Валькирия

                Борьба еще продолжается и неизвестно, когда закончится, но она показала, что пассивное                сопротивление может и должно победить там, где грубое насилие бессмысленно.
                М.К Ганди (из письма Л.Н.Толстому)


              "Yellow Submarine" - пела пестрая толпа в уютном скверике. Хайры и фенечки, шузы и клеша. Проходящие мимо мамаши с детьми тыкали пальцем, дескать, вот в кого превращаются дети, которые не слушаются родителей! Но тусовка казалась такой мультяшно интересной, что даже самое послушное чадо мечтало нарушить пару-троойку родительских указов, чтоб, когда вырасти, так же напялить красивую разноцветную рубаху и тихо подпевать вместе со всеми. Любой дошкольник знал, что хиппи курят, пьют, не моются, не работают, а только попрошайничают, что все они наркоманы и их сажают в тюрьму.
      
       Так думала и Ксюша лет, эдак, 10-15 назад, а сейчас, с высоты своей двадцатилетней мудрости, она пришла к выводу, что можно быть чуть-чуть хиппи. Ежедневно посещать душ, игнорировать алкоголь, никотин и прочие опасные для здоровья фиговины. Не соблазняться прелестями "Freelove" и измененого сознания. Прятать фенечки в карман, а бунтарский хайр заплетать в пуританские косички, как только из веселой "системы" возвращаешься в скучный мир "цивилов".
         "All You Need Is Love"! - заголосил пипл, и Ксюша загрустила. Love-то, конечно, Need, но больше всего Need сейчас - своя комната, или, на худой конец, нормальные соседи по общаге. Эти три работницы чулочно-носочной фабрики,  с которым приходилось делить кров, просто достали. То, что комната быстро превращалась в хлев, где этим коровушкам было, по всей видимости, привычно - это полбеды. К храпу и  тонкому флеру портвейного перегара тоже можно было привыкнуть, как и к жалобному скрипу кроватей под тушами весом от 85 до 102 килограммов. Но   небритые Ромео с гордым кавказским профилем и их славянские соперники, густо разрисованные куполами, уж слишком мешали Внутреннему Самосозерцанию.
            Пиплы напоследок, погрустив под БГ, решили почтить Джа. Ксюша не знала, как пройдет чествование, но по обрывкам фраз поняла, что там будут слушать последний альбом Боба Марли, читать Кастанеду, а сам ритуал проведет загадочная Марь Иванна.
            В заброшенном доме, куда направилась Ксюша, - ни  книг, ни  музыки, ни самой  Марьи. Даже обещанной трубки мира не было. Ее заменяла измятая, обмусоленная беломорина со скрученной и неизвестно зачем вставленной в мудштук бумажкой. Ксюша хотела отказаться вначале. Курила она дважды в жизни  яблочный "Kiss" и ментоловый "More", и то было потом плохо, а тут - эта папироса- монстр, сам вид которой не гармонирует с хрупкой девушкой. Но "Трубку мира" передавали с таким благоговением и трепетом, что Ксюша не удержалась.
            Дорога домой  осталась в Ксюшином подсознании. Где-то очень глубоко. Память вырывала только яркие эпизоды вроде очень смешного обьявления "Такси по городу" и божественно красивой и, самое главное, очень глубокомысленной песенки "Арам-зам-зам" из припаркованого возле кафе невероятно смешного жигуленка с треснутой фарой. Остальные воспоминания улетели в небытие вместе со свитером, очками и правой босоножкой.
           Но все это вторично, мелко, недостойно внимания. Главное, что Вселенская Любовь переполняла Ксюшу. Она любила весь мир от муравья и микроба до звезд и галактик. Даже к своим соседкам любовь лилась через край.
            

Ксюша захотела сделать им что-то невероятно приятное. Но что? Чего им больше всего хочется? Ответ напросился сам собой. Того же, что и Ксюше.
Есть!!! Есть хотелось просто невероятно, аж скулы сводило.
           К счастью, ночной магазинчик был совсем рядом с общагой, а в магазинчике были пельмени. Почему именно пельмени? Тут несколько факторов. Во- первых, холодильный ларь был рядом со входом, во- вторых, упаковка прикольно шуршала, а в- третьих, на пачке была нарисована такая смешная корова, что гастрономический вопрос отпал полностью.
           Взяв десять пачек, Ксюша подумала минут пятнадцать и взяла еще две. Волочить было трудно, но чего не сделаешь ради любимых подруг.
На кухне тоже было нелегко. Кастрюли, в которую влезло бы шесть килограммов отличных пельменей, найти было невозможно. Тазик из душевой, конечно, выручил, но было немного неловко перед хозяином трусов и носков, которые пришлось вывалить из таза частично в раковину, частично на грязный кафельный пол.
            Отмывать посудину  не хватило ни сил, ни времени, как и выловить одинокий носок, испуганно спрятавшийся под пельменной массой.
          Без четверти пять дверь в комнату распахулась от деликатного пинка.
          - Сейчас все будут есть пельмени! - торжественно изрекла Ксюша, с грохотом ставя на стол таз с угощением.
          Коровушки, используя нецензурный лексикон, отказались от трапезы в столь поздний час. Но Ксюша отступать не собиралась.
          - Я сказала, все будут есть пельмени! - произнесла она строго и вцепилась зубами в филейную часть одной из коровушек. Визг пробудил дремучий  инстинкт самосохранения, переходящий в животную панику. Вид Ксюши с безумными глазами и занесенной над головой, как карающий меч, табуреткой  вообще вызвал суеверный ужас.
          Обливаясь слезами и щурясь от режущей глаза лампочки, девицы покорно  сели за стол и обреченно приступили к трапезе.
          Пельмени оказались вкусными, но это почему-то огорчало еще больше.
          Таз опустел на две трети. Больше уже не лезло, но Ксюша была непреклонна.
         
        Когда с пельменями было покончено, и только облепленный кусочками теста носок гордо болтался на дне, Ксюша чмокнула девиц в мокрые от слез щеки.
         - Как я вас люблю, девочки! - прощебетала она и рухнула на кровать, прямо не раздеваясь. По радио заиграл гимн.
         

             А вечером  у Ксюши были новые соседки. Пусть не хиппи-цивилы, - три  студентки с филологического отделения - тихие, как мышки. Кроме участников банкета только два человека подозревали, что этой ночью в общежитии творилось что-то неладное. Комендант общежития, которому три бабищи притащили целый ящик бормотухи, чтоб он избавил их от безобидной интеллигентной соседки, и дворник, за одну ночь лишившийся почти всех трусов и носков.