1652

Рисунок 98г: Карьер

***

Качаюсь, качаюсь на кресле-качалке, потом резко встаю, ее оставляя качаться одну. Что ж, пусть в этом доме  хотя бы качаются  кресла-качалки…

И всё-таки  американцы молодцы, что не жалеют денег, снимая свои фильмы… Строят красивые домики, придумывают интересные действия вокруг – на красивых машинках - и всё, весь мир завидует и платит денежки, а с деньгами они и вправду живут довольно хорошо…

***

Сжечь все рисунки, бумаги, уничтожить все диски, дискеты  и файлы – всё это больше часа не займет – и свести с собой счеты, задыхаться в газу…

Или избить напоследок этого всё более тупого и самодовольного гада…

***

Держу чашу в руках, но вдруг чувствую, что голова моя сейчас упадет – бросаю чашу и держу голову…

Разбиваю чаши одна за другой, но в них то еда, то вода, то еда, то вода – где же цветы спрятались?

Баррикады из еды, запруды из дорогой минеральной воды. В запруде спрятана «Аврора» – восставшая подводная лодка…

Вместо гранат помидоры, однако от позора люди теперь стреляются сами. Поэтому их всех заковали в латы, чтобы они себя не убили…

***

Неужели и тогда, когда умирать буду, мне, как и при обычной усталости, будет хотеться только одного: навести дома порядок? И неужели и тогда, кроме меня, его никто не наведет…

«Во мне беспорядок, так пусть хоть дома будет порядок» – экий ты половинчатый…

Позволить себе один выход на улицу за день, причем всего на 15-20 минут, пока не надоесть подмерзать. Снег, кстати, так и не уходит: вроде дождь, но температура около нуля и в старые доски и ржавые железные листы он мертвой хваткой вцепился. Но в этот раз я ушел, когда, вдобавок ко всему, закаркала ворона… В итоге, однако, три раза позволил себе выйти на улицу. Чистый курильщик, хотя не курю – а в творчестве пьяница…

Кстати, выхожу я во двор в старой телогрейке, перехваченной брючным ремнем, чтобы снизу не поддувало. Это нововведение оправдало себя и я уже 20 раз застегнулся…

С чувством глубокого удовлетворения засовываю записки обратно в карман – не важно, что не деньги, что мрачные и, разумеется, никому не нужны – это любовь к методе и порядку…

Я не самый стильный, умный и т.д., но я самый человечный, что, разумеется, никому не нужно…

Просто одинокий – влившись в деловую массу, променяешь человечность на ум и стиль и прочие дела. Как в этой жизни не быть немного деревянным? Как не сбросить листву, когда такие холода? Раз все переходят на железо, то мне придется перейти на дерево, раз все мчатся на машинах, то моя участь, это -  бег…

Назвав «народом»,   нашли способ всем польстить и всех же оболванить – долой народы и да здравствуют личности! С совокупностью личностей сможет разговаривать только сам Бог – и Он для этого явится…

Если грудь не распахнута, то свежий воздух в неё не попадает – рот лишь вокалист и главарь, на груди есть целое сообщество маленьких ротиков…

От работы моей всегда было мало толку. То ли дело творчество… Рабочие работают всякие материалы и, к примеру, те же музыкальные инструменты, чтобы творцы сотворили что-то такое, что вызволит их, рабочих из шахты работы, но те этого сделать не могут и рабочим приходится пить, курить, принимать наркотики, налегать на женщин и ругаться матом…

Всех сожрали рабство и работа. А творчество до сих пор понимается как произвол и разгильдяйство, а не риск, напряг и даже подвиг…