Электричество

Рассказ случился на фоне литературной дуэли: http://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=374&hl=

Кресло было на редкость удобным, хотя сидение и спинка были выполнены из дерева, мастер умудрился подобрать им такую форму, при которой ты чувствовал себя свободным и уверенным. Подлокотники были гладки и теплы, а высота – полностью соответствовала моему росту.
- Что-нибудь выпьете? Чай, кофе?
- Нет, спасибо. Может быть воды?
Я не хотел себя излишне взбадривать, тем более что кофе меняет восприятие и добавляет к переживаниям чувство тревоги, а мне необходимо быть адекватным обстановке.
Он принес воды, поставил стакан на большой, темного дерева, стол прямо передо мной и устроился рядом в таком же кресле, развернув его вдоль линии стола. Постучал пальцами по белому листку.
- Что такое Второй факультет?
- Оперативно-розыскная деятельность. Дипломы у всех одинаковые – юристы, а вот специализация - разная.
- Сколько лет вы проработали по специальности?
- Немного. Три года в розыске, а потом, когда сюда переехал, больше занимался техническими системами разведки.
- Почему решили поменять место работы?
- Сократили зарплату.
- Почему не займетесь самостоятельным бизнесом?
- Если не найду работы, то так и сделаю. Но мне этого не очень хочется.
- Почему?
- Я привык на работе работать, а дома - отдыхать.
Он снова побарабанил по листку.
- Я навел о вас справки. Очень хорошие отзывы. Вы умеете приобретать друзей. Пожалуй, единственный ваш недостаток – излишняя самостоятельность.
Я посмотрел ему прямо в глаза:
- Я тоже навел о вас справки. Хоть это было и нелегко. Вы тоже привыкли работать один.
Он пожал плечами.
- Одна из причин, почему я хочу вас нанять - это то, что мне требуется технический специалист со знанием специфики оперативной работы, – он сделал паузу. – Но это не главная причина.
Я почувствовал, как сердце тревожно стукнуло и забилось в тахикардии, выдавая мое давнее подсознательное ожидание «того самого» вопроса.
- Какая же главная причина?
- Любопытство.
Он тоже смотрел мне прямо в глаза.
- Мне любопытно, что произошло в Шахтерске летом две тысячи второго года.
В виски прилила кровь, и я услышал свой голос, словно со стороны:
- Погибла семья: муж, жена, трое детей. Жестокое убийство. Я принимал участие в расследовании. Обвинили двух подростков-наркоманов.
- Меня больше интересует не убийство, хотя ваше участие в расследовании было довольно значимым, судя по всему, - он усмехнулся, и его улыбка мне не понравилась. – Меня больше интересует, что произошло с подачей электроэнергии на шахту Ильичевская.
Я попытался что-то сказать, но не смог, взял стакан с водой и осушил его мелкими глотками. Медленно вдохнул, задержал дыхание и также медленно выдохнул, разжал кулаки и откинулся в кресле.
Он наблюдал за мной, свободно откинувшись в кресле и продолжая улыбаться.
- Ну-ну, смелее! Рассказывайте, вам же самому хочется рассказать обо всем.
И, правда – хотелось, уже очень давно.
- С чего начать?
- Начните с места преступления.
- Это был дом из силикатного кирпича, в два с половиной этажа, крытый оцинкованным железом. Он был крайний на улице. За ним шли огороды под высоковольтной линией электропередач. Через пятьсот метров - бетонка на угольную шахту…
Я подъехал к дому в половине восьмого утра, уже издалека увидел дыры в крыше, как будто кто-то прожег оцинковку огромными каплями электросварки. Воняло сгоревшим железом.
Начальник РОВД, зам по следствию и начальник ЭКО уже были на месте. Все столпились перед воротами: кто-то курил, кто-то разговаривал по мобильному. Возле машины скулила овчарка, прижавшись к ногам престарелого старшины.
Когда я к ним подошел, начальник ЭКО перестал разговаривать по телефону и спросил у меня:
- Платок есть?
Я кивнул, и достал из кармана кителя платок. Через два часа ждали начальника областного УВД и все были одеты по форме. Начальник ЭКО открыл маленькую бутылку с прозрачной жидкостью и смочил в ней мой платок. В воздухе резко запахло нашатырем.
Он отдал мне платок и сказал:
- Держи возле лица.
Сразу у ворот – вольер с бетонным полом и будкой в углу. Крупная решетка вольера смята наружу. Дыра по центру. В клетке, рядом с битым эмалированным тазом в черной луже лежит голова кавказской овчарки, из нее торчит кусок позвоночника. Куски шкуры собаки валяются по всему двору, я поискал глазами тело и не нашел. Создавалось такое впечатление, что кто-то тащил животное из клетки, пока оно не зацепилось головой за решетку. Потом голова оторвалась.
Я переключаюсь в какой-то странный режим полусна. Меня охватывает полное спокойствие. Экошник спрашивает меня: все в порядке? И я киваю ему в ответ.
Мы поднимаемся по небольшой лестнице крытого крыльца. Первая, металлическая дверь, вырвана вместе с оправой и лежит мятая под ногами, вторые, деревянные двери в дом - вбиты внутрь. Одна из створок двери висит на чудом уцелевшей петле. Вокруг валяются куски штукатурки.
На диване и в трех креслах, расставленных по периметру овального ковра, сидят пятеро. Двое юношей на диване, напротив, в кресле – девочка. В двух креслах по бокам от дивана сидят взрослые, по-видимому – отец и мать.
От них, из вспоротых животов к большой бронзовой люстре, висящей ровно в центре, тянутся гроздья кишок, в пустых глазницах пузырится бурая слизь.
Меня выносит из дома, и я осознаю себя идущим по двору. Ног я не чувствую. Я вообще ничего не чувствую. Я прохожу мимо стоящих возле машин людей, небо делает кульбит и меняется местами с землей. Кто-то бьет меня по щекам и отстегивает галстук на резинке. Забытый платок с нашатырем, наконец, оказывается у меня на лице…
… я вдохнул его отрезвляющую резкость, и реальность вернулась ко мне. Я услышал звуки, ощутил неровность земли под собой. Кое-где на траве остались капли росы, и я почувствовал их влагу на своей щеке.
Вдруг раздался громкий лай овчарки, и кто-то начал звать всех к себе…
- Это нашли свидетелей?
Я криво усмехнулся:
- Это нашли главных подозреваемых. Двух шестнадцатилетних подростков-наркоманов. Парня и девушку – они встречались. Учились на год старше погибших двойнят. Младшая сестра училась в четвертом классе.
- В благодарности от министра у вас крутая формулировка: «… использовал при проведении расследования инновационные методы и современные открытия в психологии…»
- Да, пришлось.
Я протянул руку к стакану, забыв о том, что он пуст. Он встал, забрал у меня стакан и снова наполнил его водой.
Я сделал пару глотков и продолжил:
- Еще в институте я увлекся нейролингвистическим программированием – НЛП. Реального опыта работы у меня не было. Но после неудачи опытных седых зубров из областного розыска мне разрешили применить свою идею.
- Почему НЛП? А что там с отпечатками пальцев? ДНК?
- Ну, с ДНК в 2002 году было очень долго и туго, мы даже представления не имели, как снимать с раны чужое ДНК. Приехали республиканские спецы, что-то там попробовали, что-то получилось. Наркоманы были в крови жертв – это точно, но когда они в ней испачкались? Кроме того – они были изнасилованы. Оба.
- Кем?
- Вот тут интересно: друг другом.
- Секс? Вы же сказали - они встречались?
- Нет, именно насилие. Многочисленные разрывы, как у парня, так и у девушки.
Он пожал плечами.
- Так почему психология?
- И сейчас, и десять лет назад чистосердечное признание – это 99 % доказательной базы в раскрытии непрофессиональных преступлений. Виновники или сразу рассказывают, как было дело, или им помогают это сделать. Колят на допросах.
- С наркоманами проще? Их легко расколоть на ломке?
- С этими ребятами не получилось. Ломки не было…
У каждого из них были свежие следы уколов. Парень колол ноги, девушка – пах. Седые опера были уверены в том, что максимум к вечеру получат два признания. Это было настолько очевидно для них, что они заранее договаривались о билетах домой и закрывали командировочные.
Но ломки не было. Парень с девушкой были испуганы, когда их нашли лежащих в обнимку под линией электропередач, но в крови не было обнаружено ни следа наркотиков.
Тогда ими занялись по-взрослому. Трое суток - кофе и сигареты. Крики и глухие удары справочника. Без результата. Они просто молчали. Вообще не раскрывали ртов.
Я в это время сидел и набирал на стареньком компьютере вопросы. Раз двадцать ездил на место преступления. Сам опросил одноклассников и соседей. Как только я увидел этих ребят, то сразу понял, что криками и насилием от них ничего не добьешься. Они давно уже ничего хорошего не ждали от этой жизни.
Месяц назад начальник розыска и все старые кадры дружно ушли на пенсию, не выдержав очередного завиха подорванного министра МВД. Да и возраст у них был уже нормальный для ухода на пенсию. Я остался в роли и.о. ждать пока пришлют кого-нибудь поопытнее. Не дождался.
Когда республиканские спецы и областные зубры устали, я предложил свою методику.
Она была достаточно проста: в глаза допрашиваемому направлялась видеокамера и хороший источник света. Один из оперов читал вопросы, а со вторым я сидел в соседней комнате и следил за ответами, глядя на экран телевизора и делая пометки на копии допросника.
Скепсис старших товарищей рассеялся после первой сотни вопросов. Более того, уже через час меня мягко отстранили. Изменили тактику и стратегию: если я начинал с допроса парня, то они, через две сотни вопросов, прервались на быстрое совещание и усадили напротив камеры девчонку…
- Почему они так поступили?
- У девочки был более твердый характер. Парня было проще сломать.
Я немного помолчал и добавил:
- Если женщины любят без оглядки, то мужчины постоянно подсознательно ждут предательства.
- Почему?
- Может быть потому, что мама предпочитает их папе… Не знаю!
- Что это были за вопросы?
- О, это были простые вопросы: ты видел забор? Ворота были закрыты? Было темно? Было после шести? Собака была в вольере? И так далее. Более трех тысяч – уже не помню точной цифры.
- Что это дало?
- Даже когда человек молчит - он вспоминает. А когда он вспоминает, его глаза движутся, обращаясь к центрам памяти. Вверху – визуальная память, в центре – аудиальная память звуков, внизу – память движения, положений тела.
- И что, нельзя обмануть? Не двигать глазами?
- Ну, тогда я увижу, что вы обманываете, и буду продолжать задавать вопросы, и рано или поздно вы устанете.
- А если не устану?
- Устанете. Глаза - это часть головного мозга. Их невозможно контролировать. Подумайте о чем-то стыдном – и глаза сразу посмотрят вниз.
- Что было дальше?
- А дальше они продолжали задавать девчонке вопросы, а парня накачивали кофе, пока сердце у него не начало тарахтеть как старый будильник…
На четвертом допросе у экрана собралась вся следственная группа. В соседней комнате напротив девочки сидел огромный мужик и, старательно выговаривая слова, читал список вопросов. Это уже нельзя было назвать допросом, это был страшный и короткий рассказ.
-… ты видишь, как твой друг забирает шприцы. Четыре дозы. Они просят вас подождать, пока придут родители, не начинать без них…
Когда на экране телевизора из глаз девушки полились слезы, атмосфера в комнате стала праздничной. Взрослые мужики жали друг другу руки и хлопали меня по плечам. Седой полковник резко сказал:
- Все, хватит с ней! Давайте пацана.
У меня на глазах, в течение трех минут, два профи раскололи парня. Один из них сделал вид, что читает из дела показания, а второй в это время раскуривал сигарету и, прищурившись, смотрел на него, с выражением спокойной задумчивости.
На лице у парнишки недоверие сменилось злостью, а потом отчаяньем. Я потом долго, раз за разом, пересматривал эти кадры. Удивление – злость - отчаянье. Он разрыдался. Ему дали воды. Он заговорил, и я впервые услышал его голос.
- ..после этого они засмеялись, а младшая дочь попросила повторить еще раз, Но тут погас свет, что-то ударило в двери. Все закричали. В окна начали бить молнии. На нас начали падать стекла и куски штукатурки, и мы отползли к стене.
Молнии били часто-часто, все вскочили с кресел, но потом сели обратно. Я почувствовал, что стало жарко, вены жгло, как от плохой ханки. Я начал кричать. Было очень больно.
- Что было потом?
- Потом от люстры ударили молнии, прямо в них, и от этого у них взорвались животы. Что было дальше - я не помню…
В моем стакане снова закончилась вода. Он встал, и в этот раз вернулся с двумя небольшими рюмками с золотистым вином:
- Херес. Угощайтесь.
Он сделал маленький глоток и спросил:
- Им никто не поверил?
- Я думаю, им все поверили. Поэтому и проводили суд за закрытыми дверьми. Объяснили секретность большой жестокостью преступления.
- А что было с вами?
- Ну, я тоже не дурак. Получил новые погоны, премию и выхлопотал перевод в столицу нашей родины. Мне тогда никто не мог отказать. Предложили даже должность на кафедре криминалистики.
- Согласились?
- Да, поначалу. Там и увлекся техникой.
Он снова постучал пальцами по листку с моей биографией.
- Ну, с этим понятно. Осталось электричество.
- Да. Осталось электричество…
Я следил за ними от школы. Видел, как они целовались в сумерках, как ссорились и пытались разойтись по домам. Но наркотик притягивал их и, как бабочки летят по спирали на фонарь, так и они все-таки пришли к этому дому на окраине.
Я видел, как они долго разговаривали через домофон и слышал, что им предложили сделать за четыре дозы.
Я помню, как расстроился, когда они согласились это сделать. Помню, как меня это разозлило. Как их впустили в дом. Я подошел совсем близко, и собака стала глухо ворчать. Это разозлило меня еще больше
Первая молния сорвалась с проводов и ударила в землю рядом со мной. Я легко перетек по проводам домофона внутрь. Глазом, установленной кем-то скрытой видеокамеры, увидел большую комнату, в центре которой два наркомана вылизывали друг другу между ног.
Ветер поднял меня в воздух, и я легко перелетел через забор. Протянул руку к проводам ЛЭП, и с них сорвалась еще одна молния. Я посмотрел на собаку в клетке и понял, что это злобная тварь, которая привыкла спать и жрать. Тварь, которая получает наслаждение от того, что ее хозяева разрешают ей рвать перепуганных крольчат. Я захотел достать ее из клетки, но она не хотела вылезать и забилась в самый дальний угол. Тогда я рванул ее на себя и случайно порвал. Отбросил останки куда-то за спину и наполнил собой весь дом. Металлическая дверь на входе вылетела из проема. Я выдавил окна и почувствовал, как по крыше бичами защелкали молнии, выжигая большие дыры в тонком металле. Потом я наполнил собой большую комнату первого этажа.
В ней извернулись голыми телами, как клубок змей, те за кем я следил. Или… как часть тонкого кишечника… или как глисты. Я увидел в их крови дрянь, но в других, тех кто сидел – дряни не было. Я подумал, а может в этих людях сидят паразиты? Может быть паразиты управляют ими? Они вскочили, но так мне было неудобно проверять: есть ли в них глисты или нет, и я толкнул их обратно в кресла, и стал осматривать животы. Все одновременно. Кишки мешали, и я повесил их на люстру. Глистов не было.
Тогда я забрал тех за кем следил и улетел из дома…
Я с удивлением смотрю на смятую стеклянную рюмку в своей руке. Он встает, и аккуратно забирает ее у меня, секунду разглядывает, а затем легким движением руки восстанавливает нарушенную форму.
- Вы мне подходите, - говорит он и протягивает мне руку. Я пожимаю ее в ответ. – Размер зарплаты можете установить себе сами.