Еще одна жизнь

Еще одна жизнь.

День начался как обычно. Подъем, завтрак, троллейбус, школа, утренняя встреча с одноклассниками, привычные вопросы: «Сделала то, сделала это… Дай списать, а?». Скучно, в общем. В такие моменты она думала: «Хоть позвонили бы о заминировании, что ли. А то совсем тошно, а так хоть побегаем, погалдим». Но все равно она понимала, что это не то, что ей надо. Но, с другой стороны, что именно ей надо, она тоже не понимала, но понимала, что надо. Это было самое паршивое состояние: когда чувствуешь, что чего-то хочется, но не можешь сообразить, чего именно. Из философствования ее вывел вопрос учителя:
- Послушай, Тома, так какой строй в Великобритании?
- Конституционная монархия.
- Хорошо, а что такое монархия вообще?
- Это государственный строй, - тут она на какое-то время задумалась, - при котором правит один человек и власть передается по наследству.
 - Замечательно! Садись, пять.
Затем он обратился к классу:
- Учитесь, как надо работать на уроке!
Ее часто хвалили в школе. Но ее это уже не радовало. Действительно, науки давались ей легко, она без проблем справлялась с внезапно заданными вопросами, порой не зная, откуда у нее такая информация. Но она обычно никогда не задумывалась над этим, знает и знает, мало ли где она слышала.… Но сегодня ее явно тянуло поразмышлять. Вспомнились строчки одной из песен:
Кто мы такие? Куда мы идем?
Кто светит нам в пути фонарем?

Ну что касается первого вопроса, то тут ломали головы многие философы многие столетия и при чем каждый раз находили все новые и новые ответы. То мы инопланетяне, то обезьяны, толи из воды вышли, толи с дерева слезли. Непонятно, в общем. Но лично ей больше всего нравилась идея, высказанная в фантастическом рассказе Павла Амнуэля «И услышал голос». Краткий смысл в том, что человечество, создав машину времени, возвращает ученых в прошлое, в котором они хотят найти ответ на вопрос: «В какой же момент появился человек?». Но, к своему удивлению, ни в один из периодов они не находят следы белковой жизни (а человек, как известно, существо белковое). И вот они отправляют туда человека, который должен выбросить в среду огромное количество микроорганизмов, от которых и пойдут все белковые. На планете того времени он сталкивается с Разумом планеты, который и уничтожает все белковые начинания, так как они, расплодившись, уничтожат его. После мучительного выбора (неужели человечество должно убить, чтобы жить?) ученый высыпает контейнеры с микроорганизмами… Тома понимала, что это сказка, но все же…Сказка – ложь, да в ней намек.… Что касается второго вопроса, то на него Тома периодически зло отвечала: на тот свет, блин! А что касательно третьего, то тут историей доказано, что кто только не светил: и боги, которых целый Олимп, и единственный Бог-отец, и даже простой человек-вождь. Но лично мне, говорила она себе, светит в пути моя мысль, мои мечты, мои стремления. Ведь когда чего-то хочешь, сразу думаешь, как этого достичь. Чем не фонарь? Даже не фонарь – прожектор! А эти вожди и им подобные пусть светят слабым и не имеющим собственного фонаря, а я не нуждаюсь ни в чьей подсказке. Мой фонарь – независимость. Пусть не со всеми, зато не как стадо! Все философы и передовые ученые были далеки от общества, но если бы не они, то недалеко мы бы продвинулись… Вечная дилемма: свобода и одиночество или общество и стадное чувство? Первое – удел сильных, второе – всех остальных. Конечно, в ее теории существуют недостатки, но она и не претендует на звание вселенской догмы. Главное, что Тома полностью с ней согласна и для нее эта теория пока объясняет мироздание. За размышлениями прошла остальная часть урока, и прозвенел звонок. Все дружным стадом ломанулись в столовую, но Тома пошла в следующий кабинет, так как местное питание не выносила на дух. Но когда она подошла к дверям, произошло нечто странное: люди, идущие вокруг, вдруг остановились. Но не так, как будто увидели что-то или  возникла пробка. Они застыли в самых разнообразных позах: кто-то почти сделал шаг, а кто-то его только начал.
- Какого черта?!!! – почти закричала Тома, но потом уже спокойно добавила:
- Тут два варианта: или у меня стойкие галлюцинации, или.… Да я не знаю что «или»! Я повторяю свой вопрос: какого черта здесь происходит?!
Она внезапно ощутила дикий холод и ветер, непонятно откуда взявшийся в помещении. Хотя, появись здесь розовый слон в черной балетной пачке, она не удивилась бы. Но вдруг раздался тихий, какой-то угрожающий голос:
- Только не говори, что не знаешь и ничегошеньки не помнишь!
- Я не знаю, что вы имеете в виду, но я правда ничего не…
Тут она ощутила, что какая-то неведомая сила толкнула ее на стену и прижала к ней, практически не давая дышать.
- Да что случилось? Отпустите или…
- Или что? Закричишь? Ну попробуй, попробуй. Даже у тебя это получится, то все равно бесполезно: мы одни в этой реальности, так что не трать зря силы, они тебе еще пригодятся. Ведь ты помнишь свое обещание, Артемида?
Артемида, а это было полное от Томы, еле слышным голосом прошептала:
- К-к-какое обещание… Я не помню…
Но ее невидимый собеседник зло рассмеялся:
- А по твоей интонации я понял, что помнишь.… Но коль твоя воля – на, вспоминай…
… Залитая солнцем арена битвы. Израненная девушка пытается подняться после последнего удара. Напротив нее широкоплечий юноша поигрывает магическим жезлом. Ее жезл, разбитый донельзя, валяется невдалеке, но он не работает, да даже если бы и работал, ей все равно не хватило бы сил добраться до него. И вот он поднимает свое оружие, чтобы нанести последний доля нее удар. Итак, еще секунда и…
- Подожди!!! - она пытается кричать, но это больше похоже на стон.
Он недоуменно поднимает брови и интересуется:
- Что-то не так? Ты что, боишься?
- Нет, нет,- она говорит быстро, беспокоясь, что он не станет ее слушать, - не в этом дело. Просто дай мне встать, я не хочу умирать на коленях! Пожалуйста,- она как-то растеряно-жалобно смотрела на него.
Он был поражен до глубины души. Он ожидал чего угодно: мольбы о пощаде, проклятий, каких-либо даров в обмен на жизнь, но только не этого жалобного взгляда при этой странной просьбе. Он смог лишь молча кивнуть.
- Спасибо,- прошептала она и приняла очередную попытку встать. И в очередной раз неудачную.
- Прости,- она беспокойно посмотрела на него, боясь, что он, рассердившись на слишком долгую задержку, не станет ждать,- Я сейчас, сейчас…
Но он лишь молча смотрел на нее и не видел… Он думал о том, какая все-таки у нее сила воли. Вызвав его на поединок, она пыталась занять высокое место в мире магов, но, к сожалению даже в какой-то мере для него, ей этого не удалось. Сила, безусловно, у нее есть, даже весьма не маленькая, а вот опыта не хватило. Эх, еще бы чуть-чуть подождала, и победила бы, он уверен, что победила. Но.… А ведь какое благородство и чувство собственного достоинства у этой девчонки! Жаль, жаль…
- Я готова!- донесся до него через раздумья ее голос,- пожалуйста, быстрее, я долго не продержусь…
Что-то по детски беспомощное было в ее голосе. Но как бы она не храбрилась, он все равно видел, что она боится – она закрыла глаза. Самый верный признак страха перед смертью в бою. Ее мысли были отчетливо видны на ее лице: «Давай уже, давай. Сколько можно? Сейчас, сейчас уже все кончится. Что он медлит?! Я…». С этой мыслью она упала: сил просто не хватило на более продолжительное время. Он подошел к ней и сказал:
- Не бойся, я подожду, когда ты встанешь. Извини, я просто задумался и не успел…
Так странно было слышать от него эти слова в такой ситуации… Она открыла глаза и еле слышно сказала:
- Боюсь, долго ждать придется. Добивай, я уже не смогу встать.
Он сел рядом и спросил:
- Скажи честно, страшно?
Она кивнула:
- Очень. Ты не думай, я просто… Я сама выбрала этот путь и не жалею. Просто мне не повезло, вот и все. Давай!
Но он отрицательно покачал головой:
- Нет, у меня есть способ получше. Мы встретимся через несколько веков и схлестнемся еще раз. В этот раз окончательно. А то вдруг тебе сегодня действительно просто не повезло... Согласна?
- Да,- больше, чем на простой кивок, ее не хватило.
Он удовлетворенно произнес:
- Итак, до встречи через несколько веков… 

- Тома, Тома, что с тобой? Откликнись? Да что случилось? Ты вся дрожишь и бледная, как простыня! Тебе плохо? Может в медпункт, а?
Она еле нашла в себе силы наконец открыть глаза, выдавить из себя улыбку и сказать, глядя на взволнованных одноклассников:
- Все в порядке, просто в кабинете географии было душно, вот я и расклеилась. Сейчас пройдет.
На лицах одноклассников появилось выражение явного недоумения: на географии было чертовски холодно, так как там вчера разбили окно и завхоз еще не успел привезти новое. Но каким-то шестым чувством они поняли, что вопросов больше задавать не надо и медленно двинулись к дверям только что открывшегося кабинета. Тома тоже пошла туда, но шла чисто интуитивно, в голове ее стучала одна и та же мысль: «Вспомнила, черт побери, я вспомнила». Она снова и снова переживала ту давнюю битву, снова чувствовала ту давно забытую боль, страх и горечь поражения. И вот у нее появилась возможность отомстить, или, что наиболее вероятно, испытать все это снова. Зачем она согласилась? Нет, перебила она себя, не отступать и не сдаваться! Хотя, ей пришлось честно это признать, шансы победить у нее не велики. Очутившись на реабилитацию в этом времени, она предпочла полностью забыть, кто она, и окунуться в человеческую жизнь, которой не было у нее тогда. Так вот чего ей не хватало! Магии! Поединков за звание чемпиона, в которых она, в свое время, побеждала, пока не столкнулась с ним. После всего этого жизнь обыкновенной ученицы в некоторые моменты казалась пресноватой. Когда издеваясь друг над другом не превращали в лягушек и пни, а кидались шариками, причем не энергетическими, а из жеваной бумаги, а чтобы ответить, не нужно было устраивать фейерверк над головой, а просто поднять руку. Но ей было это интересно и необычно. И вот сейчас все это могло закончиться. Поиграла в человека, называется! Ведь за все это время она не провела ни одной тренировки. Она не уверена, что сможет сейчас вообще хоть что-то сделать...
 «Проклятье! Как же я могла забыть ТАКОЕ?!»- она не переставала корить себя за такую беспечность. Но, кори не кори, от поединка не уйти. Он прав, она дала слово сразиться еще раз, приняв его великодушное предложение. Что ж, война план покажет. За всеми этими мыслями она не заметила, что кто-то уже довольно долго трясет ее за плечо:
- Тома, Тома, ответь, ну пожалуйста…
Она мотнула головой, как бы вытряхивая из нее подлые мысли, и посмотрела вокруг, пытаясь сконцентрировать взгляд на человеке, который так упорно пытался добиться ее внимания. Это оказался Паша, ее одноклассник и многолетний сосед по парте. Она недовольно посмотрела на него:
- Что случилось? Чего надо?
- Это мне интересно, что случилось! Только не говори, что ничего. Я вижу, что это не так. Ты прокололась с географией.
- В смысле?
- Там было чертовски холодно, а не душно, как ты сказала.
На ее лице отразилось беспокойство:
- Многие заметили?
- Да все. Но ты не беспокойся, они, скорее всего, уже забыли об этом, у них своих проблем хватает.
- А тебя что, проблем нет?
- В смысле?
- Ты же помнишь.
Он рассмеялся.
- А, ты об этом. Мне просто интересно, что такое стряслось, что заставило тебя, забыв всё, врать окружающим.
Она попыталась придать своему голосу беззаботность:
- Какая разница, все равно не поверишь.
Но он серьёзно посмотрел на нее и медленно произнес:
- Ну почему же? Может и поверю.
Тома внимательно взглянула на него и… промолчала. Хотя она и чувствовала, что он преданный друг, выслушает и поверит, но.… В конце концов, это мои проблемы, решила она, зачем вмешивать в них людей. Даже таких, как Паша. Тут, на ее счастье прозвенел звонок, и ей не пришлось ничего отвечать. Но все равно она чувствовала на себе его заботливый взгляд и мучилась угрызениями совести. В какой-то момент она даже решилась, но…
Внезапно распахнулись все окна их кабинета, завыл пронзительный ветер, и потемнело за окном.
Она поняла: началось.
Она не ошиблась.
Началось.
Раздался громкий голос Аида (а именно так звали ее соперника):
- Выходи, Артемида, прятаться бесполезно.
В классе была звенящая тишина. Все смотрели на нее, и в их глазах был немой вопрос: это он тебе? Она лишь молча кивнула. Наконец раздался голос старосты класса (хотя обычно он  всем казался слишком тихим, теперь он звучал так, как будто она кричала в микрофон):
- А что ему от тебя надо?
 Она обреченно пожала плечами:
- Это длинная история и она началась даже не в этом веке. Просто пришло время платы по счетам…
- И ты что, пойдешь?
- Разумеется, я же дала слово.
- Может не стоит, это очень опасно!
- Он уже однажды подарил мне жизнь, то есть как бы дал некоторое время до повторного боя. И вот сегодня это время истекло, я должна идти.
Одноклассники обступили ее, никак не решаясь отпустить ее на смертельный поединок. А она молча концентрировала силы для боя.
А в это время голос Аида становился все нетерпеливее:
- Где ты?! Неужели струсила? Ну тогда я сейчас…
Вдруг одного из одноклассников Томы прижало к стене, и он начал задыхаться.
Тома вскочила на подоконники и закричала:
- Что ты делаешь?!
- О, вот и ты. А я уж тебя и не ждал, - он зло усмехнулся, затем сурово спросил:
- Что так долго?
- Дело в том, что я прощалась с друзьями и…
Он нетерпеливо перебил ее:
- Ну как, допрощалась? Или я отвлек в самый неподходящий момент?
Она опустила взгляд:
- Не успела, но это ничего не значит, только отпусти его.
- Кого?- не понял он, - а, забыл.
С этими словами задыхающийся упал на пол, держась за горло, но видно было, что атака закончена.
- Спасибо, - сказала Тома.
Она уже в полный рост стояла в проеме окна, а за ней толпились одноклассники. Вдруг вперед вышла староста и неуверенно произнесла, глядя на зависшего в воздухе Аида:
- Пожалуйста, дайте нам несколько минут попрощаться, пожалуйста!
Он удивленно поднял левую бровь и сказал, обращаясь к Артемиде:
- О, в тебя даже твои хваленые друзья не верят! Что ж, попрощайтесь, даю пять минут.
Он сам не понимал, что заставляло его каждый раз удовлетворять просьбы этой маленькой волшебницы, рискнувшей когда-то выступить против него. Он уважал ее за смелость воина, невинность ребенка и очарование девушки. Но было еще что-то, постоянно ускользающее от него, но заставляющее его так относиться к ней.
А в это время в классе стоял оживленный гул, на Тому со всех сторон сыпались вопросы:
- А сколько тебе лет по-настоящему?
- А ты правда маг?
- А где ты живешь?
- Что же произошло между тобой и этим магом столетия назад?
- А ты победишь?
- Вы будете сражаться здесь?
Выслушав все вопросы, Тома начала на них отвечать:
- Лет мне 16, как и большинству из вас, но с учетом столетий получается около 516, -раздался удивленный свист в коллективе,- я прирожденный маг и по идее могу жить где угодно, но  раньше жила в 16 веке, там я участвовала в турнире и проиграла этому магу, его, кстати, зовут Аид. Но тогда он сжалился надо мной о предложил отложить поединок на несколько столетий. И, судя по всему, сегодня этот самый поединок и состоится. Насчет места я не знаю, пусть все решает он. Что насчет моих шансов победить, то они, - она нервно облизнула губы, - э-э-э маловаты, если не сказать ничтожны, так как я не тренировалась уже очень давно, а он, как я вижу, зря времени не терял
Когда она закончила, вокруг была тишина. Все молча переваривали ее последнюю фразу. Раздался дрожащий голос:
- То есть, т-т-ты по-по-погибнешь?
- Скорее всего. Так что знайте, я вас всех очень люблю и не жалею о своей еще одной жизни. Может, обнимемся напоследок?
У всех девчонок по щекам катились слезы, но Тома старалась держаться и их успокаивала:
- Не надо, не плачьте. Ничего такого не происходит. Тем более, я уже давно живу, уже много видела, - но этими словами она произвела обратный эффект: слезы заструились еще быстрее.
Мальчики стояли молча, глубоко внутри переживая эту одну из первых в их жизни серьезную трагедию. Когда подошла их очередь обнимать Артемиду, они прижимали ее к себе с какой-то из глубины души идущей нежностью.
Вдруг раздались одинокие аплодисменты. Все недоуменно обернулись: у окна стоял Аид, и, когда он понял, что все внимание приковано к нему, саркастически произнес:
- Как трогательно! Я сейчас заплачу! Артемида, твое время истекло.
Она кивнула и в последний раз с благодарностью посмотрела на своих, теперь уже бывших, одноклассников:
- Еще раз спасибо! Я вас никогда не забуду!
Затем она добавила, уже обращаясь к Аиду:
- И тебе еще раз спасибо. Теперь уже точно все. Где?
- Что где?
- Где будет бой? Вроде ты определяешь…
- Хочешь, я тебе предоставлю это право?
- Очень мило с твоей стороны, но мне все равно, - она вдруг почувствовала огромную усталость и безразличие к своей дальнейшей судьбе,- какая мне-то разница. Только давай быстрее, что ли? Чего тянуть-то…
- Что-то дух у тебя не сильно-то боевой, - он удивленно посмотрел на нее.
Она с какой-то глубокой тоской взглянула на него:
- Я не пойму, ты мой соперник или психоаналитик? Какая тебе разница? По-моему, тебе это даже на руку. Ну так где?
Он ничего не понимал, но ответил:
- Да прямо здесь. За окном.
Тут в ее глазах появилась тревога:
- А мы их, - она кивком головы показала на класс,- не зацепим?
Он хмыкнул:
- Какая мне разница? Они же люди.
- Вот именно! Они живые люди! Они мои друзья!!!
Он скривился и передразнил:
- Ну и что, что «друзья»,- в его голосе звучало неприкрытое презрение,- я решил, что здесь и точка.
Тут в ее глазах засветилась надежда:
- Так на место поединка нужно разрешение Председателя совета магов! А вдруг он не разрешит здесь?
- Ах, да, совсем забыл, спасибо, что напомнила.
С этими словами он достал перо феникса – символ Председателя и чиркнул в воздухе огнем слово «Разрешаю».
- Теперь вроде все формальности улажены, не так ли?- он засмеялся, глядя на ее округлившие при виде пера феникса глаза.- Как же отстала от мира, девочка. Я стал председателем относительно недавно – всего пятьдесят лет назад, а ты все еще не знаешь, бедолага. Но зато я как бы сам сообщил тебе эту новость.
Артемида поняла, что ее шансы победить его упали до абсолютного нуля: практически невозможно победить действующего Председателя совета магов. К такой битве надо готовиться не один век, причем заниматься каждый день часов по двенадцать. «Это конец, - обреченно подумала она,- Но можно попробовать хотя бы проиграть красиво…». Тут она вспомнила о людях и воскликнула:
- Ну позволь им хотя бы уйти, чтобы не попасть под шальную молнию!!!!
Но ему уже надоели ее просьбы и условия, и он жестко сказал:
- Нет.
- Ну пожалуйста!!!
- Нет. Хватит ныть, ты боевой маг или кисейная барышня?! Нет – это значит нет. Закрыли тему.
Она поняла, что в этот раз ей не удалось его упросить, и прыгнула с подоконника. Сзади раздался испуганный крик, так как кабинет находился на четвертом этаже. Но она спокойно зависла в воздухе, как будто под ее ногами была земля. Аид встал спиной к окну, а ей показал место напротив. Получалось, атакуя, она рискует попасть прямо в одноклассников. Она вспомнила, что Аид всегда был жесток к людям, да и к магам тоже.
Аид, уже вооружившись, спросил:
- Где твой жезл? Или ты будешь сражаться врукопашную?
- Ах, да! Сейчас!
Она правой рукой описала полуокружность от точки где-то над головой до солнечного сплетения и когда она достигла нижней точки, в руке появился жезл.
- Готова? Начали!
Произнеся эти слова, Аид первым пошел в атаку, и из его жезла вылетела первая молния. Так как Артемида долго не участвовала в поединках, она утратила быстроту реакции, и молния попала в левое плечо. Вскрикнув от боли, она правой рукой подняла жезл и…
Тут она поняла военную хитрость Аида.
Он быстро перемещался перед окнами, и слишком велик был риск попасть в окна. На ее лице отразилась растерянность, а он засмеялся. «Что же делать, - думала Тома,- я не могу нападать, так как я просто не могу причинить боль друзьям,… Что же делать?!».
Внезапно в ее голове появилась идея.
Она опустила жезл.
Она отказалась нападать и теперь была абсолютно беззащитна. Она выжидательно смотрела на него.
Он перестал смеяться и закричал:
- Защищайся и нападай, черт тебя побери, сражайся!
Она покачала головой и тихо сказала:
- Не буду.
- А ты знаешь, что это значит?!- увидев ее утвердительный кивок, он переспросил:
- Что я должен убить тебя?!
Опять утвердительный кивок.
- Ты не будешь защищать собственную жизнь???- Кивок.- Ради этих людишек?!!- Кивок.
Он не до конца в это поверил и поднял жезл для удара, направив прямо на нее. Она не шелохнулась, даже когда там появилась молния. Он понял, что она не шутит. «Ну и черт с тобой,- зло подумал он,- умирай так, если хочешь!». Тут он понял, насколько тяжело убить, когда жертва спокойно говорит: «Убивай». А она стояла и ждала, но глаз не закрывала. «Уже второй раз так, -подумал он,- но в этот раз прошлая ситуация не сыграет. Я должен это сделать, должен». Он решил напоследок проверить, на все ли она готова ради этих людей. Он знал, что она очень гордая, и сказал:
- Я решил, что смерть в одиночестве не то, что тебе подходит. Поэтому с тобой на тот свет пойдут еще несколько обожаемых тобой людишек. Как жены за фараонами. Как тебе идейка, а?
Она побледнела, как мел, и, глядя прямо ему в глаза, сказала:
- Ты не сделаешь этого, - и добавила с неуверенной надеждой, - Правда?
Но он равнодушно ответил:
- Почему же нет, сделаю. Хотя, - он многозначительно посмотрел на нее, - смотря как попросишь не делать…
Она начала понимать к чему он клонит, и дрожащим от волнения и гнева голосом спросила:
- А как надо?
Он нагло усмехнулся:
- Вот это разговор. Попроси, скажем, на коленях.
Класс, внимательно следящий за диалогом из окон, ахнул от такого условия, ведь и они знали ее гордость и каким позором для нее и ее внутреннего достоинства будет выполнение этого условия. Она же вспыхнула, но ничего не сказала. Вдруг какая-то группа из класса крикнула:
- Не соглашайся!!! Не ломайся!!! Мы пойдем с тобой!!!
Аид посмотрел на них и сказал:
- Значит, если она не согласится, я возьму кого угодно, но только не вас.
Но их поддержал весь класс:
- Да бери кого хочешь! Она согласна умереть за нас, почему мы не можем умереть за нее? Тома, не соглашайся!!!
Но она, все еще бледная, но с гордо поднятой головой, опустилась на одно колено. Он посмотрел на это и сказал:
- Ты не рыцарь. На оба!
Та же молча она встала на и на второе. И, смотря снизу вверх, тихо произнесла:
- Не делай этого, Аид, пожалуйста!
Он был поражен. Класс тоже молчал, восхищенный ее поступком. Наконец Аид сказал:
- Но это еще не все. Ты должна оставаться в этом положении до самой смерти.
Она кивнула. Он ожидал чего угодно: возмущенного возгласа, бунта, просьбы разрешить встать, но только не этого молчаливого кивка. Зато класс взорвался возмущением:
- Так же нельзя! Что ты делаешь! Она и так перешагнула через себя, когда была вынуждена сдаться и встать на колени. Хоть дай ей умереть достойно! Зачем ты над ней издеваешься!
Он быстро обернулся к ним:
- Кто тут слишком борзый и многословный? Сейчас к ней отправитесь!
Ему ответил дружный хор:
- Да с радостью! Так она хотя бы встанет!
Он понимал, что поступает неправильно, это его злило, но он ничего не мог с собой поделать. Он крикнул:
- Просите, и дано вам будет!
После этих слов весь класс оказался около Артемиды. Несколько человек помогли ей встать. И теперь напротив Аида стояло тридцать человек, готовых умереть друг за друга и ничуть не раскаивающихся в своих действиях. Но тут голос подала сама Тома:
- Послушай, они не нужны тебе. Отпусти. Давай сами разберемся.
Он демонстративно приложил руку к уху:
- Чего-чего? Я тебя не слышу.
Она прошептала:
- Ладно, раз ты этого хочешь, ты это получишь. Мне уже все равно, а так хоть людей хороших спасу.
После этих слов она снова встала на колени и повторила свою просьбу.
Он довольно хмыкнул:
- Ну раз ты так просишь…- затем добавил, обращаясь к детям:
- Извините, робяты,  ваша жертва обломись…
И класс снова стал всего лишь бездейственным свидетелем…
Он и она…
Снова один на один…
И снова поражение…
В свои последние минуты она думала о том, как же все это не ново и неоригинально. Последнее, что она увидела - это летящая молния. Последний звук - дружное «Не-е-е-ет» ее одноклассников…
…Странно, но боли не было. Она открыла глаза.  Она лежала на арене. Рядом с ней сидел неподвижно Аид и еще какая-то фигура в рясе с капюшоном, накинутым на лицо. Заметив, что она открыла глаза, этот странный человек (если он, конечно, был человеком) обратился к ней:
- Я – служитель Хроноса, повелителя времени. Мы решили дать Вам шанс не проигрывать второй раз, а погибнуть сейчас.
- Где мы сейчас?- смогла выдавить из себя Артемида.
- Мы находимся в том моменте, когда Аид делает Вам предложение отложить битву. Сейчас он заморожен в ожидании Вашего ответа,- терпеливо объяснил ей монах.
- Скажите, а там, ну, в том времени, я погибла?
- Почти. Молния пока, я повторяю: пока, не долетела пары сантиметров. Но это лишь потому, что мы даем Вам эту возможность выбора: здесь или там.
Артемида вспомнила свой класс, экскурсии, капустники, радость интеллектуальных побед, тревогу на контрольных и экзаменах, всю ту атмосферу дружбы и сплоченности, царящую там… И твердо ответила:
- Там. Спасибо большое, но я выберу гибель там.
Служитель Хроноса удивленно посмотрел на нее:
- Вы уверены?
Она кивнула:
- Да, это окончательное решение.
- Не смотря на все унижение, которому подверг Вас Аид? Из-за каких-то там людей?
- Эти люди – мои друзья, и стоят этих моих действий. Я не жалею ни о чем. Верните меня, пожалуйста, обратно.
И вот она видит всю картину сверху:
Она стоит на коленях, в нескольких миллиметрах от нее сердца застыло белая молния. Напротив с еще дымящимся жезлом стоит Аид, на лице которого отражены муки ада: он не может себе простить эту молнию, хотя и пытается успокоить себя, что он должен. В окнах в ужасе застыл класс: девушки двумя руками закрыли рот, пацаны не вытирают слез, катящихся из глаз. И тут она заметила странность, шокирующую ее до глубины души: за Аидом стоял… Паша. Полное имя которого, кстати, Аполлон. Он уже занес свой жезл, чтобы убить Аида. «Так он что, тоже наш? То-то мне его имя странным, нашим, показалось,- подумала Тома,- зря я ему тогда не рассказала, он бы точно поверил… Эх, поговорить бы с ним сейчас, хотя бы минутку…». Туте осенило: точно!
- Хронос, пожалуйста, дай мне этот шанс. Всего минуту.
Около нее появился Служитель:
- Великий Хронос удовлетворяет Вашу просьбу. Ваша минута пойдет через несколько секунд.
-Спасибо, великий Хронос, - уже на бегу крикнула Тома, устремляясь к Паше. 
В это время он уже очнулся и смотрел на стремительно приближающуюся к нему Артемиду. Сначала они долго смотрели друг на друга, не решаясь начать разговор. Наконец, помня об ограниченности времени, Тома медленно произнесла:
- Почему ты мне ничего не сказал?
- А как ты себе это представляешь? Привет, я тоже маг! Хочешь, свой жезл покажу? Или: ты посещала последний шабаш?
- Да, не очень как-то. Ладно, к делу: ты зачем занес жезл над Аидом?
Он сразу погрустнел:
- За тебя отомстить хочу. Он не имел права так издеваться! И убивать тоже, я ведь самого главного тебе не успел сказать…
- Что главное?
Но тут вмешался монах:
- Ребята, ваше время истекло. Артемида, быстро возвращайся под молнию, а ты, Аполлон, за Аида…
Артемиде показалось, что даже у этого жреца дрожит голос. Да, трудно оставаться равнодушным в такой ситуации…
- Тома, я…
Но Аполлон не успел: мгновенная колоссальная боль прервала жизнь Артемиды.
- … люблю тебя…
На эти слова обернулся Аид. И встретил свою смерть от молнии Аполлона, кинувшегося за падающим безжизненным телом девушки. Он подхватил ее почти у самой земли и бережно стер кровь из левого уголка рта. Где-то рядом рухнуло тело Аида, но к нему никто не подошел. Друзья молча плакали возле Томы, и каждый не мог себе простить эту смерть, хотя, в сущности, был в ней не виноват. Никому даже в голову не пришло осуждать Пашу за то, что он сделал. Любой, обладая такими возможностями, сделал бы тоже самое. И не раскаивался бы. Ни секунды.
Но тут им всем явился Служитель Хроноса. Они в своем горе не сразу обратили внимание на человека в рясе с капюшоном. Но он их понимал и терпеливо ждал, когда они сполна выразят свои чувства. Наконец, по его мнению, этот момент настал. Он обратился к ним:
- Друзья! Я вижу, как вы безутешны. Но не все потеряно! Я пришел сюда, чтобы оживить только что убитых, та как в мире после смерти двух сильных магов, один из которых Председатель совета, воцарился хаос. Великий Хронос решил вернуть все на круги своя, разведя как бы в разные углы этих воинов. Все будет как до битвы и самой битвы не будет. Правда все это – ценой вашей памяти. Вы согласны?
Все посмотрели на него: не шутит ли? Но он был абсолютно серьезен и ждал ответа. Они единогласно кивнули.
Он воздел руки к небу и произнес:
«Етивижо, енын  еишвап. Ов ями вогоб!»
Сначала всем показалось, что ничего не произошло, но сначала застонала Тома, затем встал Аид. Аид понял, что ему надо удалиться и поднялся в небо, но вдруг замер, внимательно оглядел стоящих внизу и…
Он  начал говорить, и в его голосе прозвучала не слышимая ею ранее интонация: смесь  досады, какой-то обиды на самого себя и горечи, бездонной горечи:
- Пожалуй, что-то в этой жизни я пропустил…
И исчез.
Для нее навсегда.
Да и для всех тоже.
А одноклассники, пока еще помнящие все, что произошло, радостно обнимали друг друга и плакали, теперь уже от радости. А Тома и Паша отошли в сторону и он наконец сказал ей то, что не решался уже давно:
- Я люблю тебя!
- Я тоже люблю тебя!
- Правда, сейчас мы все забудем, но…
- … Ничего, завтра скажешь еще раз!
Они засмеялись, как могут смеяться только те, кто только что успел пережить страшное испытание, но в то же время удачно пройти его.
Во имя любви. Во имя надежды. Во имя веры в будущее.
С правом на еще одну жизнь…


07.10 – 08.10.2006