Байки у костра

               
               
            Вечерами, как правило, мы проводили у костра, засиживаясь, иногда, до полуночи, и как в шутку мы называли это занятие « травили байки».
Бывало подолгу просто сидели молча, думая каждый о своём, А иногда заводили разговоры «за жизнь».
    Старшим по возрасту был у нас Ерофеевич, но он как-то больше отмалчивался, По всему было видно, что жизнь у него была не простая. Однако самыми заядлыми говорунами оказалась наша молодёжь.  Владимир – сын продавца магазина в Суетихе  оказался действительно хорошим моим помощником в работе, и настоящим охотником. В таежных птичек, он попадал с первого выстрела, без единого промаха, что не удавалась никому из нас, и особенно мне.     Двоё других рабочих – Роман и Богдан были физически крепкие, выносливые и спортивные ребята, чуть более  двадцатилетнего возраста.
    Были они из семей спец переселенцев, до  этого работали они, как и вся молодёжь таежного посёлка, «подсочниками», то есть выполняли работу по сбору смолы. По их рассказам такая вольная жизнь им нравилась, хотя они всегда с любовью и тоской вспоминали о своей родине Западной Украине, о своём Закарпатье, откуда изгнали насильно их родителей, когда им было по7-8 лет.
    В разговорах они старались избегать критики власти, ведь тогда, в те годы, это было крайне опасно. Кроме того,они не могли не ощущать общее настроение местных жителей и особенно заезжих, когда всех переселенцев в посёлке, по привычке, называли  «бандерами», И то, что их ограничивали в свободе передвижения, обязывали ежемесячно  отмечаться в органах милиции, всё это не могло, безусловно, не отражаться на их психологии. Мне было, очень жаль этих людей, в основном, ни в чём не повинных, хотя я и лично пострадал во время войны от бандеровских бандитов. По моему личному убеждению, нельзя отождествлять, предателей и националистов, пусть даже в большом количестве, с целым народом.
    Поэтому, всё - таки, большинство разговоров между ребятами, что естественно, были о разных историях,  приключениях и взаимоотношениях с девушками, которых было, несмотря на их возраст, у них  предостаточно.
    Однажды, я услышал, как Роман спросил своего товарища, -Богдан! а как ты относишься к Марийке? -Марийка!? – Гарна дивчина, так вона ж с привитом, чокнутая.
Тогда я подумал, ни эта ли Марийка, что в первый же день  моего приезда, прибежала в дом  хозяев, где я остановился. Я спросил у Романа об этом. -Да цеж вона  и есть.
-Вона бегаить до них кожан день, к Сёмке.
Сёмка,  это мой хозяин дома, интересный, молодой взбалмошный парень, но уже отец годовалого сынишки – Ванички. Полтора года назад он сыграл свадьбу с приезжей молодой девушкой Надюшей, из самого города Канска.
       -Марийка! Ты что прибежала опять, ни свет, ни заря, Сёмка то  на работе, сама знаш! - Кто с тобой цацкаться будет -  встретила её Надюша.
      - Да нужен мне твой Сёмка! – Мамка то ишь, всё время говорит, чтобы я, говорит, не тискалась с ним. А то, говорит, доиграешься мол, принесёшь мальца в подоле.
      - И то ж верно, что же ты не слушаешься своей мамки – отвечает Надюша.
      - Та я ж не до Сёмки твово. Хочу побачить вашего «москаля», шо приехав дорогу проводить. Бабы говорять шо симпатявый, и величать вроде тоже как твово - Семёном.
      - А что тебе до него? Ещё до той дороги, ох, сколько воды утекёт – отвечает Надюша.
      - Ну, как же, бабы говорять, сначала надо землю проверить, Здесь у нас в тайге то, где болотца какие, где горки. Всё, говорять, надо поизучать, а уж потом будут ту железку проводить. Эх, Надюха будем с тобой аж до самого твоего Каньска катать, а глядишь и до Тайшету.
    Отношение у неё с  хозяином нашего дома, были и впрямь  не понятные. Семён, приходя с работы, почти всегда слегка выпивши, после ужина, увидев  в доме Марийку, нисколько не стесняясь своей жены Надюши, не обращая никакого внимания на меня, начинал лапать и мять Марийку. Она же, как ни в чем, ни бывало, блаженно улыбалась, закатывала  глазки. Приговаривала, при этом…- Уймись Сёмка, вон Надюха то твоя, смотрит, серчает, небось, да и мамка то моя, не велит…всё ругается. Хотя по всему было видно, что всё это Марийки доставляет удовольствие.
     Правда, до полного курьёза эти забавы не доходили, но всё это  трудно было понять  и выглядело довольно странно. Ведь при этом,  у  Сёмки были  вполне нормальные и хорошие взаимоотношения с женой. Жили они по тем временам хорошо,  добротно. Дом был у них новый, бревенчатый, большой и просторный. Хотя перегородки между стенами были тонкими, досчатыми, что иногда доставляло мне достаточно беспокойства по ночам.
     Бывало,  подолгу плакал ребёнок и не давал уснуть. А бывало, не давали уснуть  мне и  молодые…
      - Да уймись ты кобель несчастный! Иди к своей Марийке – шептала  за перегородкой Надя.
      - Да что ты, Надюшка, тебя одну люблю я!
      - Если бы любил, то не лапал бы свою Марийку.
      - Так она ж сама приходит, занимается с нашим Ванюшкой, помогает тебе по хозяйству, да и  самой ей нравится. А я ж так, просто балуюсь.
      - Нашёл дурочку! И, правда, заделаешь ей ребёночка.
      - Да ты что говоришь!? Да разве ж я не понимаю. Она ж и так богом обиженная – глупенькая. А девка сама видная, справная. Да и природа то вишь свово требует. Как говориться, и « хочется и колиться, и мама не велит». Но я ж не дурачок, какой, не разобижу девку.
      - Да ладно, всё равно уймись, кобель, москвич наш чай не спит, услышит.
      - Да ничего не услышит, он храпит уже давно.
И тут начинались знакомые вздохи и стоны. Да разве ж можно было уснуть при этом, мне молодому тогда ещё парню.
А что же касается Марийки, то была она, и в самом деле, девушкой симпатичной и миловидной. Длинная, до пояса светлая коса.  Чуть выше среднего роста. Смуглый нежный цвет лица,  небольшой правильный носик, в меру полноватая, не по возрасту. Всё это придавало ей некую женственность и обаяние. Ах, если бы не этот её природный физический недостаток, цены бы ей не было в этом  глухом таёжным посёлке.