В прокрустовом ложе. Глава 1. Знакомство

«Не очень беспокойся сегодняшним огорчениям.
                Завтра будут новые».
А. Шенберг
После отпуска совершенно не хочется идти на занятия, и я трижды напрашивался в наряд по роте. Все на занятиях, а я себе целый день живу спокойно: хочу в чипок иду, хочу – книги читаю, хочу – так отдыхаю.
После третьего наряда я решил сделать перерыв, надо ведь и отоспаться. Лекция по литературе была ротной, на таких лекциях можно гарантировано поспать. В аудиторию вошла стройная и привлекательная шатенка, по виду моя ровесница.
– Рота, встать! – скомандовал старшина, и стало ясно, что эта девушка и есть наш новый преподаватель.
После приветствия она усадила нас и начала читать лекцию по чехословацкой литературе. Наши курсанты ее уже хорошо изучили, (в смысле преподавательницу), поэтому, не стесняясь, стали укладываться спать.
– Как ее хоть зовут? – спросил я у Лео, сидящего рядом.
– Ольга Олеговна, – вяло ответил приятель, – да ты спи, спи. Она никого не трогает. Прикинь – все спят, а она лекцию читает! Могла бы в принципе и так посидеть, а она отрабатывает! На первой лекции, только она вошла в аудиторию, все как завыли: «У-у-у!» Улей, прямо! Все, не беспокой меня больше, а при пожаре выносить в первую очередь.
Минут через десять вся рота уже дремала или вовсе крепко спала, один я, небрежно развалившись, бесцеремонно разглядываю ее. Но вскоре и я стал укладываться удобнее. Мне показалось, что она даже вздохнула с облегчением. Я уже почти заснул, когда до слуха донеслись слова Ольги Олеговны: «В творчестве таких чешских поэтов, как Андрей Плавки …»
И тут я решил пошутить, о чем уже в скором времени мне пришлось горько пожалеть.
– Василь Трусняк, – не поднимая головы, но очень отчетливо произнес я. Оказалось, что спят далеко не все, и в аудитории раздался восторженный хохот. Бедная Ольга Олеговна покраснела, швырнула в сердцах мелом об стол и, расплакавшись, выбежала из аудитории. Вернее, вылетела как пробка.
– Девчонка еще совсем, – вздохнул наш «замок». В аудитории тем временем поднялся невообразимый шум и гам.
– Толик Иванов это праздник, который всегда с нами, – шутит Веня. – Однако сегодня целая проблема получилась. Может быть, ты догонишь ее и извинишься?
– Не говори Иванову, что ему делать, – перебил Веню Миша, – и он не скажет, куда тебе идти!
Мне было видно, как преподавательница, выбегая за дверь, налетела прямо на начальника кафедры полковника Назарина. Он с удивлением спросил, что это с ней, но та так ничего и, не ответив, убежала в дамский туалет. Полковник вошел в аудиторию, и рота поднялась по команде старшины: «Смирно»!
– Кто? – только и спросил полковник Назарин.
Я поймал себя на мысли, что сегодня мне очень повезло. Вот только в чем именно я пока не понял.
– Я! Сержант Иванов, – честно признался я и застыл на месте.
– Ко мне. И за мной. Старшина, обеспечьте порядок. Сержант Иванов, я сейчас постараюсь, чтобы перед вами возникли серьезные обстоятельства по жизни, а ваши проблески юмора надолго исчезли.
Что ж, как говорит мама Жора: «Каждого ждет дальнейший результат». Начальник кафедры привел меня в свой кабинет и вызвал по телефону командира роты. Ротный не заставил себя долго ждать, а полковник принял его с должным почетом.
– Рассказывайте, Иванов, да все по порядку, продуманно, но быстро. И имейте в виду, у меня шутки коротки.
Пришлось мне ему честно рассказать, как все было. Лгать мне сегодня, никакого смысла нет. Стукачи все равно все в точности передадут ротному, даром, что спали. Так что врать и выкручиваться в этой ситуации небезопасно и невыгодно, проще говоря, себе дороже. На объяснения ушло полторы минуты. 
– Ну что ж, сержант, твоя правдивость делает тебе честь.
– Разрешите идти, товарищ полковник? – спросил ротный, – я его накажу своей властью так, чтобы впредь ни ему самому, никому другому даже  в голову бы не взбрело срывать занятия, к тому же женщине.
– Вот это правильно, майор, – довольно ответил полковник. – Недостойно, недостойно повел себя ваш сержант. Я вообще не люблю двусмысленных сальных шуточек на грани дозволенного. И проследите, майор, чтобы недостойный поступок вашего сержанта подвергся суровой критике товарищей. В общем, чтобы все было, как книжка пишет. Требую провести массивную работу по…
По-видимому, полковник имеет в виду общевоинские уставы в части, касающейся, дисциплинарных взысканий. За дверью сквозь стиснутые зубы ротный сказал:
– Ну все, Иванов, хотя мы это дело и спустили на тормозах, в увольнение ты все равно не пойдешь до тех пор, пока не получишь прощение преподавателя. Ты меня понял?
– Чего ж тут непонятного? Только как я с ней помирюсь, если в увольнение не пойду? – отважился я, поскольку безвылазно сидеть в училище у меня нет ни малейшего желания. Мой расчет прост – на нейтральной территории, да еще с глазу на глаз, мне выпросить прощение будет намного легче, чем в училище, где Ольга Олеговна занята и все время на людях.
– Хитрый ты, Иванов, – поразмыслив немного, сказал ротный, исподлобья разглядывая меня, – ну допустим. Почему бы и нет? Ладно, будем считать, что уговорил. Так и быть – даю тебе одно увольнение, так сказать, один шанс. Но если ты не оправдаешь возложенных на тебя надежд – об увольнениях забудешь надолго, ты меня знаешь! Помни, что лично я пар еще не выпустил. После выходных я попробую это компенсировать. Как думаешь, у меня получится?
Час от часу не легче, если ротный захочет согнать на мне зло – кто же ему помешает? Когда я подходил к аудитории, уже началась перемена. Веня как раз разговаривал с какими-то очередными своими земляками.
– Я сейчас вам расскажу такой смех!
Увидев меня, Веня замолчал. Смех, о котором он собирается поведать своим земам это обо мне, а мое присутствие в этот момент его несколько сковывает. Я даже почувствовал себя здесь немного лишним. Но это мне все равно, неприятно другое. Мама Жора с присущей ему объективностью тоже может провести свой разбор полетов.
       Ну что же, придется продолжить нашу добрую традицию и дальше пикироваться с родным командиром взвода. Да и это неважно. Мне не остается иного выбора, как подружиться с нашим преподавателем. Что ж, нужно подумать, как решить неотложный вопрос с красивой женщиной.
Так, она преподаватель словесности. Может поведать ей о том, что я пробовал себя на литературном поприще? Нет, сыро. Думай, Толик, думай, раз вляпался! Не бывает ведь безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых не устраивает. Значит, надо искать приемлемый выход.