Йонбёнский специалист

                She never said nothing there was nothing she wrote
                She gone with the man in the long black coat.

                Bob Dylan
                Man in the Long Black Coat

Ее звали Элен, и она курила кубинские сигареты, когда уже почти все, даже те, кто ничего кроме «Явы» не признавал, перешли на «Марльборо» и «Кэмэл». Кроме того, она признавалась, что пользуется исключительно дегтярным мылом и не признает никакой импортной косметики, предпочитая ей продукцию парфюмерной фабрики «Свобода». Со «Свободой» ее свела короткая стройотрядовская юность.

У нее было счастливое детство, большая часть которого прошла за границей. Ее папа выполнял там какую-то ответственную работу. Поэтому часто от нее можно было слышать: «Этого я знаю еще по Алжиру» или «Когда мы жили в Париже — он жил по соседству», или «В Германию его тогда не пустили» и т. п.

Мы часто выходили вместе на перекур. Когда у меня было туго с деньгами, она угощала меня «Марльборо» или «Кэмэлом», которые держала на всякий случай, если кто-нибудь вдруг захочет стрельнуть у нее сигарету. Но сначала она спрашивала: «Ты какие будешь?» После того как я любезно соглашался на «Марльборо», она брала свой «Партагас», и мы выходили на лестницу.

Она закончила хорошую французскую школу и какой-то непонятный мне институт.

Несколько раз я делал попытки пригласить ее на концерт Жанны Бичевской, которой я тогда увлекался. Она отказывалась, говоря, что «такое» она не любит. Однако ей нравилась английская группа «Кокни Ребел», которая вполне могла бы стать объектом пристального внимания профессора Хиггинса.

Неожиданно она поменяла работу. Первое время захаживала, и мы шли курить на лестницу, как раньше. Мне нравилось разглядывать странные браслеты на ее запястьях, но я никак не мог понять, что они могли мне напоминать.

И вдруг она исчезла. Ни звонков, ни записок.

Вскоре от нашего знакомого до меня дошли слухи, что она спуталась с каким-то северокорейцем. Сначала я этому не поверил. Но много лет спустя слухи подтвердились. Я узнал, что на волне эмиграции из распадавшегося тогда Советского Союза она эмигрировала в Северную Корею со своим корейцем, который оказался специалистом по ядерной энергии из города Йонбёна.