Ого! Часть 1. Чаадаев, который был прав

Петр Яковлевич  Чаадаев в свое время написал восемь «Философических писем», в которых говорил о России плохо.  В его письмах не раз и не два угадывалось, что за страну свою ему – обидно.  Обидно за то, что в ней происходит. Обидно за то, как живут люди. Обидно за то, что кому-то безразлично как живут люди. Обидно за то, что она не Великая. Обидно за то, что она ничего не дала миру! В отличие от  Европы! Надо сказать, что в последнем Чаадаев ошибался, Россия страна Великая и миру мы дали многое.  Другой вопрос, - какой ценой?  Ценой огромной!  Разве кто-то  еще спасал мир кроме России и Эстонии? (Ну, если верить книжке « История Эстонии» Эстония спасала мир)  Никто. Какой ценой? Огромной. И уже за это стоит называть ее Великой пожизненно. Ведь простой народ так не поступает.  И мы, действительно, не простой народ, а уж Эстонцы, тем более. И сам факт того, что мы и Эстония дали миру – МИР, никто не оспорит, в том числе и Чаадаев. Мы великие люди. Чаадаев знал и понимал это, но все равно обвинял Россию в «неВеликости»! Обвинял потому что как любой русский, как и любой патриот  того времени, побывавший в Европе, и сравнив быт тут и там, был опечален – «пустоте нашего социального существования», ему было настолько больно за свою страну, настолько обидно за «народ нищий», что он просто отказывался называть ее великой. Культура в людях отсутствовала напрочь! Конечно, можно возразить и тут! Культура у нас великая! Сколько гениев она дала миру? Сколько великих имен и произведений? Множество. Но все же тут Петр Яковлевич попадает в самую болевую точку. Ведь какой, какой, ценой наша литература завоевала себе имя в мире? Огромной! Откуда, откуда черпали вдохновение наши великие литераторы? Они черпали вдохновение из жизни, жизни людей  которая и представляла из себя  лишь одно – «пустое социальное существование». Это и было вдохновением, боль, боль за страну. Она усиливалась вдвойне, и сердцу было охота выть тогда, когда они путешествовали, видели другой прекрасный  мир, и весь  это т нескончаемый вой, который нельзя искоренить, но к нему можно привыкнуть, выливался в творчество, в том числе и Чаадаевское. Страна у нас страдающая, такая же и литература получилась. Ведь литература может нравственным двигателем народа, а может быть творческим протестом, может быть страдающей, и бороться с властью, бороться против нее или же направлять ее в нужное русло!  Большую часть своей жизни она уступает, но борется. Когда был золотой век, она побеждала. А когда ее нет, власть способна зазнаться или изжить народ, а страна исчезнуть. Кстати, не подскажите мне современников, которые борются? Что – нибудь из  новенького? И наша литература боролась! Народ боролся. Народ боролся с нищетой и проигрывал не сразу, народ жертвовал себя на войне, спасая мир, жертвовал писателям, которые смотрели на это, пускали слезу и писали, и давали миру великие произведения. Наша «страдающая  литература» оказала влияние ни на одну культуру, помогла родиться не одному иностранному мастеру пера, который вдохновлялся или даже что-то наследовал у пера русского. Эту живость, эти мысли, этот логический ряд, этот вой, вой такой силы он не мог нащупать, вдохновляясь  от обстановки, духа времени, своей страны. Умному литератору оставалось лишь придумать историю, связать ее с историей своей страны, прочувствовать мысли по своему, завязать хороший сюжет, вместо не интересного описания  лесов, которое я все время пролистываю, добавить не интересное описание альпийских гор и все. Готово. Мой любимый Драйзер вдохновлялся от Толстого. Мой любимый Мураками находится в состоянии балдежа от Достоевского, и под впечатлением от него, пишет  сейчас что-то свое.  Я думаю, благодарность от них захочет услышать любой жертвенный, безграмотный, крестьянин всех времен русскый, который влача это самое жалкое существование,  участвует в этой цепочке. К сожалению, а может к счастью нынешний пропитанный водкой и похотью русский слесарь не приносит  такую  косвенную пользу миру. Но на самом деле уж лучше такую, чем никакую. Хоть какой-то смысл жизни, хоть какая-то самореализация. Поэтому Чаадаев  чертовски прав, в душе русского, в отличие от души европейца, нет никакой культуры, одна лишь борьба за выживание. Мы тратим себя, ради того, чтобы европейцу было хорошо. Чтобы он жил в мире и день это дня пополнял свой очень богатый внутренний мир новыми не пустыми мыслями, которые нужны его нутру как воздух  утопающему. А что если ему вдруг нечего будет почитать, вся библиотека дома перечитается? Оп и Европеец не горюй. Раз в эпоху мы дадим «три – четыре» великие головы и еще целый век вы можете понимать всю глубину Булгакова и ходить на все новые и новые спектакальные трактовки Чехова. Ну а если кто-то в их доме шухер наведет? Что же тогда? Тогда исчезнет гордость, патриотизм окажется исключительно словесным, эдакий раздел в красноречии  «Как я люблю свою Родину», и Европеец зассыт. Прекратит все терки с тщеславным и самолюбивым царем «русскым» и  «слицемерит» ему на ушко, как бы признается – « А ведь вы все-таки классные, мы вас уважаем.  Царь воодушевится, обрадуется, и пошлет свой сословный народ наводить порядок в Европу. А для нашего  мужика же это радость. В спасении чужого мира есть смысл, а в их жизни нет. Привыкать к несправедливости разве это смысл?