Чтец

Чтец

Ферапонт был профессиональным чтецом. Действительным членом гильдии. Сутки напролет сидел он у компьютера и заполнял „Анкеты читателя" на различные произведения. В их время книги писали все, кому не лень, а в чужую писанину никто толком не заглядывал. Поэтому читателей нужно было еще поискать, и это делалось, в основном, за деньги. Но авторы платили свои кровные не просто так, а только после того, как была правильно заполнена „Анкета прочтения" и, разумеется, с первого раза. Тайная этика члена гильдии чтецов не позволяла Ферапонту заглядывать в книгу вообще. Это у критиков была работа грязная, им приходилось, для составления рецензий, иногда заглядывать в различные сочинения. А у них подобрался народ не имеющий к перевертыванию страниц ни малейшего пристрастия. Но после трех неправильно заполненных анкет подряд, чтец мог потерять свой членский билет и перейти в разряд чтецов-любителей с хорошей потерей в зарплате. Так что нужно было включать интуицию и интеллект головного мозга на полную мощность. Вот и сейчас Ферапонт сидел над последним пунктом анкеты из многотомного труда с призывным названием "Давай!", где и эпиграф был весьма боек:

Пока истертых губ прохлада
Твоих влечет… Ты так и знай!
Не надо говорить: „Не надо!"
А надо: „Надо!" и „Давай!"

Вопросы показались ему не сложными:
a.     Жеребцов-Безоткатных соблазнил главную героиню.
b.     Жеребцов-Безоткатных соблазнил подругу главной героини.
c.     Жеребцов-Безоткатных соблазнил всех женщин романа.

Еще раз оценив толщину книги, возраст писателя, названия его предыдущих трудов и краткую биографию, Ферапонт без раздумий нажал на последний вариант. Потом поразмыслил и зачеркнул два первых варианта тоже, потому что они были частью третьего. „Больше подвохов быть не должно!" - подвел он итог и нажал на кнопку „Готово". Вспыхнуло зеленое табло – „Все верно". Вскоре он получил свое вознаграждение - электронный перевод на читательский счет. Довольный, он потер руки – „Ну что, может и на „Литературную классику" зайти?! С титанами пера потягаться?! День уж больно фартовый выдался!". Порт „Классика" солидно спонсировался государством для привлечения массового читателя. Но и анкеты там составлялись особо мудреные, с закавыкой. „Прям, хоть книжку читай!" - пошутил вслух Ферапонт и раскрыл первую попавшуюся книгу на сайте.

a.     Вера Павловна переспала со своим сном.
b.     Вера Павловна изменила и переспала с другим сном.
c.     Рахметов переспал с гвоздями.

„Полная ахинея, полная! Даже какой жанр у произведения не понять! Про Любовь что ли?!" - заранее содрогнулся Ферапонт. Здесь он  не стал задерживаться. Сразу открыл вопросник на другое произведение:

d.     Анна бросилась под поезд.
e.     Анна бросилась под Вронского.
f.     Анна бросила курить.

„Тоже вот, головоломка, так головоломка! Опять про любовь! Везет же! Во-первых: судя по дате, книга написана до революции, в страшные времена царского произвола. По телевизору часто про это показывают. Во-вторых: в то время страна курить только начинала, широко знакомилась с колониальными товарами. Значит, в этом вопросе стоит твердое „нет“. А если Анна курила, то, естественно, пила алкогольные напитки. А где льется вино, там и вьются мужчины! Вронский, судя по своей вороньей фамилии, видимо, был большой любитель поклевать падших пташек. Так что в этом пункте вырисовывается абсолютное „да“. В третьих: что такое поезд? Явно здесь не средство передвижения. Наверное, что-то из забав помещиков? Из изысков особо изощренного ганноверского секса?! Умели! Умели! Мучить население господа помещики. Один вот такой - понаписал толстых романов. Потом взял, да и понастроил изб-читален во всех своих деревнях. Силой загнал туда мужиков с бабами! И с утра до вечера заставлял свои книги читать. А сам, верхом на лошади, туда-сюда шасть, шасть. Проверял процесс чтения с ремнем в руках. Бывало, спросит: „Что вычитал, отвечай быстро!" Начнет, с перепугу, болезный запинаться – „Филиппп… Оке! Ок!" А барин уже ремешком – „Вот те „Ок!", вот те „Окей!". Давай его вдоль спины всласть охаживать! Выражение даже крылатым стало, прижилось в народе. Встретит вечером битого жена – „Ну что, опять „Ок"?!" Крестьянин потрет выпоротую спину – „Конечно, все полный „Окей!" А как же иначе!" А ремень прижился в педагогике, вполз змеем-искусителем в воспитательный процесс, стал верным посредником между учениками и плодами с древа познаний!
Мрачная старина, что уж и говорить. Крестьяне, бывало, соберутся толпой, кинутся барину в ножки – „Пусти, благодетель, землицу попахать, пусти кормилец наш в ночное, с девками  вволю позабавиться!" А тот ни в какую – „Читать, сукины дети! Всем читать у меня! А землицу я вам сам вспашу!" Что ему - одно удовольствие, работа-то на свежем воздухе. Весна, птицы поют, ручьи звенят, трава зеленеет, черемуха цветет! Вспашет, конечно, да неумело, так и сяк, вкривь и вкось. Барин - белоручка, что с него взять. Урожаи естественно падают, рождаемость, без ночных, тоже. Грамотность, правда, растет, но много больше - классовая ненависть к эксплуататорам и угнетателям. Писатель потом сидит у окна, кофей пьет и все вслух удивляется, по-французски, понятное дело – „Что это мужички по усадьбе с вилами так активно забегали?! Уж не пожар ли?"
 Еще помещики моду имели по разным парижам кататься, а потом триумфальное возвращение себе устраивать. Бежит, пенсне запотевшее трет, весь в слезах умиления – „Радуйтесь селяне! Я приехал! Сегодня в бане устроим групповые чтения!" А за ним телегу с его писаниной везут. Крестьяне в страхе мечутся, избы с перепугу жгут. Кто-то бежит с обрыва, в пруду топиться. А барин нагостится, налакомится. Оботрет шелковым платочком навоз со своих штиблет и назад в Париж, про деревенские прелести писать.
Бесправная была жизнь! Как еще терпели так долго! И не зря книг теперь никто не читает! Нет, Не для меня это!" - решает Ферапонт и закрывает страницу „Литературная Классика". „В наши дни литература понятна и без нудного чтения, сразу ясно - кто, где и кого, и даже, за что!" - Ферапонт снова открывает страницу „Современность" и продолжает зарабатывать себе деньги на жизнь.


Рецензии
Забавная фантасмагория получилась. Но пока молодежь еще знает и про Анну с поездом, и про Рахметова с гвоздями. Но как говорится:

Канули в Лету былые нюансы
Все изменилось весьма скрупулезно
Стали иными и песни, и танцы
Плакать об этом и глупо и поздно…

Саша Ракитина   30.07.2012 00:00     Заявить о нарушении
Большое-пребольшое спасибо за теплые слова!
Исчезнет все... И лишь ночами
Вдруг выхватит из темноты
Костра мерцающее пламя
Почти забытые черты.

Владимир Мельников-Гесс   30.07.2012 01:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.