Три искушения магистра Кеноби

Любовь Отраднева

(в соавторстве с Naru Osaka)

Три искушения магистра Кеноби

Посвящается дражайшему соавтору.
Сиквел к «Чёрному Рыцарю»
был полностью её идеей

Оби-Ван Кеноби не в первый раз, но после большого перерыва появился при дворе Чандриллы. Смотрел на своего бывшего ученика и только головой качал. Надо же… Сколько лет прошло, а он как будто и не изменился совсем, будто ни годы, ни зачарованные доспехи, пропитанные злом, ни молнии Палпатина на нем вообще следа не оставили. А между тем, он уже так давно правит Чандриллой – а королеву свою любит, как мальчишка, хотя вон уже и дети выросли…
Иногда даже думалось – а может, именно это запрещенное в Ордене чувство всему причиной, из-за него взгляд короля Чандриллы, устремленный на бывшего учителя, точь-в-точь такой, как много лет назад – синий, как небо в ясный летний день, с какой-то бесшабашной искоркой в глубине… И его улыбка, обращенная к Кеноби, говорила о том, что все обиды и недопонимания остались в прошлом…
Впрочем, примирение с Орденом выражалось не только в этом. Хотя, надо признать, магистр Кеноби чуть ли не сильнее всех в Ордене удивился, узнав, что именно его призывают ко двору, по сути, на место придворного духовника. Сначала он даже подумал, что это просто «жест на публику», формальность, ведь и король, и королева в большей степени отдавали предпочтение учению Силы Жизни, но, прибыв ко двору, Оби-Ван понял – Анакин действительно намерен поручить бывшему наставнику своих детей.
– Ты… вы это серьезно, Ваше Величество? – так странно было обращаться к тому, кого помнил мальчишкой – вот так.
– Учитель, не надо формальностей. Да, я считаю, что это пойдет на пользу всем. Нам это поможет забыть старые разногласия, а мои дети обретут навыки обращения с Силой. Конечно, я сам учу их, чему могу, но этого недостаточно… И потом, кому еще я могу доверить столь важное дело, как не вам, учитель?
Лести в его словах Кеноби не расслышал, в том, что касалось детей, Анакин не играл в подобные игры.
– Так вы согласны?
– Да, конечно… Почту за честь, – ответил Кеноби и под внимательным взглядом синих глаз добавил: – Анакин.
* * *
Вскоре Оби-Ван увидел своих будущих воспитанников. Близнецы, Люк и Лея, сплошное воплощение света и многообещающих надежд… Даже если они были не равны по силам – все равно перед Кеноби стояли удивительные дети… нет, уже молодые люди.
Лея была копией матери – изящная, с царственной осанкой и косами цвета меди, украшавшими ее лучше любой короны. Люк невероятно походил на отца в ранней юности, те же черты, ямочка на подбородке и что-то неуловимое детски-милое в лице… Может, конечно, причиной этому была совсем мальчишеская улыбка или доверчиво распахнутые миру глаза, в которых к отцовской синеве примешался цвет неспокойного моря от взгляда матери. И одного взгляда в эти глаза Кеноби было достаточно, чтобы понять, как щедро одарила брата и сестру Великая Сила. Да, тут было над чем потрудиться, и Анакин определенно знал, что делал, приглашая Кеноби.
Королевские дети держались вежливо-доброжелательно. О магистре Оби-Ване они были наслышаны в самом положительном смысле. И, поговорив с ними буквально чуть-чуть, Кеноби понял, что больше с ними не расстанется. А значит – будет держаться и за новую должность. И только на самом краю сознания проскользнула мысль – не оступиться бы там же, где и в прошлый раз…
И Анакин словно уловил эту мысль.
– Не беспокойтесь, учитель, – тихо сказал он, улучив момент, – дети не доставят вам хлопот…
«В отличие от меня…» – послышалось в его словах, хоть они и не прозвучали. И магистр Кеноби был с этим согласен. Ведь здесь ему придется быть учителем, и только, а семья – вот она, рядом… Правда, в какой-то мере это дело новое, ведь готовить придется не к подвижничеству, а к жизни в миру. Но Кеноби с нетерпением ждал этого. Так же, как его новые ученики.
* * *
– Завидую я тебе немного, братик. Тебя будут учить боевым навыкам владения Силой, а меня только скучным догматам!
– Лея, тебе хотелось бы тоже… научиться драться?
– Если честно – да. Хоть и считается, что девице, да еще королевских кровей, это не пристало и незачем. Но скучно же…
Люк слегка удивленно смотрел на сестру. Конечно, он знал, что по характеру она меньше всего приходит на сказочную принцессу, которая только и может, что вышивать шелком да вздыхать, глядя в окно в ожидании суженого, но все-таки…
Впрочем, он тут же оживился:
– Знаешь, а ведь я вполне мог бы рассказывать тебе обо всем, что узнаю! Я, конечно, не магистр Ордена, но…
У Леи загорелись глаза.
– Ты правда сделаешь это?
– Обещаю!
– Спасибо! – Лея обняла брата. – Ты самый лучший.
Ее брат действительно самый лучший в мире. Он понимает ее всегда и во всем, ему не нужно объяснять, что на самом деле она мечтает походить на тех легендарных королев древности, которые защищали и свою честь, и свое королевство не только руками рыцарей, но и собственным мечом.
Теперь оставалось только ждать завтрашнего дня.
* * *
Обучение началось ранним утром, и Оби-Ван сразу понял, что Сила и впрямь пребывает с этими детьми. Они все схватывали буквально на лету. И магистр Кеноби в который раз думал о том, что не иначе как сама Великая сила привела его сюда. В королевский дворец, к бывшему ученику, его детям… и совершенно не ожидаемому, но от этого еще более приятному уважению. На него все глядели с почтением. Правда – и при этом воспоминании Оби-Ван нахмурился – молоденькие, хорошенькие служанки переглядывались и перешептывались, а ведь он уже немолод и всю жизнь прожил не изменяя идеалам и не нарушая обетов… Неужели его возраст и его сан не говорят об этом более чем ясно? Впрочем, подумал Оби-Ван, успокаиваясь, не в моем возрасте бояться искушений. Анакин когда-то свернул со стези служения Силе, но ведь он был так молод, его сердце было слишком горячо, чтобы остыть в стенах Ордена, и Оби-Ван, чего уж греха таить, прекрасно это видел. А он сам уже давно вышел из возраста, когда житейские соблазны способны взволновать всерьез. Просто надо привыкнуть.
И когда магистр Кеноби подумал об этом – то решил незаметно, на пробу, на всякий случай, проникнуть в сознание Люка. Похож ли тот на отца, подвержен ли соблазнам – и чем заняты его мысли?
По-видимому, юный принц среагировал инстинктивно. Кеноби просто вышвырнуло из его головы… От неожиданности Оби-Ван даже покачнулся. Люк потер лоб и недоуменно посмотрел на него.
– Что это было?
– Всего лишь одна из возможностей Силы, – поспешил объяснить Кеноби.
– Она позволяет проникать в чужой разум? – это спросила уже Лея. Удивительно все-таки, как быстро эти двое улавливали суть…
– Да, но это возможно лишь с теми, чей разум, как и дух, достаточно слаб, – Кеноби улыбнулся. – А вас, судя по тому, что произошло сейчас, нельзя назвать слабым.
– А меня, а меня проверить? – да, принцесса Лея вела себя как девчонка, ну а как иначе-то?
Оби-Ван скептически посмотрел на нее. Нет, бывали девушки, одаренные в Силе, но… Странно как-то, у принцесс ведь другая доля… Но Люк выжидательно смотрел то на него, то на сестру, и Оби-Ван понял, что попробовать, наверное, придется.
Попробовал. И чуть не вскрикнул, потому что реакция Леи оказалась точь-в-точь такой, как у ее брата.
– До чего неприятно, – пожаловалась Лея. – Как будто за тобой подсматривают в самый неподходящий момент!
Люк энергично закивал, и на лице его отразилось прямо-таки отвращение к таким методам.
А на лице Кеноби синхронно проступило изумление:
– Зато вы сами можете научиться такому. И тогда никаким вражеским проискам от вас не скрыться. А враги хитры, коварны, и они повсюду. И искушения тоже…
– А будет ли это честно? – вдруг спросил Люк. – Не лучше ли побеждать врага в честном бою, а не завладевать его разумом?
– С врагами можно встретиться не только на поле боя, – заметил Кеноби. И Лея кивнула:
– Это верно. Так что, думаю, научиться этому не помешает…
И Оби-Ван начал их обучать. Тренировки ради позволяя королевским детям проникать в его сознание. И тут же сам с удивлением понял: есть мысли, которые хотелось бы от них скрыть. И вообще не хотелось, чтобы кто-нибудь о них знал.
Вот, например, воспоминание о взгляде той служанки, что вчера провожала его до покоев… Эта девица смотрела на него так, словно никогда в жизни храмовника не видела. Но даже если действительно не видела – во что верилось с трудом – Кеноби не мог припомнить, чтобы раньше на него смотрели с такой смесью интереса и любопытства…
* * *
А в это самое время Корде – так звали ту служанку – судачила с товарками: мол, а этот храмовник еще очень даже ничего, хорошо сохранился в добродетели-то…
– Смотри, грешишь! – хихикнула смешливая Эритае. – Кругом красивых парней пруд пруди, а ты на святых отцов заглядываешься…
– Что ж, святые отцы не люди, что ли? – Корде, кажется, ни капли не смутилась.
– Не люди, а праведники!
– Ну и дальше что? К простому человеку один бес приставлен, а к праведному десяток или дюжина! И от всех он отбивается, и не всегда успешно!
– Думаешь, и этот когда-нибудь мог не устоять?
– Это не очень интересно…
– Интереснее, устоит ли сейчас? – подмигнула Корде ее товарка.
– А что, и проверю! – Корде с вызовом уперла руки в боки.
– Ну-ну… – протянула Эритае, но в мыслях она не могла не признать, что перед Корде устоять и в самом деле разве что святой может. Даже на своей родине Набу, славящейся красавицами, Корде легко могла затмить многих.
– Ты что, мне не веришь? – Корде, кажется, распалилась всерьез.
– Поверю, если сама увижу, – ответила Эритае.
– И увидишь! – заявила Корде.
* * *
Оби-Ван в задумчивости шел по дворцовым коридорам. Сегодняшний день выдался непростым, и не в том дело, что его юные ученики разочаровали его, нет! Напротив, о таких учениках магистр Кеноби мог только мечтать. Их интересовало все – от таинств использования Великой Силы до рассказов о былых деяниях Ордена и боевых навыков. И вот с этим-то пришлось несколько хлопотно, Кеноби уже очень давно не брал в руки меч, счастье еще, что умения, прививаемые в Ордене не то что не пропьешь, а и не отмолишь… Магистр несколько утомился – силы были уже не те для таких нагрузок, в первую очередь эмоциональных. И поэтому даже не особо протестовал, когда та самая служанка не только проводила его до комнаты, но и заботливо, чуть ли не под локоть, довела до уже расстеленной постели с тщательно взбитыми подушками… Конечно, он знал, что Анакин приказал всячески заботиться о нем, и сейчас, что ни говори, это было кстати… И все равно – Оби-Ван вдруг почувствовал что-то не то. Сам пока не понял, не осознал, что именно… Да и устал, не было сил думать об этом. Однако, когда он, оставшись один, улегся в постель, взгляд красавицы-служанки отнюдь не сразу сменился думами о Великой Силе… Лишь после того, как он наконец-то понял, в чем же тут дело.
За всю его жизнь на него ни разу так не смотрела женщина.
* * *
На другой день та же служанка явилась прислуживать за завтраком. И все время поглядывала на Оби-Вана, и всячески старалась ему услужить. Вроде и ничего она не делала особенного… но принцесса Лея что-то заметила.
– Знаешь, – глубокомысленно заявила она брату, – я, кажется, поняла, что святой отец говорил насчет искушений… Ну, насчет того, что они повсюду…
Как ни странно, сам Оби-Ван тоже думал именно об этом. Ну да, теперь он в миру, а не в обители, и надо постоянно быть начеку и оберегать себя от соблазнов… Да и не только себя – подопечным тоже бы не мешало кое-что разъяснить насчет этого… Лучше прямо сегодня.
Сказано – сделано. И пока Кеноби вещал про обжорство, гордыню, зависть и прочие общепонятные вещи – брат с сестрой всем своим видом выражали полное согласие. Но вот магистр заговорил о том искушении, которого больше всего страшились храмовники… Об опасности оказаться в плену плотской страсти, затмевающей все прочие помыслы, о том, что может начаться, если один-единственный человек, заменит тебе всех и вся… Но, наверное, он не с того начал или промахнулся, упомянув о том, что начало этого греха лежит в привязанности. Люк удивленно хлопнул ресницами:
– Но, магистр, что же может быть плохого в том, чтобы привязаться к кому-то?
– Если один человек станет тебе дороже всего мира – ты не сможешь пройти путем Силы. Ты будешь думать только о том, кто завладел твоими помыслами, не станешь совершенствоваться, забудешь ради него заветы и обеты и не сумеешь с холодным разумом разить врагов… Сильные чувства ведут на темную сторону.
Люк нахмурился. То ли чего-то не понимал, то ли… не был согласен? Но Лея опередила брата:
– Но разве не они всегда вдохновляли людей на великие дела и подвиги? А наш отец совершил невозможное, победив тьму в себе из любви к нашей матери!
Кеноби на секунду растерялся. Но все же сообразил ответ:
– Анакин вообще… очень необычная личность. Ему всегда удавалось то, что мало кому еще удавалось…
– А я думаю, что каждый влюбленный способен совершить невозможное, – заметил Люк, и Лея согласно кивнула.
– По-настоящему влюбленный – пожалуй, да. Но не тот, кто разменивается на кучу случайных ложных привязанностей, да еще каждую из них считает истинной…
Они задумались. Кажется, поняли… Но тут Люк неожиданно спросил:
– А вы сами… Никогда не влюблялись, святой отец? Совсем никогда?
Оби-Ван даже опешил. И не знал, как ответить.
– Ну… ведь Устав Ордена запрещает, а я всегда его соблюдал…
– А до того, как попали в Орден?
– Я воспитывался при храме. Так что, можно сказать, в Ордене я всю жизнь.
Выражение, мелькнувшее на лицах брата и сестры подсказало, что сейчас он стараются представить, каково это – быть в Ордене с детства.
– Вы бы тоже привыкли, если бы жили там всегда, с детства, – мягко сказал Кеноби.
– Я бы не смог там… – покачал головой Люк.
А Кеноби подумал: он бы так не говорил, если бы попал в Орден младенцем. Как жаль, что этого не случилось! Но, может быть, еще не поздно залучить к себе такое сокровище, такое кристально чистое сердце? А престол может и сестра унаследовать…
– Когда Сила с тобой, она облегчает твой путь везде – в Ордене или в миру. Нужно лишь уметь ее слышать. А вы это можете, – сказал он.
И тут в поле его зрения снова возникла Корде. Она поклонилась с уже знакомой улыбкой, и в голове Кеноби мелькнула странная мысль, что помощь Силы бы сейчас не помешала.
– Их величества желают видеть своих детей, – доложила служанка, сама, между тем, тщательно отслеживая реакцию святого отца – и продумывая дальнейшие, более решительные действия…
– Что ж, – Кеноби перевел взгляд на учеников. – Полагаю, на сегодня довольно… Может быть, завтра стоит заняться применением Силы в бою?
У Люка загорелись глаза, а Лея бросила на брата многозначительный взгляд.
– Конечно. Буду ждать с нетерпением, – Люк наклонил голову и быстро вышел из комнаты вслед за сестрой. Корде на сотую долю мгновения задержалась на пороге. Оборачиваться не стала, чтобы святой отец не различил шального огонька в ее глазах. Кажется, она знала, что делать дальше.
* * *
– Ну, как успехи? – поинтересовался Анакин у детей.
Те поделились впечатлениями и достижениями, а потом Люк спросил:
– Отец, ты не жалеешь, что покинул Орден?
Анакин посмотрел на жену, улыбаясь давним воспоминаниям.
– Нет. Можно ли жалеть о том, что сумел найти свой путь? Дорога храмовника достойна уважения, хоть и нелегка… Но она была не моей. Она слишком узка, чтобы идти по ней рука об руку с кем-то… И потом, если бы я остался в Ордене, не было бы и вас, родные мои… И, наверно, я был прав в своем решении – раз Сила до сих пор меня не покинула… – и он подтвердил это, заставив бумаги со стола покружиться и прилететь ему в руки. А заодно, похоже, добавил мысленно несколько слов только для Мон, которая тут же зарделась, как девчонка.
– Знаешь, – шепнула Лея брату немного позже, когда они направлялись в свои покои, – иногда мне кажется, что наши родители моложе нас…
И, кажется, так думала не только она.
– А ты все тот же пылкий юный рыцарь, мой дорогой… – Мон с нежностью взглянула на мужа.
– Я стараюсь им быть – для тебя… И совсем не думаю о времени, а между тем, – Анакин улыбнулся, – взгляни на наших детей…
– Они так похожи на нас, правда? И благословение Силы явно унаследовали от тебя…
– Я очень надеюсь, что они взяли от меня лишь лучшее… Не хотелось бы, чтобы они повторили мой путь… и оступились там же, где и я…
Мон взяла его за руку.
– Этого не случится, поверь… Хотя, должна заметить, Орден наверняка отдал бы многое, если бы Люк и Лея обучались там, правда?
– Еще бы, как же иначе… Такие бриллианты-самородки!
– Ну да, все в отца…
– В нас обоих, любовь моя, в нас обоих…
* * *
Тем временем Оби-Ван быстро шел по дворцовому коридору, раздумывая над тем, с чего начать завтрашний урок. Дорогу до своих покоев он помнил отлично, в провожатых уже не нуждался, и даже то, что в коридоре сейчас было не слишком светло, его не смущало.
И вдруг кто-то на него налетел. Точнее, прошел мимо, то ли толкнув, то ли намеренно прижался… крутым бедром… Давешняя служанка обдала его ароматом духов и чего-то еще душного и опасного… Кеноби застыл на полушаге, но девушка уже прошла мимо, словно и не заметив. И Оби-Ван даже возмутиться не успел, таким неожиданным и незнакомым оказалось это нечто, вызванное мимолетным прикосновением…
У себя в комнате он встал на молитву, но никак не мог настроиться на нужный лад. То смущало недавнее происшествие, то вспоминался Люк и начинали роиться смутные планы, связанные с ним… О последнем думать показалось проще – лишь бы не вспоминать цветочный аромат духов и тепло чужого тела… Оби-Ван лишь чувствовал смутное сожаление, что Люк, этот алмаз, не может быть огранен в Ордене, но чем больше думал, тем сильнее ему казалось, что дело не безнадежное. Принц еще так юн, его миновали многие соблазны и даже наверняка… снова легкий, чуть ощутимый аромат перебил мысли… Да, Оби-Ван был уверен, что того соблазна, который сейчас был так близок, принц тоже еще не знал… И разве не может он сам захотеть устремиться к чему-то большему, к чему-то, что может дать ему Орден?
Надо просто показать Люку возможности и перспективы. И завтра такой случай должен представиться…
* * *
И он представился, хоть ради этого и пришлось вспомнить давно не применяемые боевые навыки обращения с Силой. Помогло то, что эти вещи легко вспоминались, да и сам Люк, как вскоре понял Кеноби, был не новичком – отец явно сумел передать ему то, что умел сам. Но и Оби-Вану нашлось чем удивить своего ученика – например, использовать Силу в качестве щита или обезоруживать с ее помощью противника…
– Это помогает победить даже превосходившие силы, – заметил Оби-Ван. – Так было во время памятного сражения с джанозианцами.
Люк восхищенно выдохнул. Об этом сражении он, конечно, слышал – и, как многие, изумлялся тогдашней победе Ордена. Юному принцу тоже, конечно, хотелось научиться так же владеть Силой. И сразу же он вошел во вкус, схватывая буквально на лету…
А Кеноби, восхищаясь учеником, одновременно боковым зрением, шестым, седьмым чувством заметил: из окна за ними наблюдала Лея, и не она одна. Рядом с ней стояла Корде – и смотрела не столько на принца, сколько на его наставника. И даже помощи Силы не требовалось, чтобы ощутить ее чувства – те чувства, которые магистру Кеноби и принимать, и испытывать было запрещено.
Он ощутил, мягко выражаясь, легкое смятение. И сказал Люку: мол, надо временно прерваться, отдохнуть, привести мысли в порядок, согласно обычной орденской практике. А то битвы слишком разгорячают и не дают думать… Люк, похоже, не очень хотел прерываться, но наставнику виднее. Вдохнул поглубже, закрыл глаза, впитывая в себя Силу Жизни, как учил отец, проникаясь красотой и покоем ясного летнего дня… Но вот открыл глаза и обернулся.
– Лея?
– Люк, это было замечательно! – принцесса с восторгом смотрела на брата, а Оби-Ван снова почувствовал на себе взгляд темных глаз Корде.
– Святой отец, вы так прекрасны! – простодушно выдохнула служанка.
И у Кеноби под ногами ощутимо качнулась земля… Хорошо еще, Люк ничего не заметил, хватит того, что от Корде не удалось скрыть проступивший румянец… Ох, Сила Великая, что же это творится…
– Зачем ты так… – только и смог выговорить он.
– Разве я неправду сказала? – искренне удивилась Корде.
Оби-Ван только вздохнул и отвернулся. Отстроился от этой бесстыдницы, прислушался к разговорам королевских детей.
Люк радовался новым познаниям, ему хотелось большего… и тут у Кеноби впервые мелькнула мысль: а что, если испросить разрешения у короля… попросить Анакина отпустить с ним сына в более уединенное место? Там и искушений не будет, и, может быть, станется так, что Люк проникнется духом Ордена… Конечно, надо было сделать это аккуратно – кроме всего прочего, королю вряд ли захочется надолго расстаться с сыном. Но попробовать стоило.
Для начала Кеноби намекнул Люку, что в уединенных местах, в условиях близости к природе, голос Силы слышен лучше – и гораздо быстрее усваивается то, чему хочешь научиться…
Выслушав его, Люк задумался. Кеноби ощутил, что он колеблется – и учиться ему хотелось, и что-то как будто не пускало… Впрочем, легко было угадать, что именно.
Но вот Люк поднял голову, неуверенно улыбнулся и спросил:
– Но мы же не можем, как в старых легендах, удалиться на три года в горы, святой отец?
– Нет-нет, – улыбнулся в ответ Кеноби. – Не в горы и не на три года, конечно, но… Если ты желаешь, мы могли бы отправиться… в какое-то место, которое тебе нравится, и остаться там на несколько дней… Это помогло бы тебе сильно продвинуться вперед в своих знаниях.
– Я… Я не против. Но сначала вам стоит поговорить с отцом.
* * *
Анакин изрядно удивился: ведь Люк никогда не любил тихую жизнь на природе, даже в родовое имение матери старался ездить пореже… Сильно же его потянуло к знаниям, раз согласился на такое!
…Или это учитель, старый хитрец, что-то ему внушил?
– Вы им довольны, учитель? Или, может быть, Люк недостаточно усерден, если вы считаете, что ему нужно…
– Нет-нет! Напротив! Он поразительно жаден до знаний, собственно, в этом и причина…
– Я не хотела бы расставаться с сыном, – вмешалась королева Мон, поведя плечом и неодобрительно глядя на Кеноби.
Сам Люк, правда, уверял, что едет всего-то на несколько дней…
– К тому же, я не собираюсь на край света, – добавил он. – В загородном дворце вполне можно отвлечься от суеты…
Загородный дворец – это, по мнению Кеноби, было не совсем то, но спорить было ни к чему, тем более, что это решение родителей, похоже, устроило. Они все же согласились отпустить сына на несколько дней… Правда, оставшись с бывшим учителем наедине, король заметил:
– Только прошу вас, не утомляйте его ночными бдениями…
По его голосу можно было понять, что он догадывается о причинах, и лишь любовь к сыну не позволяла ему препятствовать этим намерениям…
* * *
– Как, ты уезжаешь?! – ахнула Лея.
Корде ахнула вместе с ней. Как же так – придется прервать осаду крепости, именуемой «сердце святого отца»!
– Честное слово, Лея, это ненадолго, всего на несколько дней, – оправдывался Люк.
Лея вдруг сдвинула брови:
– Ох, смотри, вернешься оттуда храмовником…
Люк рассмеялся.
– Да нет же, это просто учеба! И обещаю тебе, когда вернусь – сам научу тебя всему…
– И когда же ты едешь?
– Завтра утром…
…А Корде тем временем размышляла о своем. Наверное, уже нет времени для еще одного, последнего приступа, ну что ж… Глаза Корде загорелись новой мыслью.
Когда принц вернулся в свои покои, она направилась к себе, быстро написала на листке бумаги несколько слов, сложила и, выждав еще некоторое время, отправилась в покои принца.
– Корде, что случилось? – встретил он ее.
Служанка смущенно потупилась.
– Вы же уезжаете в загородный дворец? Так не передадите ли весточку моей сестре Сабе?
– Конечно, – улыбнулся Люк. – Что ей сказать?
– Просто передайте ей вот это, – Корде протянула письмо.
– Передам, обещаю, – Люк знал, что Корде нечасто видит сестру, и в этой просьбе отказать просто не мог.
– Благодарю, вы так добры, ваше высочество, – Корде низко поклонилась, скрывая улыбку.
Она не сдастся. Просто, похоже, настала пора передать эстафету другому. Только бы Сабе не подвела… Интересно, устоит ли святой отец перед ТАКИМ искушением?
* * *
Магистр Кеноби и Люк прибыли в загородный дворец в неурочное время, поэтому их встретили всего-то две служанки. И обе сразу захлопотали, устраивая гостей – устали, видимо, сидеть без дела.
Оби-Ван облегченно вздохнул. Уж здесь-то ему искушения не грозили…
Думая так, он еще не знал, что одна из служанок, Сабе, уже получила из рук принца письмо от сестры. Конечно, обрадовалась, а прочитав – еще и удивилась. Странную игру затеяла сестрица… А потом, приглядевшись к храмовнику, Сабе подумала: а почему бы и не помочь Корде выиграть спор? Это будет весело и приятно… И, наверное, не так уж сверхтрудно. Конечно, для храмовника нужно средство посильнее, чем стрельба глазами – это может только отпугнуть…
Сабе сама не заметила, как вошла в азарт и начала всерьез обдумывать план.
Тем временем Оби-Ван обдумывал собственные планы – как повлиять на Люка, как внушить ему, что монашеский путь лучше королевского… Момент сейчас, похоже, был самый благоприятный, особенно когда они вместе стояли в дворцовом саду, встречая восход и обратясь душой и мыслями к Силе. И пусть один – к Силе Света, а другой – к Силе Жизни, не все ли равно!
А потом Кеноби заговорил. Начал издалека:
– Слияние с Силой – это чудо, не правда ли?
– Да, – улыбнулся Люк, взгляд у него до сих пор был, как у ребенка, увидевшего чудесный сон. – Как будто чувствуешь весь мир… всю Вселенную, и тебе доступно все, совершенно все…
– А может быть доступно еще больше, – в тон ему заговорил Оби-Ван, – если ты очистишься от греховных помыслов и мирских соблазнов…
– Я стараюсь… Но это непросто.
– Есть прямой путь к этому. Правда, он очень нелегок, – Кеноби очень внимательно поглядел на ученика.
– Я не боюсь трудностей… Но дело ведь не только в них.
– Неужели есть что-то, чего ты боишься?
– Я боюсь совершить ошибку, которая чуть не погубила моего отца. Боюсь пойти не своим путем…
И Оби-Вану было ясно: это не отговорка, и боится Люк вовсе не за себя, а за родных и близких… И хотя отец мог бы наговорить ему про Орден всякого, настроить… словечка не сказал дурного! Наверно, подумал – пусть мальчик выбирает сам… И, может, сейчас стоит сделать то же самое – не настаивать, а дать время – пусть присмотрится, подумает… Спешить ни к чему.
А после трудов праведных служанки поднесли им по бокалу вина. Говорили – некрепкое, всем можно, даже храмовникам.
– Святой отец, – заметил Люк, – а здешнее вино вообще особенное, на травах…
Да, Оби-Ван тоже слышал об этом. Здешняя земля была богата на травы – и вино настоять, и лекарство чуть не от любой болезни сделать… А простолюдины даже шепчутся, что здесь растут колдовские травы, из которых можно сварить любовное зелье!
* * *
Сабе тоже об этом прекрасно знала, и отнюдь не понаслышке. И в бокале святого отца уже растворялись несколько капель коварного настоя… Берегла для подходящего случая, но ради такого, святого, можно сказать, дела, можно и пожертвовать немножко. К тому же, это самый легкий путь – святой отец даже ничего и не заметил, выпил до дна и похвалил тонкий вкус здешнего вина… Сабе спрятала торжествующую улыбку.
Оби-Ван мгновенно почувствовал, как туманится разум – но списал все на опьянение. Сейчас пройдет, стоит прогуляться и помедитировать…
Опьянение и впрямь и скоро прошло, а вот разлившуюся по телу истому и бешено бьющееся сердце успокоить никак не удавалось…
И тут из-за кустов вышла красавица служанка, улыбнулась и подмигнула… И сердце магистра екнуло, и словно вся кровь прилила к щекам. Показалось, что до этого он вообще никогда не видел женщин. Он ее разглядел, почувствовал – не как храмовник, как обычный человек, смутно томившийся по красоте и наконец узревший ее во плоти. Этот не свойственный Оби-Вану взгляд как будто даже проникал сквозь покровы, под ее одежду… И снова видел красоту, не замечаемую до сих пор… О Сила Великая, что за наваждение! И стряхнуть его не получается, напротив, хочется быть ближе, смотреть на эту красоту… прикасаться к ней…
Кеноби с великим трудом взял себя в руки. Вернулся в покои. Чуткий Люк сразу заметил его состояние:
– Учитель, вам нездоровится? Может, вам стоит отдохнуть?
– Да, пожалуй, – согласился Кеноби, даже обрадовавшись этой возможности, а то еще угадает мальчик, что с ним творится, вот позор-то…
Отправился к себе в комнату, лег на постель, но стоило только закрыть глаза – как снова перед ним встал соблазнительный образ красавицы. И не просто встал – послышались легкие шаги, в воздухе заструился аромат, совсем близко ощутилось тепло прекрасного тела… Наверное, глаза лучше было не открывать, но чарующий голос достиг слуха и перебил все мысли:
– Святой отец, как вы себя чувствуете? Его высочество беспокоится о вас…
– Нет причин для беспокойства, я просто немного устал…
Легкая рука потянулась взбить подушки, будто невзначай едва коснулась его лба, отвела пряди волос… и Оби-Ван почувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Захотелось чуть ли не за руку схватить, лишь бы продлить это прикосновение… И, кажется, она это понимала, как и то, что за «болезнь» у святого отца…
И она вертелась рядом, невесомо задевала его… а он тянулся, чтобы схватить, и тогда она отбегала, притворно ахала, дразнилась… а ему довольно долго казалось, что она и впрямь против. Пока он все-таки не сумел схватить ее за руку и заглянуть в глаза – и понял, что она откровенно любуется его смущением… и им самим. Это было пьяняще-сладко… вызывать у молодой, красивой женщины такие желания… но совершенно неправильно. И она вела себя вызывающе коварно. Так что Кеноби смог воззвать к Силе, взять себя в руки и прогнать наваждение.
– Нельзя этого делать, – сказал он, и отвернулся, не отзываясь больше ни на какие уловки. И эти слова словно развеяли дурман. Его вдруг с такой силой стало клонить в сон, что он уснул раньше, чем Сабе покинула комнату.
* * *
Наутро Оби-Ван проснулся отдохнувший, с ясной головой. И сам удивился, что это на него вчера накатило. Разумеется, Люку он решил ничего не говорить. Тот лишь заметил, что учителю явно стало лучше. Сабе тоже это заметила и только руками развела, поняв, что действие любовного зелья закончилось и Оби-Вану удалось перед ним устоять. Видно, он и впрямь святой, раз даже зелье на него не подействовало! Неужели же он и молоденького принца Люка вознамерился сделать таким же? Вон, целыми днями они только и заняты, что молитвами да беседами о Великой Силе… И принц не только не скучает, больше того – ему нравится!
Люку действительно нравилось. Магистра Кеноби он слушал с интересом, с детским восторгом познавал таинства Силы… Но нет-нет да и мелькало в его глазах что-то странное, как будто он и слушал, и запоминал, но в то же время думал о другом… И наконец Оби-Ван решился спросить, о чем именно.
– Я думаю, как объяснить все это Лее, – простодушно пояснил Люк. – Я обещал ей все рассказать, когда вернусь.
И Кеноби начал понимать: Люк слишком любит этот мир, многое и многих в нем, чтобы затвориться в Ордене. Этому ясному солнышку мало светить – надо еще и других согревать… А отними у него эту возможность – остынет, погаснет… И может ли Оби-Ван Кеноби решиться на это, какой бы ни была цель? А ведь однажды такое уже произошло, и если бы не светлое чувство королевы Мон – и сейчас бы еще стращали народ Черным Рыцарем…
– Не тревожься об этом, – сказал он вслух. – Я буду рассказывать ей об этом вместе с тобой.
Люк улыбнулся.
– Спасибо, учитель.
* * *
Через несколько дней они вернулись в столицу. Лея, едва завидев брата, бросилась ему на шею и собиралась засыпать вопросами. Родители присматривались к принцу несколько настороженно – но никаких радикальных перемен не заметили.
Оби-Ван поклонился королю и королеве. Сказал совершенно искренне:
– Люк один из лучших учеников, которые у меня когда-либо были…
Люк явно смутился, услышав это, зато гордость родителей ощущалась Оби-Ваном почти физически.
Правда, он ощутил и кое-что еще – пристальный взгляд молоденькой служанки. Как ни странно, ничего недозволенного в нем не было, разве что… любопытство и… разочарование?
Потом Корде сидела на кухне с подружками и грустно вздыхала: эх, проспорила…
– Нашли тоже, о чем спорить, – заметила Дорме, старшая камеристка, которую, в общем-то, довольно редко видели здесь, в обществе товарок: она почти все время была при королеве. – Святого отца забавы ради с пути сбивать! Разве можно?
– Ой, как будто все храмовники – святые во плоти! И из них грешили многие, и еще как, и обеты преступали…
– Так это им, видно, на роду было написано, – серьезно промолвила Дорме, – и Орден они покидали не по блажи, а по велению сердца…
– Есть ведь и такие, что днем выглядят как святые – а ночью развратничают!
– Таких там вряд ли долго терпят – раскусывают и выгоняют, да и это тоже… другой путь, не для Ордена.
В ее словах звучала такая уверенность, что девушки невольно смолкли, да и знали они, что переубедить Дорме невозможно – такой у нее нрав, что, наверное, сама бы в Орден отправилась, если бы туда брали женщин. Но в этой ее правильности не было ничего напоказ, все было просто, от сердца, словно вместе с ней родилось, и даже самые бойкие на язык девицы не решались ее этим попрекнуть. Иногда только шептались – и когда же она замуж выйдет, годы-то идут, а она… как будто и не рвется, и не думает даже об этом… Или и здесь верит в судьбу, ждет того единственного, кто ей предназначен? Так ведь и всю жизнь прождать можно… Но Дорме это как будто и не волновало – находились другие мысли, другие дела…
И одним из этих дел – таким же неизменным, как утренний туалет королевы – был ежедневный путь в дворцовую часовню и краткое забвение всех земных забот.
Однажды Оби-Ван и застанет Дорме за этим – и даже сам обратит на нее внимание… А она, погруженная в молитву, даже его и не заметит. Зато он ощутит что-то такое знакомое, такое близкое – именно такие чувства всегда охватывали на молитве его самого, полное единение с Силой и счастье от осознания этого…
И как-то вдруг, сразу Кеноби почувствует, что вот с этой девушкой они едины в Силе, ощущают друг друга и понимают… Еще даже не обменявшись ни словом.
И поэтому Оби-Ван не удивится тому видению, которое однажды мелькнет в его мыслях – мимолетно, но так реально…
Он увидит себя и Дорме, выходящих из храма рука об руку.

Январь-март 2011