Джеффри Чосер VS Арина Родионовна

…Молодой король женится по любви на девушке, прибывшей в издалека. Подданные ликуют, видя как счастлив их король. Только Донегильда, королева-мать, затаила злобу на невестку-иностранку, посчитав, что брак с нею позорит её сына. В положенный срок молодая королева рожает здорового и крепкого сына и посылает гонца с письмом к мужу, который находится в военном походе. Коварная Донегильда же подпаивает гонца и подменяет письмо. Получая подложное письмо, король к своему ужасу узнает: его жена произвела на свет чудовище, будто бы вышедшее из адского чрева. Мечтавший о наследнике король, погоревав, и ни с кем не поделившись дурной вестью, написал ответ, в котором сообщает, что безропотно принимает то, что послал ему Господь, надеется, что, будь на то воля Божья, супруга еще родит  ему достойного наследника и поручает хранить молодую королеву и ребенка до его возвращения. Когда гонец прибывает с письмом короля, Донегильда вновь подменяет письмо тем же способом – подпоив гонца. Теперь в нём содержится приказ дворецкому не позднее третьего дня тайно посадить молодую королеву с сыном в старую лодку и пустить в море-океан, доверив их судьбу бурным волнам. Терзаемый жалостью к бедной королеве и удивленный странной переменой к ней короля, дворецкий выполняет приказ…
Не правда ли, знакомый сюжет? Где-то мы его уже слышали… А вот где:
«…Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».
Как услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».
Едет с грамотой гонец,
И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят
И в суму его пустую
Суют грамоту другую —
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод…».

Так это же Пушкин, его стихотворная «Сказка о царе Салтане»! Которую,  как нас учили в школе, рассказала ему няня, Арина Родионовна. Или я что-то напутал?
Да нет, вот и на конверте грампластинки с фрагментами одноименной оперы Н.Римского-Корсакова, написанной на тему этой сказки (Всесоюзная  студия   грамзаписи «Мелодия», 1975)  так прямо и сказано:
«Народную сказку «О царе Салтане» А. Пушкин впервые услышал от няни Арины Родионовны в годы Михайловской ссылки. «Что за прелесть эти сказки! — восторженно писал поэт в одном из писем. — Каждая есть поэма». В 1831 году три сказки из числа семи, собранных и записанных в Михайловском, А. Пушкин обработал, создав свои замечательные поэмы-сказки: «О балде», «О мертвой царевне», «О царе Салтане».

А как же тот текст, с которого мы начали? Кто это настолько переиначил чудесную сказку нашего родного поэта, почерпанную из неистощимой сказочной кладовой русского народа в лице незабвенной Арины Родионовны?
А это – один из «Кентерберийских рассказов» («Canterbury Tales»)  Джеффри Чосера, великого английского поэта XIV века. Так называемый «Рассказ юриста» (Мan of Law’s Tale).  Написан этот рассказ, кстати, тоже стихами, примерно в той же размерности, что и у Пушкина. Только обратите внимание: написан-то он в XIV веке. А Пушкин, извините, когда жил?  Так получается, кто у кого позаимствовал?  Вот то-то!
 © «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!».
Казалось бы, при чем тут Арина Родионовна?
И в самом деле, непросто теперь разобраться: то ли она рассказывала Пушкину сказки, то ли пушкиноведы рассказывают нам сказки о ней?