  -Наш человек!, - восхищенно прошептал  Гена. – Пока боцман  с плотником в городе, а ключи от свободных кают – у них, я, с твоего позволения, отведу Валю отдохнуть в свою каюту, к тебе же постоянно идут люди, а сам вернусь?- обратился Гена к Касаткину.
  - Да, я очень устала.  Я не спала всю ночь.  В моем купе всю ночь дядечки пили водку и приставали ко мне с объятьями. – пожаловалась Валя.
  -Ух, какие нехорошие дядечки! Пойдем, Валечка, я тебя  уложу отдохнуть на диван в своей каюте, можешь там принять душ. Здесь тебя никто не обидит. А, если что, ты только скажи мне. Я был чемпион Киева по гребле.  Среди юношей, правда.  Но здесь еще кое-что осталось, смотри!, - он напряг рельефный мускул под рукавом футболки. 
  - Но, на посошок, давайте выпьем по маленькой рюмочке водки, я хочу сказать норвежский тост  и посвятить его очаровательной девушке по прозвищу – Мальвина!, - Гена налил и встал:
«Дин скооль ( за вас!), - Гена тут же переводил, - Мин скооль (за нас !), Але маке фрекен скооль!(За  всех девушек в мире!), - все выпили и он заботливо подхватил качнувшуюся Валю за талию.
   -  А тебе, Валя, не кажется  это счастливым  совпадением, что  теперь твое судно – тоже –«Карл»! – ворковал Гена, уводя девушку, подхватив ее чемодан.
   Транспортный рефрижератор «Карл Линней», так называемый «Рысак», - он имел скорость до девятнадцати узлов, -уже вторую неделю грузил в Ленинградском торговом порту жир свиной в бочках, назначением на Кубу, в Гавану. Предстояло погрузить восемьдесят шесть тысяч дубовых  бочек  жира,  сто семьдесят тонн костромского сыра,  двести тонн сливочного масла, колбасу сервилат и коньяк.
 Всего – более девяти тысяч тонн.  Грузили с подвоза, с рефсекций, такую прорву жира собирали  по всей стране.  Контракт уже трещал, судно было на простое и вдруг….
  Питерские докеры ворчали, когда грузили жир, но когда под погрузку подали состав со сливочным маслом и колбасой, которых не было в магазинах, - докеры грузить судно отказались!   Забастовка! В то время это было ЧП прямо для «Голоса Америки!»
   Капитана и первого помощника на борту не было. Они отбыли в Калининград, наш базовый порт, для отчета за предыдущий рейс в Африку, в Гвинейский залив для снятия с промысловых судов девяти тысяч тонн мороженой рыбы . Заодно, капитан Григорьянц должен был получить зарплату экипажу. Ну, а первый помощник полетел вместе с капитаном на поклон в свой партком и повёз свои «донесения»… Старпом Касаткин, как и положено, остался командовать судном за капитана. И тут –такое…Срывались сроки поставки груза на Кубу. Внешторг теребил: дайте дату прибытия на Кубу! (Касаткину было не до уборщиц!)
  Да какая тут дата, когда…
    Пригнали ЗЭКов-химиков, расконвоированных, представляете, что тут началось в трюмах!
 Они ни разу в жизни не видели такой халявы!  И стали разбивать ящики с коньяком, барабаны с сыром, мешки с колбасой! Устроили пиршество и никакой погрузки! Супервайзерам и стивидорам пригрозили убийством, если те сунутся в трюм! Менты –вертухаи сидели наверху, у тамбучины-входа в трюм и разводили руками: «А чего мы сделаем с ними? Наше дело отвезти-привезти!»
   Увезли ЗЭКов, привезли солдат. Та же картина, только у неопытных солдатиков-новобранцев начались серьезные травмы  при забивке тяжелых дубовых бочек «под забой» : переломы, ушибы.
  Тем временем «органы» повязали зачинщиков и вернули угрюмых и зашуганных докеров.
   Погрузка продолжилась. Прилетели капитан и помполит. Касаткин легко вздохнул и вспомнил о ЖОПах, ведь вслед за Валей-Мальвиной пожаловали еще две молодые, красивые девушки, прямо скажем, – недопустимая оплошность со стороны первого помощника: Ведь они, эти помощники, всегда стремятся, для своего спокойствия,  (им так кажется) набирать в обслугу наиболее непривлекательных особ.  А  помполит на д/э “Калининград», он же – судовой фельдшер, Эдуард Багдасаров додумался до того, что стал сыпать в бак с компотом для экипажа горстями бром. Поварам он говорил, что это – витамины. Но те нашли пустые упаковки и разоблачили  помполита.  Его счастье, что это произошло уже во время стоянки в порту, в море его могли «случайно» уронить за борт за такие эксперименты над людьми. А так его просто отозвали в партком. Свои друг друга не сдают…
    А тогда, в Питере, Гена-Маркони вернулся в каюту старпома, слегка «спизнывшись», як вин казав.
   -  Здаеться мэни, хлопче Володымеж, що обэрэмо мы богато лыха з циею дивчиною! Та ще крычить дуже громко: «Ой, мамочка!», - перешел на ридну украиньську мову «Маркони! – знак особой секретности их разговора.
   -А  по этой части, на которую ты тут намекаешь - это пускай Первый, Шешуков,  с ними разбирается., как ты знаешь – Ж.О.П.ы – это его  преррогатива.  Мое дело – их работа и порядок на судне.
  В каюту постучали и, не успел старпом крикнуть своё привычное - «Камин! Входите!», как в открытую дверь не вошли, а впорхнули две девицы, ну точь в точь – путаны с Невского. Спектакль с представлением повторился: «Вы к кому?»,  -« К вам!» и так далее,, однако эти девушки загадок загадывать не стали, они сразу вручили факс-напрвление на штат официанток из отдела кадров Управления  Базы флота..
Усадив   красоток,  старпом многозначительно  посмотрел  на  Геннадия.  Тот  прятал под  ладонью  хитрую,  хохляцкую  ухмылку:  ещё одно продолжение  их  опасений!
- Но  у  нас  нет  вакансий  двух  официанток!  Могу  предложить  вам  только  должности  матроса-уборщика, - в раздумье  произнес  Владимир  Георгиевич,  слегка  прокашливаясь,  как  будто  у  него  запершило  в  горле.
  -  И  это  вы  предлагаете  нам,  без  пяти  минут  инженерам,  студентам  Ленинградского института инженеров  морского транспорта -  уборщицами?  Да  вы  с  ума  сошли! – хорошенькие  рожицы  стали,  без  масок,  возмущенно-оскорбленные.  Некрасивые.
  - Хорошо! –решительно  сказал  старпом. – Мы  тут  сделаем кое-какие  перемещения,  найдем  для  вас  два  места,  но  с  одним  условием:  назад  пути  не  будет!  Не  вздумайте  подходить  ко  мне  в рейсе с  таким  вопросом: мол, хотим  в  уборщики!
  -Ой,  спасибо  вам  большое!  Что  вы!  Мы  не  будем  вас  просить  о  таком:  «  В  уборщицы!»-  личики  опять  засияли  журнальной  красотой.
  -  Ну,  разве  ты,  Георгиевич,  не  видишь,  что  девушки  не  ищут  легкой  жизни,  как  у  уборщицы:  убрала  утречком  и  целый  день  -  на  капитанском  мостике,  пупком  кверху! И  это  ж  не  то,  что  официантка- пять  раз  накрой  стол,  поднеси  каждому,  а  потом  еще  перемой  гору  посуды…  А  тут -  снова  накрывай  стол,  « бо  воны -  йисты  да  йисты!» - Гена  вертел  в  руках  документы  девушек : Они  же  только  на  второй  курс  перешли,  им  еще  четыре  года  до  инженерного  диплома!  А какие имена! Аврора Алексеева и Грета Закоморная, не из дворян будете? – ехидничал Маркони.
  Девицы  озадаченно  смотрели,  то  друг  на  друга,  то  на  этого усатого вредину-парня,  разоблачившего  их  обман:  «  без  пяти  минут  -  инженеры!»
  Забегая  вперед,  скажу,  что  уже  через  неделю  после  выхода  судна  в  рейс,  когда  установился  морской  распорядок  дня  с  пятиразовым  питанием,  эти  две  питерские  красотки стали «зашиваться» на работе, систематически не досыпали и  «на  цирлах»  приползли  к  Касаткину.
  -Владимир  Георгиевич,  вы  были  правы, мы очень устаём. Эта «троечница» Валька загорает на верхнем мостике «топлесс», а мы не высыпаемся,  переведите,  пожалуйста,  нас  в  уборщики!
  - Да  вы  что,  девушки!  «Без  пяти  минут -  инженеров»  и  в  -  уборщики?
И  направления  были  у  вас  -  официантками.  Всё – по закону. Так, что  до  первого  российского  порта  придется  потрудиться,- съехидничал  Касаткин.
    - Офицер  белой  армии! – прошипели обозленные  отказом соискатели  -Грета и Аврора - за  дверью  старпомовской  каюты.  Они уже знали, кто есть кто на судне.
«Придётся потрудиться»  девушки  поняли  по  своему  разумению  и  неписанным  правилам  Невского  проспекта.  Принимаются  только  чеки  ВТБ (Внешторгбанка)  -  валюта  того  времени,  «совковые  фантики». А вниманием мужчин они обделены не были. Аврора с Гретой и Валька лишили Первого спокойной жизни!  Особенно – Валька. Крики: «Ой, мамочка» раздавались каждую ночь из разных кают и разных палуб. Валя-Мальвина не обижала ни молодых, ни стариков.
  Путанам  с  Невского  и  не  снилась  такая  удобная  работа,  чтобы  «  не  отходя  от  кассы,  в  очередь  и  не  на  «дерево»!
  Прошли  Ла-Манш,  который  справа, у  английского берега  именуется Английский  канал.  Так  и  живут: у французов – Манш, а  у  англичан - Канал!
   И  тут  к  Касаткину  ввалилась,  вместе  со  стуком,  взъерошенная,  как  воробей,  докторина ,  дама  предпенсионного  возраста,  и  прямо  с  порога:
  -  Владимир  Георгиевич!  Нужна  немедленная  госпитализация уборщицы  Валентины!  У  нее  -  сильное  маточное  кровотечение!  До  Кубы  мы  ее  не  довезем!-  выстрелила  она  с  широко  открытыми,  немигающими  глазами.
  -  Сядьте.  Успокойтесь. Вот  бумага.  Напишите  докладную  записку  капитану.  Для сообщения  на  берег:  кратко,  только  медзаключение  и  никаких  эмоций   типа  «Не  довезем», - Касаткин,  прокашливаясь,  набрал  номер  капитана:  «Борис  Григорьевич, разрешите  зайти  к  вам  с  доктором,  срочное  дело!»
  Надо  сказать,  что  в  те  времена  незапланированный  заход  в  инпорт,  кроме  угрозы  гибели  судна,,  принадлежащего  Минрыбхозу  считался  ЧП  и  требовал  многоступенчатого  согласования с  Минрыбхозом,  МИДом  и,  естественно,  с  Комитетом.  За  это  время  можно  было пять  раз  умереть…
  Капитан теплохода «Карл линей» Борис  Григорьевич  Григорьянц,  в  прошлом  блестящий  офицер  ВМФ,  и как  человек  с  Востока,  трусом  и  карьеристом  не  был  и  ответственности  не  боялся:
  -  Там  у  нас слева  по  курсу  острова  Мадейра,  порт  Фуншал.  Подверни,  Георгиевич,  проложи курс, подсчитай   ЕТА,  время  подхода. Сейчас  я  поднимусь,  дам  РДО  на  берег.  Не  успеют  дать  нам  «добро»,  зайдем  сами,  по  аварийным  обстоятельствам.  Зови    ко  мне  главмеха,  посовещаемся.
  Двое  суток,  обложенная  льдом  Валентина  была  на  грани  смерти  от  кровопотери.  Слава  Богу,  в  санитарном  паспорте  была  отметка  о  редкой,  четвертой,  группе  крови  у  Валентины,  осложненной  отрицательным  резус-фактором!  Такой  крови  ни  у  кого  на  судне  не  было,  о  чем  капитан  сообщил  агенту  в  порту  Фуншал, на  острове Мадейра.
  И  что  вы  думаете  после  этого  о  Португалии,  если  к  нашему  подходу  на  якорную  стоянку в  порту  Фуншал  нас  встретил  агент  и  радостно ( агенты  хмурыми  не  бывают  в  природе! ) сообщил нам,  что  необходимая кровь уже  доставлена  с пассажирским  рейсом  самолета  из  Лиссабона?!       
  Валентину,  в  сопровождении  доктора  и  Первого, -  ну  как  же  без  него!,- агент  увез  на  катере  на  берег,  в  госпиталь.
Вернувшиеся  с  берега  доктор  и  Первый  доложили капитану,  что  состояние  больной  крайне  тяжелое  и  еще  сутки  она  бы  не  протянула.  Болезнь  определили,  как  результат  иммунного  самовыкидыша, (аборта),  вызванного  резус-отрицательным  фактором  крови  у  Валентины  Карловны Андрулайтис..
  Апофеоз  этой  истории  наступил  тремя   сутками  позднее,  когда  мы  находились  ровно  посредине  между  Фуншалом  и  Гаваной,  где  ни  госпиталей,  ни  островов  больше  не  былою…
    И  тут  к  Касаткину  снова,  в  полубессознательном  состоянии,  вместе  со  стуком  влетела  докторина:
  -Владимир  Георгиевич,  ужас!  Мне  доложили,  что  уже  вторые  сутки  из  изолятора  доносятся  крики: « Ой,  мамочка!»,  а  дверь  изнутри  оказалась  заперта!  Один  ключ  -  у  меня.  Второй  -  у  вас! Рядом,  в  лазарете,  живут  три  курсанта-практиканта   из  вышки  имени  Макарова,  «макаровцы-архаровцы»…Их так на судне называют – очень нахальные молодые люди… У  них  была  общая  ванная  с  Валентиной,  но  я  просила  плотника  вход  от  пацанов  перекрыть…Наверное – забыл. Или – подобрали ключ. Вы,  наверное,  знаете,  что  означают  крики  Валентины  - «Ой,  мамочка!»?  - потупила очи старушка.
   Тут  уже  и  старпом  заволновался:  дело  пахнет  прокурором…Если  с  Андрулайтис, этой , бл..ин, –Мальвиной ,   что-то  случится – осудят  за  бездействие,  за  неоказание  своевременной  помощи,  за  необеспечение  должного  ухода  и  еще  черти  за  что…
  Касаткин  снял  ключ-мастер (вездеход)   с  доски  запасных  ключей и  направился  в  изолятор.  Открыв  дверь, он,  краем  глаза,  засек  аккуратно  притворяемую  кем-то дверь  в  ванную.
В  изоляторе  было  накурено  и  пахло  вином!  «Ё-мое! Ни хрена себе, -умирающая! Себе б так умирать!»
  Валентина  лежала  на  огромной  спецкровати (на  кардановом  подвесе – компенсаторе качки)  и  улыбалась  улыбкой  Джоконды, Леонардо да Винчи,  -  сама  невинность!   
     -  Валя,  четыре  дня  назад  тебя  врачи  вытащили  с  того  света!  Тебе  кровь  доставили  самолетом  из  столицы  Португалии – Лиссабона!  Наш  капитан,  не  дождавшись  разрешения  на  заход,  на  свой  страх  и  риск  зашел  на  Мадейру,  чтобы  спасти  тебя…Врачи  прописали  тебе  покой  и… никаких  контактов  с  мужчинами…По  крайней  мере,  втечение  месяца…  А  ты!  С  приходом  в  Гавану  я  буду  просить  капитана  отправить  тебя  самолетом  в  Россию,  за  твой  счет! - нетвердо  заявил  Касаткин, зная, что никого ни о чем он просить не будет, но бардак на судне он не позволит ни в коем случае.
 -  Ах, Владимир  Георгиевич,  да  бросьте  вы!, -Валентина  выскользнула  из-под  простыни  и  прильнула  к  огромному  открытому  иллюминатору,  обнажив  при  этом, под короткой рубашонкой,   замечательную  голую  попку.
   – Вы  лучше  посмотрите,  какая  красота  в  океане,  какие  крупные  звезды,  они  отражаются  на  водной  глади!  А  хотите,  идите  ко  мне,  я  уже  здорова? – Валя-Мальвина   продолжала игриво  улыбаться: «Я ж николы, никому , ничого, а як-що-й  колы,  кому – що, так що ж тут такого!» - такая поговорка была у наших ссыльных украинцев, они жили рядом с нами, в одном посёлке.  А  списать  с  судна  и  тем  более -  «репатриировать» как   вы выразились, вы меня  не  сможете:  у  вас  нет  на  это  оснований…Мое поведение?  Так  со  свечкой  никто  не  стоял!  И  потом  я  -  свободная  женщина,  незамужняя…Аморалка,  вроде  бы  -  не  ваша  забота,  Владимир  Георгиевич!» - вдруг пошла Валя в атаку.
  «Оп-паньки!  Вот  тебе  и  ПТУ!  Проф. «театральное» училище  или  «таньковое!»… Вот тебе и «Мальвина»,- куколка с голубыми волосами! Да тут – пантера, хитрая и когтистая! Вот бабы!...Имажине – притворы…» 
 -  Короче! Будешь  заблокирована  до  Гаваны,  а  там  пусть  решает  капитан. Доступ  к  тебе разрешаю   только  доктору  и  буфетчице. Все! – сказал, как отрубил Касаткин.
   О,  нет,  дорогой  Владимир  Георгиевич  и  менее  дорогой -  наш  Первый,  Владимир  Никитович  Шешуков,  это  -  не  все,  более  того  это  -  только  начало  похождений  нашей  Мальвины-Валентины  Карловны,  ибо  впереди  -  более чем двухмесячная  стоянка  в  порту  прекрасной,  в  ритмах  и  запахах моря  и  сигар – Гаваны!
  С приходом в Гавану,  Касаткин,  собираясь  с  Первым  в  ночной  ресторан-кабаре – «Тропикана»   у  Первого  в  каюте, при  открытой  двери (так  положено Первому,  авось  кто  заскочит  «просигналить»…) высыпали  на  стол  все  имеющиеся  песо,  подсчитывая,  хватит  ли  на  ночь  в  супер - кабаре: (Второе место в мире, после такого же кабаре на Багамах, построенного конкурентом, нефтяным королём,  в борьбе за престиж!) пять  песо  такси - туда,  десять  -  назад (ночью  тариф  удваивают!)  и  двадцать  песо -  бутылка  ноль-семь  «Баккарди» - более пятьдесяти  градусов  крепости,  плюс  «Зельцер_Вассер» с  ведерком  льда,  итого  -  тридцать  пять  песо (или  десять  флаконов  нашего  «Тройного»  одеколона ! Если взять их у начпрода и отдать стивидору!)  за  чудесное  зрелище  сотни  символически  одетых  танцовщиц  при  таких  зажигательных  ритмах,  что  усидеть  за  столом  невозможно!  «Тропикану» систематически посещают даже Фидель с Раулем, сами видели! Они в этом остались испанцами:  «Нам хлеба не надо! Нам музыку давай!» 
   У  открытой  двери  остановилась  Валентина,  быстро  оценила  ситуацию  и  шагнула  к  столу.  Она  вытащила  из  лифа  купюру  достоинством  сто  песо (  сто  долларов  по  курсу !) положила  на  стол и  прочувственно,  с  достоинством  филантропа-благодетеля,  спасающего  голодных  деток,  изрекла:
  -Возьми,  Володя!( на  «ты»!),  Выпей  за  мое  здоровье!,  и неспешно удалилась …   
  У  Первого  в  глазах  застыл  ужас…Во-первых, - раскрыла, сволочь…А, во-вторых, валюта! Её на судне ещё не выдавали!
  Нашелся  Касаткин: «Валентина,  вернись  и  забери  свои  деньги!» - крикнул  он  вослед  удаляющейся  благодетельнице.
 -  Ни  в  коем  случае!, - очнулся  Первый.- Не  отдавай  ей  валюту!  Я  обязан  провести  расследование,  ГДЕ  она  взяла  такие  деньги! –возопил  Первый.   
       У него мгновенно промелькнула в глазах картина: в Балтийском райкоме партии, на  Понарте, он кладёт на стол свой партийный билет под осуждающие взгляды партийных бонз…Весь ареопаг голосует –«единогласно»… А это означает – «волчий» билет на всю, оставшуюся жизнь! И кто-то ещё завидует первым помощникам , мол,- за так получают большие деньги! Да это –«кан-кан» на острие ножа, а не жизнь!  Он , с гадливостью, вспомнил, как сам голосовал за исключение своих коллег, с которыми не раз братался за бутылкой… Феликса Устинова, помполита с либертоса «Совгавань» исключили по навету брошенной жены, якобы за неуплату алиментов. А она сама же просила: подавать не буду, приноси сам. Ведь с каждого рейса он нес еще и подарки. Никаких расписок, конечно, не требовал. Дали год тюрьмы. Юру Феденёва – за присланную в партком,  подленькую, изподтишка сделанную фотографию, где ему, пьяненькому, во сне, на шортах, сзади, написали суриком : «Слава КПСС». Ну и Дмитрия Крылова – за бытовое пьянство…А пил он, как все, не более того! Правда, ежедневно и понемногу…И все они были и есть – очень хорошие люди. Потому и исключили.    Не вписались в свору, были мягкими, демократичными...
-  Владимир Никитович,  ты,  как  тот старый еврей,  который  один  на всю Одессу не  умел  рифмовать  слово  «где»…Где его жена брала  деньги?  А к  Вале  каждый  вечер  приезжает  дорогая  открытая  машина,  орут  на  весь  порт  по-русски: «Мальвина,  иди  сюда!»  А  откуда  у  нее  кольца , серьги и  монисто?  Все это из одного места.
  -Так может мы её отправим? – робко предложил первую, пришедшую на ум мысль Первый.
  -  Да она только рот раскроет: Первый насильно меня, неопытную девочку, принудил к половой связи и ты лишишься партбилета, работы и, возможно, – семьи!  Половина экипажа тебя ненавидит из принципа, доброжелатели найдутся, подтвердят слова  Валентины. Вспомни буфетчицу Светлану Муху. Сколько из-за неё пострадало капитанов и первых помощников! Так что, - играй в непонятки. До прихода в порт. И молись, чтобы она не отчебучила еще чего-нибудь- попал в самую точку размышлений Первого Касаткин.
   А она-таки отчебучила!
   Весь период выгрузки шли недостачи груза. Пять фальш-твиндеков дали недостачу по всем позициям, пять твиндеков – удвоили недостачу, а закончив  выгрузку пяти трюмов, с ужасом обнаружили, что только жира недостаёт 176 бочек, а это около 2о тонн. Сыр, колбаса, коньяк, сливочное масло – все в недостаче!
  Недостача  закономерна и есть результат  умысла кубинских стивидоров: на каждый строп в трюме они накатывают по два – три лишних места, сверх условленных, а пересчитывать на причале  нашему тальману не дают, тут же увозят электрокарами на склад….
          Второй помощник всё докладывал капитану, но тот ничего поделать не мог, кроме написания вежливых бумаг –Куба, Остров Свободы! Никаких коллизий быть не должно. То же самое подтвердил и капитан стоящего рядом черноморского сухогруза «Трансбалт»: у него недостача  четырёхсот ящиков с электроникой из Японии.
       -Ну, напишете вы Коммерческий акт о недостаче, его вместе с коносаментом перешлет Получатель в «Продинторг», а там  всё спишут. С Кубой ссориться не будут, всё равно мы её содержим задарма.  Так что, не волнуйтесь и всё подписывайте, не глядя, - посоветовал он.
   Ага! Ему хорошо рассуждать по-государственному, он -  Черноморское пароходство представляет!  А мы – арендованное судно у Минрыбхоза. С нас штаны снимет родная  База!   Всю жизнь придётся работать на иск ! Капитан пошутил Антону: закапываем  всё золото в погребе, готовимся к конфискации всего недвижимого имущества  …


     И тут пришла Она! Судьба в лице  Первым поруганной и всеми начальниками затюканной Мальвины, то бишь – Валентины Андрулайтис!
    Она так тихонько проникла в открытую каюту Антона, что он, удручённый невесёлыми мыслями, даже не слышал, как к нему вошла  эта самая порочная Судьба.
    -Антон, я тебе пришла помочь. ( С Антоном Валя тоже была на «ты», из каюты Антона некогда тоже раздавались крики «Ой, мамочка!) Вы завтра закрываете документы, Дрей сказал. он вам спишет недостачу, если ты сегодня организуешь маленький банкет. Ну, - вечеринку, что ли. Дрей возьмет с собой кого следует – моего жениха, например, - Марио Эрнандеса. Ты его знаешь, он – начальник всех портовых холодильников.
  -  А  Дрей – это который  - начальник погрузрайона порта Кубано де песко? – с безнадёгой поинересовался Антон..
  - Ну ты же видел их, когда они, после посещения капитана, заходили ко мне в гости, -кокетливо напомнила Валентина.
   -  Да, я видел.  И что?
  - И – то! Я за Марио выхожу замуж! И он для меня взялся тебе помочь и списать недостачу, ты понял, наконец? Накрывай вечером стол!
    -Спасибо за заботу, я подумаю…На слова Валентины о замужестве Антон не обратил внимания, голова шла кругом от свалившейся большой беды…
  - Жду ответ через час, мне же еще надо их пригласить!
    Капитану о такой затее говорить было нельзя, он – лицо строго официальное. Первому – тоже нельзя, он не стал бы благословлять пьянку на судне с иностранными гражданами, хоть это и кубинцы. Старпома Касаткина ввязывать в авантюры – просто непорядочно, он – честняк парень и шахеры-махеры терпеть не может. Оставалось  идти к Маркони. Для этого хохла приколы – мёдом не корми!
      А! Легко сказать – накрой «поляну»! А за какие шиши? Один пузырь «Бакарди» стоит двадцать песо, а это – двадцать долларов!
      -У тебя есть «псы» или доллары? – сразу по-деловому врубился Гена, он принял затею, как должное, как нормальный ход. Такое и у нас дома проходит на «Ура!».
   - У меня есть всего двадцать песо, на одну бутылку, - упавшим голосом сознался Антон.
   -  Нэ на того напалы!  - А мы з твойих двадцяты «псов»  зробымо двадцать бутыляк «черри-брэнди», от-так-от! – поднял вверх палец хитрый Маркони. –Слухай мэни: беремо у фармации,  у аптеки по-йихнэму, двадцять одну лытрову бутыляку чистокровного медыциньскго спыртяги, вин у ных  по девьяносту копийок, чи-то  - центаво – за бутыляку, просто – халява! У начпрода беремо  хоч скокы – сик вишневий концентрируваный и …каструляку на камбузе! И…писец! Пущай хоч увэсь свий порт притягнуть до нашего хлибоссильного столу!, - покручпвая ус , хитро сощурившись, шептал по-украински (особая секретность!), почуявший след охотник Гена-Маркони.
      Вернёмся в мировую историю!
     Почти недавно, в 1871 году,  два месяца и десять дней просуществовала  Парижская Коммуна! Первое государство рабочих и крестьян, первая диктатура пролетариата НА ДЕЛЕ!  Ибо первым её указом было – «Свобода, равенство и братство»  , и, прежде всего,-равенство заработной платы – кушать все хотят одинаково – и работяга, и дворник, и министр получали одинаковую зарплату, кроме  Национальной Гвардии, которым полагалась надбавка за смертельный риск!
   Хитропопый  еврекалмык – добренький дедушка Ленин, - не к ночи будь помянут!, -  сам ничего не придумал,  всё,  до запятой, он «слизал» у закопёрщиков  Французской революции 1871 года,  и «Принцип Парижской Коммуны» - равная зарплата всем гражданам России  была им  обещана и этот Принцип даже соблюдался  аж до…организации ВЧК  в семнадцатом  году, во главе с  евреполяком  Феликсом Дзержинским.  Но, при  «Карающем мече революции»  можно вообще ничего не соблюдать: попробуй – вякни! Хотя, для видимости, «понты» соблюдали: и  нарком  продовольствия  Николай Семашко и Главный Инквизитор Дзержинский: они показушно падали в голодные обмороки… А после смерти Дзержинского в его кабинете обнаружили залежи  всех видов и цветов рыбной икры, польского бэкона, голландского сыра и шоколада «Ван Гуттен», а также копии заявок за границу на поставки для него,  любимого, разных вкусностей из разных стран. Дзержинский обожал вкусно пожрать, особенно - польские деликатесы! И всё это он получал  даже в ссылке, ведь Царь платил  этим прохвостам немалое  денежное содержание – вроде  пособия по безработице. Не сравнимое с нашим, теперешним, в пользу  этих  проходимцев, повылезавших со всех щелей и местечек Великой России.
    Такой же Принцип Парижской Коммуны  сразу же ввёл в стране и марксист Фидель Кастро. С единственным   «пунктиком» - все получают одинаково…мало. Он ввёл карточную систему распределения всех благ,  при средней зарплате  - 120 песо (долларов).
  Надбавку получают  лишь военные, люди с тяжелым физическим трудом и с особо ответственными должностями. Примерно, сорок процентов зарплаты сразу вычитается за  продукты питания – продуктовую корзину, которая у всех – одинакова!
   Поэтому,  русская поговорка : «Есть на свете такой народ, хоть голодный, а – поёт!» на Кубе не актуальна.  На кубе нет голодных, на Кубе – все свободны, но все одинаково , спартански , нет, не бедны! Одинаково скромны…Нет у кубинца привычной нам бытовой техники, электроники, автомашины…В продаже всё это найти можно, но цены не сопоставимы со скромной суммой – остатка от « корзины» и социалки…Может быть ещё и поэтому вы не увидете на Кубе пьяных людей  на улицах! Хотя тритысячи двести баров заполнены всегда.  Пьют сорбесо (пиво) и одну-две рюмки на весь вечер бакарди – кубинского рома.. Вы никогда не увидите на улицах Гаваны проституток: их всех Фидель трудоустроил …в ГАИ, а непокорных сослал в провинцию, на сельхоз работы. А  до революции, в 1959 году, проституток в Гаване , только учтёных, было двести тысяч.   Ведь в Гаване, при Самосе,  были разрешены  игорные заведения и бордели, а от американской  Флориды было всего двадцать пять минут лёта до городского аэродрома, примыкающего к кабаре «Тропикана»!  Вечером прилетел, ночь погудел, а утром улетел прямо в офис, на работу!  И ещё: В Гаване нет, -ну почти нет, - толстых женщин!!  Культ фигуры женщины там блюдут очень строго, с религиозным тщанием!
   Так вот, после вышесказанного, добавим, - невероятное для России чудо: кубинцы не пьют, совершенно  задаром продающийся в аптеках,  спирт!  :.
  - Ты же знаешь, что для кубинца пить спирт – это то же, что для русского пить палитуру- крайняя степень падения!, - засомневался Антон.
    - Так мы подадим на стол этот коктейль в графинах, как русскую «Черри-бренди» - вишнёвую водку. А коктейль намешаем у меня в спальне и ни одна собака не будет об этом знать, - спокойно рассудил Маркони.
   - А зачем столько много спирта покупать, именно двадцать одну бутылку?
  - Так на все твои гроши, на двадцать песо. Наберём халявного спирта, больше на Кубе купить нечего. Остаток – поделим и будем поить «бурдой»  уже наше начальство, только уже – кубинским «Черри», как оно и есть в натуре, - спланировал Гена ситуацию наперёд.
   Опуская подробности,  скажу , что припёр Гена на «могутних» плечах полный крафт-мешок спирта. Намешал его огромной, мохнатой лапой в кастрюле с вишнёвым сиропом,  в своей спальне под родной  хохляцкий напев:
              Я в сопилочку заграю,  Заграю-заграю!
                З  самогонным апаратом – розмову повэду:
                Самогонэ, самогонэ! Хто ж тэпэр тэбэ нэ гонэ?
                Хто ж тэпэр тэбэ нэ гонэ? И в селах и в мистах!
        На гори стоить дружинник, махае кулаком,
        Пид горой стоить бабуся – торгуе пэрваком,
         Пийтэ, хлопци денатуру, бо горилка стягнэ шкуру,
         Бо горилка стягнэ шкуру и в селах и в мистах!
        Самогонэ, самогонэ и так далее
      Раут, как и планировала  Валя-Мальвина прошел на славу. Однако…
  Организмы у  кубинцев  не способны расщеплять русские дозы алкоголя, тем паче, что Гена самостийно нарушил рецепт Дмитрия Менделеева и, вместо пропорции – сорок процентов спирта  в литре бурды, он, на морской, выпуклый глаз, от щирого сэрця, положил – все шестьдесят процентов спирта: «шоб, на точняк, их достало до самого ануса!!  Знай наших!»
  Их и взяло! Не прошло и двух часов, как все пятеро гостей лежали вповалку. Вначале хозяева даже перетрусили: не потравил ли их Маркони от щедрости душевной? Но, когда Маркони сознался в грубом нарушении рецепта Дмитрия Ивановича,  от души отлегло: «Так им и надо  - не будут красть чужой жир свиной высшего сорта!»- резюмировал Хлебосол-Маркони.
     Но весь ужас ситуации был ещё впереди.! Ведь перед тем, как вырубиться вчистую,  начальник всех начальников в порту – Дрей, вдруг вышел из-за стола и, качаясь, направился …в туалет…перепутав дверь со спальней  Маркони, где  тот кашеварил свой забойный напиток !
   Не нужно было пяти лет пребывания в России, где  Дрей окончил институт, чтобы понять, что они пьют! В спальне  был хаос из бутылок со спиртом и флаконов с вишнёвым сиропом  вокруг двадцатилитровой кастрюли… И  Дрей всё понял!. А говорили –«Русская вишнёвка»!
  Сзади Дрея твёрдо взял за плечи Гена и сказал: « Дрей, ты ведь не станешь портить дружбу между нашими народами (!) ?»  (Во! загнул!)
  - Не стану! – промлямлил еле живой Дрей и упал на широченную кровать Маркони, без сознания..   А утром  он сделал вид, а может и самом деле, что он ничего не помнит. И слава Богу, пронесло! И – реномэ  щедрых хозяев сохранено, и – дело сделано! Теперь – ждать результатов оглушительного угощения…
   На  следующий день, в Управлении порта, все коносаменты (накладные на сдачу груза) были, выражаясь морским языком, - «зачищены», то - бишь подписаны без замечаний, кроме одного! Держитесь за стул: « Обнаружились ИЗЛИШКИ, (перечислены), в том числе  - шесть тонн муки пшеничной высшего сорта.»
     Ха!, Ха! И  ещё  раз – Ха!  Бо, як кажуть у нас на Вкрайини, мукы у нас зроду нэ було!  Откуда взялась мука, мы её не грузили, никогда не перевозили и , кроме как у начпрода для пекарихи, муки на судне не водилось! ?
   А разгадка такого счастливого, волшебного превращения морской пыли в шесть тонн
муки стояла рядом с нашим судном и – так же выгружала продукты. Это -латвийский
рефрижераторный теплоход «Шторм», на котором и была доставлена, кроме всего прочего – мука.. Видимо, братьям-кубинцам было не очень накладно писнуть эти шесть тонн нашему судну, нахапали достаточно!
   Сделал дело, гуляй смело! На сутки Мальвина пропала…При всем нашем  возникшем сверх уважении к ней Первый заволновался… Хоть мы и намекали ему: человек привык платить по долгам, не кипишуй, объявится, да еще с каким-нибудь фортелем!
   Как в воду смотрели! Мальвина явилась к помпе и потребовала свой паспорт:
   - Я выхожу замуж за Марио! Это тот, который – начальник всех холодильников! И остаюсь на Кубе! – заявила она с порога.
    - Паспорт я тебе не дам. Увольнения я тебе запрещаю. Мы уже готовимся к отходу – посуровел Первый.
   Валя приоткрыла дверь каюты и сказала, в коридор: Марио, заходи!
  Зашел высокий, молодой, белокожий испанец – Марио и сказал : «Я всё слышал!».
.    –Вы, товарищ первый помощник капитана, ежедневно и ежечасно слышите по кубинскому радио: «Viva Cuba,  Habana,  Territoria libre de America!» - Куба – свободная территория Америки! Вы не смеете запрещать Мальвине  сходить на берег и выйти за меня замуж!..- заявил Марио и отверг предложение Первого сесть.
   Первый был в полной растерянности. Первое его желание было – бежать за помощью к капитану…
   Всю предыдущую карьеру он сделал,  будучи секретарём парткома в пригородном совхозе и с контингентом ( доярки, трактористы) чувствовал себя – на коне!
  А тут? Как бы чего не навредить!  Потом вовек не отмоешься! Повесят строгача, потом - снимут, а запись-то останется…
   - Никто не запрещает уборщице Валентине Андрулайтис получать увольнение на берег, - соврал он тут же. Однако, она имеет право, согласно заграничному паспорту моряка, лишь посещать берег, но не оставаться в стране пребывания судна. Разрешение на брак и визу на въезд Валя должна получить в Союзе, на Родине. А сейчас я просто поздравляю вас с вашим решением и – пройдёмте к капитану, он вам даст  свои рекомендации…
   К капитану Первый потащил их, чтобы  «взять с собой по делу» и капитана, в случае чего… А, вдруг, Валька сбежит и самовольно останется на Кубе!  Тогда – хана!
А так, - всё-таки меры принял, а дальше – воля капитана, на то он и –«Первый после бога на судне в море!»
     Капитан  «от Бога» - Борис Григорьевич Григорьянц бы внешне невозмутим при любых ситуациях и даже позволял себе шутить, когда других трясло от волнения.
  Выслушав тройку взволнованных вошедших, он лишь хохотнул и сказал:
  :  - Согласно Морскому праву и КЗОБСиО ( Кодекс законов о браке, семье и опеке) я, как капитан имею право оформить ваш брак прямо на судне, с записью в судовом журнале.
Вместо церковного аналоя, - обведу вас три раза вокруг компаса в рулевой рубке…Но для этого нужны форс-мажорные условия, такие, как, например, - необитаемый остров!  Ну, а поскольку мы с вами находимся в центре цивилизации Карибов – Гаване, то вам придётся обратиться вначале  в наше Посольство в Гаване и там вам расскажут кому, куда писать прошения.  А просто оставить Валентину Андрулайтис на  берегу я не имею права, согласно иммиграционным законам  Республики Куба. А пока, своей волей, я разрешаю Валентине продлённое увольнение на берег, под ответственность приглашающего - Марио  Эрнандеса Эрэдиа, первый помощник оформит это в журнале увольнений.- На том и распрощались, все были удовлетворёны.
      Таких проводов  Гаванский  порт Кубано де песко не видел  сроду. На причале  образовались две группы молодых кубинцев, одна из которых орала на все лады: «Мальвина»!, а вторая группа  скандировала :»Грета! Аврора!»   
     Возвращение в порт  никого не пугало, совсем наоборот, все были в радостном ожидании и оно  вскоре подтвердилось : по итогам рейса весь экипаж был премирован, а командирам – капитану, старпому и второму помощнику вручили золотые часы «Москва», стоимостью в десять береговых зарплат простого советского инженера, этакого эталона отсчёта благосостояния, как прожиточного минимума в наше время.  Правда,  в Управлении долго ломали голову, откуда капитан взял шесть тонн муки? И, не мудрствуя лукаво, оформили муку задним числом,  как погруженную  ещё в Калининграде, до начала рейса, - благотворительную помощь  детским садам на Кубе! За счёт чего и наградили троицу дорогими часами.  (Спасибо вам, Дрей и Марио за ваши «хабари», и да простят вас пострадавшие на сумму золотых часов латыши, с коих наверняка удержали немалые суммы в пароходстве!)
  Владимир Касаткин списался с судна на сессию в Техническом институте, который он оканчивал будущей весной.  Получив в кассе чеки ВТБ (совковая валюта!), он направился сразу в , так называемый, –«валютный» магазин «Альбатрос», купить подарки жене Бетти и сыну Игорю, ибо с Кубы он привёз только необыкновенной красоты морские раковины и кораллы.
  У входа в магазин Касаткина поймал за пуговицу дежуривший там постоянно Борис Болтянский. Он скупал у знакомых моряков  сертификаты ( чеки ВТБ)и увозил их в Одессу, где цена  их была ровно в полтора раза выше. Это был уникальный тип.  В возрасте где-то под пятьдесят лет он оставался бессменным третьим и четвёртым помощником капитана и славился на весь флот тем, что все капитаны от него избавлялись из-за  его низкой квалификации и неуёмного гонора. ( Он имел диплом «двестипудовика», тоесть – судоводителя судов водоизмещением  до двухсот регистровых тонн , выпускались такие  малые специалисты сразу после войны  в УКК,-  учебно-курсовых  комбинатах).
    Избавиться от Бори можно было лишь ценой вырванной «с мясом» пуговицы.
   Боря наклонился, для интима, к самому лицу Касаткина и, обдавая его зловонным дыханием, затараторил с одесским акцентом, сощуря маленькие, бесцветные глаза:
  - Володя, ты не слышал, как меня «кинули»? И где? В Одессе! Теперь я должен всему Калининграду! Я же накупил тридцать чековых книжек и думал – сделаю, наконец, себе хороший  гешефт! Так мои «купцы»  - старик и девка – завели меня под арку дома, стали пролистывать каждую книжку и класть себе в карман.  На последней книжке старик раскашлялся, поднял шум. И тут сверху сбежали два здоровенных дружинника с повязками, орут: «Ну, хто тут торгует валютой?» И оба повисли у меня на руках! Мои «купцы» тут же ломанулись через проходной двор. А мне чего делать? Идти с ними в милицию? Не на того напали! Силушка есть ещё! И как кину одного – в одну сторону, другого – в другую и – ходу! Вот хрена вы меня в Одессе догоните, я тут каждую подворотню знаю! И, представляешь, - не догнали! Вот только денег жалко… И кредиторы замонали…Не продавать же мне дачу в Раушене! И, вдруг, Ьоря  сменил тему:
   -А как ты с Григорьянцем работаешь? Это же такое га-авно!  Представляешь, я пришел к нему, как к человеку, попроситься  на работу помощником,, а он мне лепить: – иди в портофлот, там тебе – цены не будет! А  капитана Лазаря Шухгалтера знаешь? Так это такое га-авно! Я у него работал  четвёртым помощником. Так он меня списал прямо в Одессе!  И проставил мне шесть дней прогулов! Так у меня ж пол-Одессы родни и  знакомых! Я  ж должен был никого не обидеть и повидать всю свою мишпуху!  Мы стоим вахту со старпомом, так старпом-таки  ж был на судне! А капитана  Спартака Николашина знаешь?
   - Знаю, Боря, знаю, наверное, он – тоже га-авно и тоже тебя прогнал, да? – и  тут Касаткина выручили питерские «без пяти минут инженеры» - Грета и Аврора:
  - Владимир Георгиевич,  мы улетаем домой, мы вам за всё очень благодарны. Мы сами, дуры, виноваты – вляпались в  очень трудную работу официантками, а ведь вы нам предлагали… А вот ваш помполит Шешуков  – очень низкий человек.  Кроме того, что он днём и ночью внезапно врывался в нашу каюту с проверками, он нас подслушивал…- вы не поверите! Он пролезал в пространстве над каютным подволоком и оттуда прослушивал весь экипаж. Мы и раньше слышали шорохи оттуда, но мы не предполагали, что туда может забраться человек! А  у нас в каюте ребята отвинтили нам подволоки на случай - спрятать туда покупки, и этот козёл вывалился оттуда! Мы испугались. А он нас сразу застращал: «это- его секретная работа, связанная с «органами»,  и нам никогда не откроют больше визу, если мы разоблачим его перед экипажем. Между подволоками он, якобы, проверял наличие на судне контрабанды!» И это с Кубы-то! Контрабанда! Чего, сахара?


   В магазине оказались все, оставшиеся на берегу члены экипажа, в этот день в кассе выдали чеки ВТБ.  Ну и , конечно же, все мужики толпились возле Мальвины, она была необыкновенно хороша в шубке из голубого песца, в накидку, на улице было еще тепло. Сзади два молодца тащили её баулы. Валентина заметила Касаткина и сразу – к нему:
  -Владимир Георгиевич, здравствуйте! Ваш засранец-помполит списал меня с судна прямо в день прихода! Сказал, что с закрытием визы. Ну и чёрт с ним!  Я вышла замуж за моториста  Юру Литвинца. Он ушел в рейс, а мне оставил доверку на зарплату! Вот видите, что я себе купила на две наших зарплаты? И его накопления?
  - Вижу, Валя. Автомобиль у тебя на плечах.. А как же твой испанский красавец – Марио?
  - Мавр сделал своё дело! И  ему можно удалиться. Спасибо Марио, он  показал мне Кубу такой,  какой никто из вас не видел. Набережная Мелекон, пляжи Барадеро, кабаре «Тропикана» и  рестораны «Гавана-либра» и «Националь» с испанскими танцами и музыкой… А наши в это время  , в лучшем случае, сидели в зачуханном интерклубе с бутылкой спирта из фармации под столом и бокалом пива  с нарубленной судовой докторской колбасой в  газете, на столе.  Ну и,  лучше синица-  в руке, чем журавль – в небе, правда?  Я приглашаю вас в ресторан « Балтика» обмыть мою обновку, ну, как, рискнёте? Не побоитесь жены?- она лукаво прищурила глазищи.
    - Нет, Валя, спасибо , но я с тобой не пойду, я , Валя, не по этой части. А жену я не боюсь, жена у меня – мой надёжный и верный друг! Чего и тебе желаю, хотя помнится, Юра Литвинец когда-то обижал наших судовых женщин. Он говорил: «когда я сильно хочу тётку, я иду в столовую, смотрю на наших судовых…и – начисто пропадает желание!». В этом рейсе , я вижу – Юру бес попутал.   Значит ты – особенная, ты же у нас красавица!
   -Ладно вам, комплименты – это не ваше. Так идёте со мной в ресторан? Хотя, что с вас взять, вы же – «офицер Белой Гвардии»! Белогвардеец, одним словом!
   - Ну, спасибо тебе, что не - Карабас-Барабас!


Рецензии
Евгений Александрович,
на основе этой повести получится очень неплохой фильм.
Заходите в гости:
http://lit.lib.ru/t/tatarin_l_s
С уважением,
КДП Татарин Л.С.

Леонид Татарин   27.08.2011 19:52     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.