Девяносто четвертый

Президент опять перетасовывает правительство и Полторанин, идеолог-демократ прессы, сказал: теперь, мол, Ельцину* нашептывают политику не мы, а кто-то еще. Полетел вверх курс доллара и знатоки пророчат повышение его к июлю до 10 тысяч за рубль (с полторы-то!) Пророчат и гиперинфляцию в связи с тем, что опять начнется сдерживание цен государством и финансирование маломощных предприятий, колхозов.  Как же мы устали от всего этого! Какой-то иностранец высказал свое первое впечатление о русских: все-то они  о чем-то думают, лица у них сосредоточенные, напряженные.
И пра-аильно (как говорила моя маленькая дочка) дядя подметил!

Платон пришел на обед хмурый, раздраженный:
- Опять Чальянова выпендривается! Артюхов был в командировке, так она…
Проходит на кухню, садится на табуретку:
-  Петр Леоньтьевич Кузнецов, директор мясокомбината, демократ, принес статью для публикации, я её подготовил, а она начала сокращать и на планерке секретарь Денисенко поддержала ее, плеснув на меня: «Подумаешь, демократ нашелся! Хватит командовать, теперь мы будем!» Ну, я и обозвал ее дурой. А когда вернулся Артюхов, то даже не выслушав меня, тоже стал наезжать.
Ставлю перед ним тарелку с супом:
- Я же тебе говорю, что хотя Артюхов и клеймил социализм в статьях, но его коллеги-коммунисты ближе ему по духу, чем ты.
- Но ко всему этому он еще и свинья, – вроде и не услышал меня: – Ведь это я на заседании Думы уговаривал демократов проголосовать за него. И помещение, машину для редакции выбил, пользуясь своим депутатством, а он...
- А он, - подхватываю: - когда вас гоняли по подворотням, сидел в Обкоме, получал спецпайки и в ус не дул. Да и Денисенко с Чальяновой были не лучше. Помнишь, когда тебя снимали с работы за статью в защиту СОИ*, так они все проголосовали за твое увольнение. И нечего тебе каждый раз заново страдать от их пощечин.
Но он всё так же молча допивает чай, встает, уходит к себе, а я додумываю: «Конечно, обидно все это, но что же делать, если вылечить этих, изуродованных социализмом людей, почти невозможно».

Мечтает дочка, что откроет своё ателье и будут в нем показы моделей, салон красоты, а пока... Как-то всполошилась: в цирке комната освободилась, не арендовать ли? И сходила к директору, поговорила, тот сказал, что подумает. Подумали и мы, прикинули, посчитали: надо будет патент брать, за аренду помещения платить, налоги, а они на частный сектор доходят до девяносто процентов с прибыли. Вот и решили: пока будет шить дома, а там... Как обстоятельства покажут.

По телевизору смотрю фильм Андрона Кончаловского * «Курочка ряба», потом – обсуждение. Режиссёр только вчера прилетевший из Америки (где и живет), сидит уверенный, раскованный, белозубый... Как много в нем американского!.. Да нет, фильм его в общем-то правильный и всё в нём - правда! И неправда. А неправда в том, что в этом киношном размышлении режиссера все беды наши, вся наша бедность и неустроенность служат ему материалом, из которого он лепит свой кинематографический образ. Не верю ему. Вот поиграл нашими чувствами, ощущениями, страхами и опять улетит в Америку, как сделал это в день путча, - настигли его тогда журналисты в аэропорту, а он и ляпнул им правду-матку: да, мол, уезжаю, потому что боюсь.
Но самым страшным в обсуждении фильма было вот что: когда ведущий спросил жителей села, в котором снимался фильм: «Кто из вас снова согласен вернуться в соцлагерь?», то из тридцати человек двадцать восемь проголосовали «за».

Часто в бессонные ночные часы думается: нет, не повернуть Россию вспять с таким народом! Ведь веками развращен работой на помещиков, десятилетиями - на колхозы, да еще с недавним прошлым экспроприации после переворота семнадцатого года. Грядет беда. Снова полетит страна в пропасть.
И в подтверждение - рассказ мамы:
«В те годы послевоенные выручил нас базар, вот и надумала я заняться одеялками. Ишшо мать всё-ё так-то говорила: «Учись одеялки шить. Сошьешь, тебе за работу и принясуть. Конечно, богатства с них не наживешь, но сыта всегда будешь». И вначале вроде бы ничаво было. Продашь, потом хлебца купишь, а потом забирать стали с этими одеялками. И сколько раз схватють, привядуть в милицию и допрашивать: «Где взяла сатин и вату?» Да на базаре купила! Я-то продаю, вот и мне продали. «А, может, тот человек украл!»  «Ну и ловите его, я-то тут при чем?» И вот мучають-мучають, терзають-терзають! Хоть возьми да вешайся. Разве с властью поспоришь? Вот так-то и сбылися материнские слова: «Сошьешь одеяльце, а тебе и принясуть за работу», а теперя этот заработанный кусок хлеба изо рта рвуть... Потом и еще хуже стало, ну так оголтело гонять стали, так оголтело, что ни под полом не спрячешься с этой одеялкой когда  шьёшь, ни на потолке не усидишь, вот и подумала: сколько ни будить это продолжаться, а десятку мне определенно влупють! Один милиционер так и сказал: «Это мы тебя пока милуем, а по закону таких как ты судить надо за спекуляцию». Вот и пришлося заняться огородом, рассаду, капусту, помидоры вырашшывать. Правда, и этого не одобряли... только для себя, мол, можно, а продавать нельзя, но хоть в тюрьму посадить не грозятся».

2013
В тот год (3 марта) дочка вошла на кухню и я услышала:
- Мама, с бабушкой что-то… Дядя Витя звонит.
Тут же поехали в Карачев... Мама уже не видела нас, почти не слышала, дышала прерывисто, тяжело. И через восемь дней её не стало. Отпевали маму в Карачевском Соборе, похоронили в Брянске.
Маме было четырнадцать лет, когда большевики захватили власть*, так что всё горе и страдания, которые этот переворот и его последствия обрушили на Россию, накрыли и ее. Но все же дожила она до поры, когда социалистическая система начала ослабевать, рассыпаться. Правда, из дома уже не выходила (болели ноги), но когда подкатили президентские выборы, всё волновалась: как бы ей проголосовать за Ельцина? И пришлось Виктору вызывать «ходоков» с бюллетенем.
Когда приезжаю из супермаркета и выкладываю из сумки продукты, в голове обязательно пронесётся: «Какое чудо! Идешь вдоль прилавков, выбираешь, что хочешь». И ёкнет сердце: «А вот мама не увидела этого изобилия. Умерла в год, когда только начиналось наше сытое житье».

1994
Муж судится с коммунистами из-за своих публикаций, - не успел закончиться второй судебный процесс с Родкиным, как еще двое подали на него иск. А сегодня вечером приходит домой и слышу:
- Встречают на улице знакомые, жмут руки, а некоторые... только что в лицо не плюют.
И всё после эфира с Жириновским.*
А дело в том, что тот выступал в прямом эфире у нас в студии, не давая говорить журналистам, хотел подмять и Платона, но тот взъерошился:
- Мы пришли не только Вас слушать, но и вопросы задавать.
Вот и показалось некоторым, что он нетактично себя вел.

Как-то наткнулась на слова Авраама Линкольна*: «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», и в этом сущность разногласий, господствующих в человеческом обществе». Вот и думаю: а, может, овцы и не хотят свободы, не хотят и «по капле выдавливать из себя раба», как советовал Антон Павлович Чехов?* Ведь рабство для многих удобно, да если еще и хозяин не строгий попадется!.. А свобода предлагает думать, действовать, выбирать и далеко не каждый хочет этого. 
На подобные горестные мысли подтолкнул меня инженер Миша с десятого канала, на котором теперь работаю. Как же хорошо говорил он о Германе Гессе*, Моэме*, а вот поди ж ты, и ему симпатичен Жириновский. И потому, что обещал разделаться с предпринимателями и снова установить всеобщее равенство. Прелесть-то какая! Не надо будет и Мише делать попыток вырваться вперед, но зато вновь появится повод для болтовни на кухне о плохом правительстве и при этом чувствовать себя героем.

Из письма брата Николая:
«После отпуска меня пригласили в институт и предложили работу, но я вежливо отказался, - психологически стал привыкать к свободе, так что я теперь стопроцентный пенсионер. Сложнее с детьми. Сын продолжает числиться в институте в отделе науки, но там не стало заказов на поисковые исследования, закрыто финансирование и зарплату не получает. В поисках заработка делает разные попытки, но пака не увольняется. Некоторое время был в компании по продаже новых запчастей к «Жигулям», имел хорошие деньги, даже купил машину леса и на даче построил хороший сарай с теплым курятником, но это ему надоело, и теперь пристал к торговой организации по работе на компьютерах и за это ему хорошо платят. А его жена подумывает пристроиться в одну артель по перепланировке и ремонту квартир.
Мы же с Валей работаем на даче, но, думаю, больше того, чем необходимо для выживания. И мотивы такого поведения - страх перед голодом. Первый приступ его мы испытали, когда начинались реформы Гайдара*, думали, что все рухнет и голод неизбежен. Но все получилось лучше, чем ожидали, особенно у нас, в Питере, где открылась масса торговых будок, где можно купить все, что при коммунизме видели только в иностранных фильмах: ананасы, бананы, «Шампанское», а барахла и того больше. Правда, цены вызывают нервный смех и, естественно, купить что-то просто невозможно. А второй приступ страха испытываем в настоящее время: боимся, что коммуняки вернутся к власти, а, вернувшись, ничего хорошего не сделают и снова начнется смута, ибо правительство не сможет контролировать ситуацию. Сейчас-то оно живет только поддержкой Ельцина, но он не вечен, а если объявятся зюганята*, все полетит в тартарары, - деньги пропадут, а за ними и продукты, вещи. Далее последует кошмар, очень похожий на гражданскую войну и никаких пенсий мы уже получать не будем, поэтому к такому варианту и надо готовиться, ведь народ вполне может их поддержать. Но всё же надеемся, что есть в России умные люди и эта смута будет недолгой. Произойдет окончательное крушение коммунистов и образованные люди навсегда придут к власти».

В Чечню* ввели наши войска, чтобы, как пишут СМИ, «разоружить незаконные формирования». И снова гибнут наши ребята. Своим слабым умишком раскидываю: нужно ли это было делать? И пока не нахожу ответа.
А еще постоянно думается: в этом мутном водовороте, называемом перестройкой, многое делается не так, как хотелось бы. Ну почему фермерам нет никакой помощи? Почему с неоперившихся предпринимателей, поверивших свободе, дерут безбожные налоги и не дают стать на ноги? Почему не контролируют эмэмэмов*, которые грабят людей и компрометируют саму идею акций? Почему не ограничивают зарплаты коммунистам, директорам заводов и совхозов, которые хапают миллионы, а рабочих держат за рабов? Ведь уже столько награбили (пишут в газетах), что хватит не только им, но и внукам, - все прибыли идут в их личные «закрома», которые они прячут в заграничных банках. Да, понимаю: контролировать растаскивание государственной коврижки почти невозможно, - уж слишком огромна и слишком быстро идет этот процесс – но ведь люди все видят и естественно их недовольство, а этим пользуются коммунисты, рвущиеся к власти. И что будет, если прорвутся?

Стоит наш дачный домик еще нежилой. Крышу Платон накрыл, пол на втором этаже сделал, правда, не сам, а был подручным у Алексея, родственника своего начальника Артюхова. А сбежал тот вместе с семьей из Чечни, из Грозного, бросив там квартиру.
И потому, что русским там стало жить опасно. Платон помог ему устроиться на работу, получить квартиру и тот, в знак благодарности, несколько дней работал у нас на даче.
А еще подвизался мужичок из Кузьмино, вот и все наши строители. Смастерил Платон и веранду не бог весть какую, но зато – сам. Сам и красил домик, так что стоит он аккуратненький, красивый, но с забитыми окнами и дверью.

Когда вечером с дачного участка уходим домой и проходим через поселок, каждый раз Платон удивляется:
- Какие огромные особняки люди строят! Трехэтажные, с антресолями, с переходами и бассейнами. И где только деньги берут?   
А ведь знает – «где».  Когда начиналась перестройка, то хватали коммунисты-чиновники вдруг объявившиеся дешевые кредиты, а теперь реализуют. Сунулся тогда в банк и беспартийный Платон, но ему не дали. Бегал к директору, доказывал, но ничего не помогло, вот теперь его и утешаю:
- Ну и хорошо, что у нас такой маленький домик. Не пристало демократу Качанову возводить особняки. Видать, во веки веков сложилось, что одни воюют за идею, а другие на ней наживаются.

Как и в Питере, день ото дня ярче, красочней становятся прилавки магазинов, ларьков. Шоколадные батончики, конфеты, печенья, торты, пирожные, бананы, апельсины и даже кокосы, ананасы на каждом шагу. А ветчина какая, колбасы, куриные окорочка! И почти всё – из-за границы. Но и наших продуктов прибавляется, так что в магазинах есть на что посмотреть, но дожить бы до времени, когда можно будет и купить всё это без особого ущерба для семейного бюджета, а то... Я, к примеру, получаю около 270 тысяч в месяц, а килограмм сахарного песка стоит 600 рублей, картошки - 200, буханка хлеба - тоже 200.
И многие получают очень по-разному: от 30 тысяч в месяц на издыхающих предприятиях, заводах и до полутора-двух миллионов банковские служащие. Вот так-то мы и живем... а, вернее, выживаем в годы «крутого исторического поворота».

Тогда Глеб пришел домой мрачный, сел на стульчик у порога, бросил:
- Звонил кто-нибудь?
И это значит: предлагал ли кто обмен? А дело в том, что они с Орехом (с Ореховым поди?) два месяца назад заняли у какого-то парня деньги аж под пятнадцать процентов, купили в Карачеве квартиру, надеясь продать быстро, но дело затянулось, и вот теперь их кредитор требует проценты.
- Ма, дай сколько можешь, - вошел на кухню.
Что делать?.. И отдала. Отдал и Платон все сбережения.
И снова замелькали дни. А квартира всё не продавалась и всей семьей мы считали: сколько еще процентов набежало? Пришлось и дочке отдать все, что скопила.
Вот с такими проблемами «врастает в рыночные отношения» наш сын.

Срана наполняется безработными, нищими, беженцами, а воодушевленные этим коммунисты, поднимают головы. И народ тянет к ним руки, а, вернее, «за» них, - вчерашние довыборы в местную Думу тому подтверждение: коммунистов в ней большинство.
И все же надеемся, что в наступающем году еще дальше отползём от края обрыва, над которым висели. За это и выпьем накануне девяносто пятого.

*Борис Ельцин (1931-2007) - Первый Президент Российской Федерации, в ноябре 1991 - июне 1992 года одновременно возглавлял «правительство реформаторов.
*СОИ – Совет общественных инициатив города.
*Андрей Кончаловский (1937) - Российский и американский кинорежиссёр и сценарист.
*Августовский путч - политические события 18-21 августа 1991 года, получившие оценку как заговор. 
*Большевистский переворот в октябре (по новому стилю - в ноябре) 1917 года 
*Владимир Жириновский (1946) – Лидер ЛДПР, заместитель председателя Государственной думы (2000-2011).
*Авраам Линкольн (1809-1865) - 16-й президент США. 
*Антон Чехов (1860-1904) - Писатель, драматург.
*Герман Гессе (1877-1962) - Немецкий писатель и художник.
*Сомерсет Моэм (1874-1965) - Британский писатель.
*Егор Гайдар (1956 -2009) - Государственный деятель, экономист.
*Зюганата - Лидер коммунистов Зюганов Геннадий.
*Первая чеченская война 1994-1996 годов.
*АО «МММ» - Частная компания, организованная Сергеем Мавроди в 1989 году.