увидимся во сне

Глава 1.

Вообще-то, я не верю в любовь с первого взгляда. Да и не любовь это была. Просто наши глаза встретились, и я, как зачарованная, пошла за ним.
В ближайшем от дома супермаркете, как и всегда вечером, было людно. Я положила в корзину пакет молока и вдруг почувствовала, что кто-то смотрит мне в спину. Он выделялся из толпы высоким ростом и огромными ясными голубыми глазами. Заметив, что я направляюсь к нему, незнакомец медленно пошёл вглубь магазина. Я двинулась следом, стараясь не выпускать из виду его светлые кудри. Почему-то казалось, что я должна следовать за этим мужчиной, куда бы он ни шёл.
Я пропихивалась сквозь толпу как бы в забытьи и очнулась только на лестнице. Вокруг – ни души. Видимо, мы миновали табличку «Посторонним вход воспрещён» и попали в подсобное помещение. Голубоглазый незнакомец уже поднялся на следующий пролёт – я слышала только его шаги.
«Как долго мы шли, - вдруг осенило меня – Наверное, с полчаса: даже ноги устали». Мне стало не по себе. Я остановилась в нерешительности и тут снова почувствовала его завораживающий взгляд. Незнакомец ничего не сказал – просто перегнулся через перила и посмотрел мне в глаза как бы с укором.
В общем-то, с какой стати я должна была довериться первому встречному? Но я почему-то стала подниматься дальше.
На самом деле, в этом магазине никакой лестницы не было и быть не могло: он занимал всего один этаж.
Тем не менее, мы дошли, кажется, до третьего. Здесь не было двери – только серые бетонные стены, несколько больших столов, обшитых белым пластиком, и старые поломанные стулья. В помещении, похожем на чердак, пыльно, душно. Сквозь давно не мытые окна кое-как пробивался красноватый свет заходящего солнца.
Мой проводник устроился на одном из столов и жестом предложил мне сесть рядом. Я молча повиновалась. Теперь я смогла как следует рассмотреть его. Передо мной сидел худощавый молодой человек лет двадцати с очень правильными чертами лица и загорелым обнажённым торсом.
- Какое чудо, что я встретил тебя! – с приветливой улыбкой вдруг произнёс незнакомец. Его звонкий мальчишеский голос эхом отозвался в пустой комнате.
- Я так и знал, что это случится сегодня. А почему ты сразу за мной пошла?
- Не знаю.
Я опустила глаза и стала разглядывать потёртый бетонный пол.
- Ты что-то такое почувствовала, да? – спросил он.
- Это допрос? – вырвалось у меня.
Незнакомец хлопнул себя по лбу.
- Вот балда! Ты ведь ещё ничего не знаешь. Мне почему-то кажется, что мы давно знакомы. Называй меня Друг. Здесь меня все так зовут.
- Кто это – «все»?
- Я тебя познакомлю. Они скоро вернутся. Мы выходили в город, чтобы найти учеников. Вот я, например, привёл тебя, а ты через полгода приведёшь ещё кого-нибудь и будешь учить.
- Учить чему? – не поняла я.
- Как чему?! Счастью! – в свою очередь удивился Друг.
Я снова не поняла и виновато улыбнулась.
- Да ты поймёшь, - обнадёжил Друг. – Поймёшь в процессе. А пока… кстати, надо же придумать тебе имя.
- Меня зовут…
- Стоп! – перебил Друг. – Твоё настоящее имя пусть останется тайной: мне нельзя его знать. Надо придумать другое. Вот я – Друг, а ты…
Он смерил меня взглядом, подбирая подходящее слово. Я снова улыбнулась.
- Точно!
Друг соскочил на пол.
Улыбка! Нравится? Тебя будут звать «Улыбка».
- Ладно, - согласилась я – А почему?
- Ну ты когда улыбаешься… всё сразу становится проще.
- А на самом деле всё сложно? – спросила я, слезая со стола.
- Новичкам, конечно, нелегко… Но ты ведь хочешь остаться? – с надеждой спросил Друг.
- Остаться где? На этом пыльном чердаке?
- Улыбка, ты опять меня не поняла, - произнёс мой новый знакомый – Да я, конечно, сам виноват. Толком не объяснил, а требую ответа.
- Ну так объясни.
Я начинала терять терпение.
- Просто не знаю, с чего начать, - оправдывался Друг – У меня никогда раньше не было учеников.
- Начни с начала. Как я понимаю, когда-то тебя тоже привели сюда ничего не знающим.
- А давай пойдём в сад, - предложил Друг. Он взял меня за руку и повёл к одному из окон.
Я решила больше ничему не удивляться. Видимо, мне действительно предстояло невероятное приключение, раз через пыльное чердачное окно на третьем этаже одноэтажного магазина можно было попасть в «сад».
Друг открыл створку, встал на подоконник и шагнул вниз.

Глава 2.

Услышав знакомую весёлую мелодию, я открыла глаза. «Мобильный» лежал на тумбочке возле кровати и трезвонил что есть мочи. На дисплее высветилось: «Мама».
- Да, мам, - как можно бодрее произнесла я в трубку.
- Ты где? – послышался обеспокоенный голос.
Я огляделась. Где же я? Хороший вопрос. Но, несмотря на темноту, я смогла понять, что нахожусь в Мишиной спальне. Такой широкой мягкой кровати нет больше нигде в мире.
- Мам, я в автобусе. Скоро буду, - соврала я.
- Ну, ладно. Почему так долго-то?
- Приеду - объясню.
Я положила трубку, машинально взглянула на время и как ошпаренная соскочила с кровати, даже не одевшись.
- Миша! Мишка, ты что, с ума сошёл?
Я заглянула в кухню, в зал, но там никого не было.
- Миша, ты где?
- Чего шумишь?
Миша вышел из ванной в белом махровом халате. Это был невысокий, но великолепно сложенный мужчина 28 лет. Настоящий красавец: аккуратно постриженные тёмно-русые волосы, выразительные чётко очерченные брови, большие миндалевидные глаза почти чёрного цвета, слегка приподнятые уголки губ и очаровательная ямочка на подбородке. Даже в халате Миша выглядел так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала.
- Мама звонила. Ты почему меня не разбудил? Времени уже сколько! – набросилась я на него.
- Ну и что? Оставайся у меня, - невозмутимо произнёс Миша.
- Ты же знаешь, я не могу.
- Знаю. Когда ты уже переберёшься сюда? Ведь это лучше, чем ютиться с мамой в однокомнатной квартире.
- Когда закончу учёбу. А я её только начала.
Миша вздохнул.
- Ладно, Натусь, не переживай, - сказал он, приобняв меня за талию, - Будешь дома вовремя. Я тебя подброшу.
- Спасибо, любимый.
Я чмокнула Мишу в губы и побежала одеваться. Не прошло и десяти минут, а Миша уже был готов: одет, надушен, причёсан.
- Может, всё-таки останешься? – зевнул он.
- Извини, - улыбнулась я.
В лифте Миша прижал меня к себе. Мы оба молчали.
«Если бы только мама была не против, мы бы обязательно поженились, - думала я, - Так не хочется портить наши с ней отношения».
Мы с Мишей вообще мало говорили и часто понимали друг друга с полуслова, а то и вообще без слов. Я не слишком разговорчива, да и он не отличается общительностью. Нам было комфортно и так. Мы не чувствовали неловкости, когда не находили темы для разговора. И в машине тоже ехали молча.
Но, наверное, следует рассказать, кто такой Миша, с чего началась вся эта история.


Глава 3.

Бывают дни, когда неудачи подстерегают на каждом шагу. Мне не везёт тринадцатого, а ещё – в понедельник. И именно на понедельник, 13 декабря пришёлся первый день моей практики в школе и экзамен по английскому. Утро началось с убежавшего кофе. Не отрываясь от книги, я машинально перелила в чашку и выпила то, что не растеклось по плите. Оставалось выучить всего один билет. Но часы на стене показывали 7:30, и я поняла, что положение уже не исправить.
Учебник отправился в сумку, зеркало в прихожей отразило лицо человека, всю ночь зубрившего английскую грамматику.
- Понедельник – день тяжёлый, - с издёвкой сказала я своему отражению, но тут же поспешила его успокоить – Ничего, Наташа, ты справишься.
Застёгивая дублёнку, я в спешке оторвала нижнюю пуговицу, и она покатилась по полу. «Ладно, чёрт с тобой», - решила я и вышла из квартиры.
От моего дома до университета – пятнадцать минут ходьбы. День неумолимо  приближался. Город оживал. Люди спешили на работу, открывались магазины, кафе. Бодро звенели трамваи. А для меня продолжалась тревожная бессонная ночь. Слова и фразы на английском скакали в голове безо всякого порядка. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей об экзамене, я стала считать шаги. Так и дошла до аудитории, досчитав до трёхсот тринадцати. «Какое нехорошее число», - подумала я. И вдруг – как обухом по голове: «Сегодня же тринадцатое…»
А когда обнаружила в сумочке разбитое зеркало, у меня затряслись руки. Я поняла, что провалю экзамен.
Возможно, виновато моё суеверие, но я вытянула именно тот злополучный билет, который не успела выучить, и получила «неуд».
На работу шла, повесив голову. Расстроенная, я совсем забыла о времени и только возле школы взглянула на часы. Оказалось, звонок уже прозвенел, и я, в довершение ко всем бедам этого дня, опоздала на работу. Холл был пуст. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, я вздохнула с облегчением: там тоже не было ни души. «Хоть в чём-то повезло», - подумала я.
Со скрипом открылась дверь абсолютно пустой учительской. Я не спеша разделась, поправила перед зеркалом причёску, достала из шкафчика ключ под нужным номером и вышла в коридор.
Кабинет английского – на третьем этаже. Возле двери ожидал «легендарный» 9«Б».
Когда я узнала, что свой первый урок проведу у этого класса, не скрою, было страшно. Но, подходя к кабинету, я была настроена крайне дружелюбно. Без интереса взглянула на вечно целующихся Дашу и Антона, кивнула на приветствие неформалки Киры, открыла дверь и вслед за шумной толпой вошла в класс.
Помня о рекомендациях учителя английского Михаила Григорьевича, я не спешила начать урок. Сперва достала из сумки учебник, нашла нужную страницу и только после этого с миролюбивой улыбкой произнесла:

- Stop talking, please. Let's start the lesson.
Но, вопреки ожиданиям, реакции не последовало. Тогда я решила повторить свою просьбу по-русски и на тон громче:
- Давайте начнём урок.
Каждый был занят своим делом. Справа от меня ребята в капюшонах, надетых поверх бейсболок, слушали один на двоих плеер и перебирали кучу наваленных на  парту компакт-дисков. За ними занимались своим обычным делом уже упомянутые Даша и Антон. Слева угловатая Кира с непонятного цвета волосами, одетая в чёрный балахон, явно без интереса листала «Cosmopolitan». Как к ней попал этот журнал – оставалось загадкой.
Что бы не происходило на среднем ряду, это не могло меня удивить. Особенно – после Киры и «Cosmo». В центре класса обосновались главные «бунтари». На этот раз Макс и Ник (так называли себя неразлучные друзья, прятавшиеся на последней парте) поджигали петарду. Сидящие перед ними двойняшки Аня и Яна пытались этому занятию помешать. А прямо перед моим носом «лицо» 9«Б» рыжеволосая красавица Настя разговаривала по «мобильнику». Её подруга Лида красила ногти.
Успокаивать всех сразу, по-видимому, было  простой  тратой  времени.  Я окинула взглядом класс, решая, с кого начать. «Если обезоружить главаря, распадётся вся банда», - прикинула я.
- Давай лучше встретимся прямо у кинотеатра, - щебетала Настя. – И положи мне денег на телефон, ладно?
Не дав ей договорить, я подошла и выхватила «мобильный». 9«Б» притих.
- Настя, ты не могла бы заниматься личной жизнью после уроков? – учтиво произнесла я.
- Моя личная жизнь тебя не касается, - огрызнулась Настя, -  И я буду заниматься ей, когда хочу. Верни телефон.
- Я верну его твоим родителям, когда они придут в школу, - ответила я, убирая изящную «раскладушку» к себе в сумку.
- Мои родители – очень занятые люди, - с пафосом сказала Настя.
- Я тут тоже не на курорте, - не сдержалась я, - Давайте начнём урок.
- Your hometask was.., - начала я, но мои слова заглушил взрыв петарды, за которым последовал визг Ани и Яны.
- Так, если кому-то не интересно, можете выйти, - строго произнесла я.
- Сама иди на х.., - выкрикнул Макс.
По классу прокатился смешок.
Я написала на доске домашнее задание, прихватила сумку, учебник и вышла.
«Да пошло всё к чёрту, - сказала я себе, - Просто сегодня не мой день».
Я ещё раз убедилась в этом, когда стала одеваться. Оказалось, что я оставила в автобусе кожаные перчатки, купленные всего три дня назад. Впрочем, очередная неприятность меня не расстроила, просто потому, что день был и без того   окончательно испорчен. Дабы не вляпаться ещё во что-нибудь, я поехала домой и весь оставшийся день просидела перед телевизором в надежде, что завтра всё наладится.

Глава 4.

Утром следующего дня меня разбудила кошка. Она прыгнула мне на грудь, холодный мокрый нос уткнулся в лицо. Я погладила её по спине и повернулась на бок, рассчитывая ещё немного поспать. Но кошка не отставала.
- Анфиса, мама опять забыла тебя покормить? – спросила я.
Нащупав на полу тапочки, я надела их и прошлёпала на кухню.
Ещё не рассвело. На часах было 9 утра. Широко зевнув, я открыла дверцу шкафа, достала коробку с кошачьим кормом и высыпала её содержимое в миску. Анфиса с жадностью набросилась на еду.
Спать уже не хотелось. Я решила сварить кофе и сесть за книжки, чтобы подготовиться к пересдаче экзамена, назначенной на сегодняшний вечер.
Насыпая в турку смолотые зёрна, я напевала: «What a beatiful morning!»
Утро было действительно прекрасное. Стояла ясная морозная погода. Я проснулась вместе с солнцем и была на сто процентов уверена, что сегодня всё получится. Вчерашний день вспоминался как страшный сон. Аромат свежесваренного кофе сразу настроил на рабочий лад. Сытая Анфиска задремала на коленях. С новыми силами я принялась за английский.
Как я и предполагала,  этот день отличался от предыдущего. Все неудачи исчезли с цифрой «13». Урок у 7«А» прошёл как по маслу, что придало мне ещё больше уверенности.
На перемене столкнулась в коридоре с Михаилом Григорьевичем. Он, как всегда, выглядел безупречно, и я невольно залюбовалась его сияющими чёрными глазами, оттенёнными белоснежной рубашкой.
- Привет, как дела? – с улыбкой спросил он.
- Хорошо, - растерялась я.
- Как вчерашний урок? Ребята не хулиганили?
- Нет, - ответила я, но увидев, как пристально он на меня смотрит, добавила:
- Знаете, вообще-то, я хотела с вами посоветоваться.
Михаил Григорьевич с досадой посмотрел на часы.
- Извини, надо бежать.
- Да, конечно, - ответила я и уже собиралась уйти, как вдруг почувствовала, что он взял меня за руку.
- Я сегодня улетаю в Москву, - сказал Михаил Григорьевич, - Вернусь в пятницу вечером. А в понедельник у тебя снова урок в 9«Б». Как же нам быть?
Я в растерянности пожала плечами.
- Вот что. Я по субботам катаюсь на лыжах. Тут база рядом – знаешь?
Я кивнула.
- Если хочешь, присоединяйся. У нас будет много времени, чтобы всё обсудить.
От удивления я не могла рта раскрыть.
- Ну что, ты согласна?
Михаил Григорьевич заглянул мне в лицо.
- Да… Да, конечно.
- Вот и хорошо. Встретимся тогда у школы часиков в двенадцать?
Раздался звонок.
- Ну, до выходных? – с улыбкой сказал Михаил Григорьевич.
- Да, до свидания.
- Наташа, а как твой экзамен? – спросил он вдруг.
«Экзамен, - мысленно повторила я. – Он что, помнит о моём экзамене?»
- Провалила. Вчера был неудачный день.
- Ничего, бывает
- Сегодня вечером пересдача, - поспешила я успокоить Михаила Григорьевича, как будто он и в самом деле переживал.
- Ну тогда ни пуха ни пера! – крикнул он уже на ходу.
- К чёрту, - выдохнула я.

Где-то в сумочке должны быть сигареты – я это точно знала. Но где? Куда я их в очередной раз спрятала от самой себя? Я зашла во двор высотного дома за школой, села на качели и стала искать припрятанную пачку.
Да, так и есть, во внутреннем кармане под подкладкой.
Уже около года я пыталась бросить курить, но не спешила избавляться от оставшихся сигарет. Если бросать совсем, надо развить силу воли. Кроме того, я знала, что при сильном стрессе, если не закурю, могу натворить чего-нибудь, о чём впоследствии пожалею.
Вчера я ещё сдержалась, но после предложения Михаила Григорьевича провести вместе выходные руки потянулись за сигаретой.
В полупустой пачке лежала и зажигалка. Я с удовольствием затянулась и выпустила в морозный воздух длинную струю дыма.
«Какой странный вкус, - подумала я. – Зачем только люди курят?»
Несколько минут голова была абсолютно пуста. Я просто сидела, уставившись сначала на окна многоэтажки, потом – на песочницу, погребённую под снегом.
«Ну и денёк. Вот уж точно «beatiful morning».
Мои чувства к Михаилу Григорьевичу меня раздражали. Я бы, наверное, себя выпорола, если б могла. Меньше всего мне хотелось заводить в школе служебный роман.


Было уже восемь часов вечера, а мама до сих пор не пришла с работы. Я лежала с закрытыми глазами на диване, рядом развалилась Анфиска.
«Ещё два дня, - думала я. - Два долгих дня, полных волнения и ожидания. Ожидания чего? Я не знаю…»
Я представила себе лицо Михаила Григорьевича и мечтательно вздохнула.
Наконец повернулся ключ в замке, и Анфиска бросилась к дверям. Запахло духами
- Наташа, ты дома? – послышалось из прихожей.
- Да, мам. Ты где так долго? – спросила я, не меняя положения и не поднимая век.
- Прошлась по магазинам, - ответила она. – А ты что, уже соскучилась?
Расстегнулась молния на сапогах: «вжик – вжик». Прошуршали на кухню лёгкие тапочки. Судя по звуку, мама выгружала содержимое пакетов на стол.
- Сдала экзамен? – спросила мама.
- «Четыре», - со вздохом ответила я.
- Молодец. Я тебе пастилу купила в утешение.
Лучшее средство от стресса – любимая еда. В моём случае это – ванильная пастила. Известие о вкусной покупке подействовало моментально. Я сразу встала и пошла варить кофе.
- Мам, я в субботу еду на лыжах кататься, - как бы между делом сказала я с набитым пастилой ртом.
- Куда? – спросила мама, складывая покупки в холодильник.
- Возле школы лыжная база.
- А с кем?
- С учителями, - соврала я.
- Я думала, мы с тобой поедем на рынок за гирляндой.
- Ой, я совсем забыла… Можем поехать в воскресенье.
- Как хочешь, - улыбнулась мама, закрывая дверцу холодильника.
От её спокойной улыбки, полной любви и готовности идти на любые уступки ради единственной дочери мне стало стыдно за своё враньё, за неверие в то, что мама способна всё правильно понять. «Ну а вдруг действительно не способна? Я не могу рисковать», - успокоила я себя.
- Хорошие у вас учителя. Спортивные, - сказала мама.
- Да, некоторые, - уклончиво ответила я. – Ты ужинать будешь?
- Нет, только чай попью.
Я налила себе кофе, маме – чай, и мы уселись за стол.
Анфиска тоже с большим аппетитом уплетала пастилу из маминых рук. А я опять задумалась о выходных.

Глава 5.

Наступила долгожданная суббота. Я приехала раньше назначенного времени: боялась опоздать. Погода стояла тёплая, влажная. Снег большими хлопьями медленно опускался на землю. По субботам учились только старшеклассники, но у них к двенадцати уроки уже заканчивались. Несколько парней курили на школьном крыльце. Чтобы чем-то себя занять, я стала прислушиваться к их разговору. Но тут подошёл Михаил Григорьевич. Он приобнял меня за талию и с задорной улыбкой сказал:
- Привет. Давно стоишь?
- Нет, только что подошла, - ответила я.
Мы двинулись к базе по узенькой тропинке. Я шла позади и любовалась бодрой спортивной походкой своего спутника. «Редко увидишь таких энергичных и жизнерадостных людей, - пришло мне в голову, - особенно – мужчин».
- Ну что, сдала свой экзамен? – спросил Михаил Григорьевич, оборачиваясь.
- На «четвёрку». А вы как съездили?
- Хорошо. Погулял по городу, встретился с друзьями. Я ведь родился в Москве.
- Правда? Я не знала. Как же вас сюда занесло?
- Случайно. Но знаешь, мне здесь даже больше нравится. Люди совсем другие. А в Москве злые все, очень много злых людей.
- Здесь тоже, - возразила я.
- И это говорит восемнадцатилетняя девушка… Неужели всё так плохо? Или это 9«Б» так «довёл»?
- И они в том числе.
Мы подошли к базе – приземистому одноэтажному зданию из серого кирпича. Отстояли немаленькую очередь, взяли в прокате лыжи и отправились кататься в лес.
- Вот видишь, - продолжал Михаил Григорьевич, - есть где отдохнуть, подышать свежим воздухом. У вас хороший город.
- Да, наверное, - сказала я, вставая на лыжи.
Вдоволь накатавшись по склонам, мы с Михаилом Григорьевичем не спеша шли по лыжне и любовались на пейзажи. Снегопад закончился. Солнце кое-как проглядывало сквозь сплошную серую пелену облаков. Сосновая хвоя казалась ещё темнее на фоне чистого, ещё не тронутого снега. Как бы боясь нарушить это монументальное спокойствие, мы оба молчали.
- Ну что, обсудим 9«Б»? – наконец проговорила я.
- Ах да, я и забыл, ради чего мы встретились, - очнулся от своих мыслей Михаил Григорьевич, - Что они  опять натворили?
- Да, в принципе, ничего особенного, - начала я. – Просто они меня не воспринимают как преподавателя.
- Естественно! Ты очень молодая, к тому же практикантка. Они думают, что им всё сойдёт с рук. Вспомни себя в их возрасте.
- Я никогда так себя не вела, - возразила я.
- Да, нынче молодёжь совсем распустилась, - закивал Михаил Григорьевич, - я с тобой согласен. Но это и наша вина. Мы учителя и должны научить их нормам поведения.
- Но как?
- Я думаю, надо их заинтересовать. У тебя ведь много преимуществ: ты молодая, красивая – почти как они. К тому же, преподаёшь не какую-нибудь там литературу, а английский, без которого сейчас не выжить. Всё вокруг по-английски: названия продуктов, сигарет, компьютерные термины. А какую музыку они слушают? Даже наши исполнители поют на английском.
- Да, в этом вы правы, - улыбнулась я. – И, кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните.
- Вот и хорошо. Подумай над моими словами. Ты – умная девушка. Я уверен, из тебя выйдет хороший педагог.
- Но это ещё не всё. Вы только не ругайтесь. Я у Насти телефон забрала. Надо, наверное, вернуть?
- А где он у тебя?
- Дома.
- Давай сделаем так. Ты отдашь его мне, а с Настей я сам поговорю. Хорошо?
- Ладно, я тогда в понедельник принесу. Спасибо вам большое.
- За что? – усмехнулся Михаил Григорьевич.
- Я отняла у вас столько времени…
- Ну прямо! Мне всё равно одному скучно. Если хочешь, можем как-нибудь ещё вместе покататься. Или знаешь что, пойдём ко мне в гости? Кофе попьём. Ты, наверное, проголодалась?
- Да нет…
- Перестань. Хотя бы обсохнешь немного.
- А это удобно? – смутилась я.
- Не только удобно, а необходимо. Я себя не прощу, если ты во время сессии заболеешь.
- Ну ладно, - сдалась я наконец. – Только ненадолго. Я не хочу вас стеснить.

Михаил Григорьевич жил на десятом этаже элитного дома, огороженного высоким забором. Квартира была не просто большая, а огромная, стильно и со вкусом отделанная.
- У вас очень уютно, - заметила я, усаживаясь на широкий диван, обитый белой кожей. – Вы живёте один?
- Да. Сейчас да. Полгода назад развёлся с женой, купил им квартиру в другом районе.
- Им? – переспросила я.
- Жене и дочке.
- У вас есть дочка? Большая?
- Сейчас ей полтора года. Пойду приготовлю кофе, а ты пока располагайся. Можешь телевизор посмотреть.
Михаил Григорьевич кивнул на плазменный экран, занимавший почти полстены. Пока я искала пульт и пыталась разобраться во множестве кнопок, в квартире запахло кофе.
Михаил Григорьевич явился с подносом, на котором стояли две маленькие белые чашки и открытая коробка шоколадных конфет. Он поставил всё это на журнальный столик перед диваном и сел рядом – так близко, что мне стало не по себе.
- У меня большая коллекция фильмов на DVD. Посмотрим что-нибудь? – спросил Михаил Григорьевич.
Я протянула ему пульт, в котором так и не сумела разобраться.
- Не думаю, что успеем. Мне надо вернуться пораньше.
- Мне очень нравится «Бойцовский клуб», - сказал Михаил Григорьевич, будто не расслышав моего комментария. – Смотрела?
- Да, но посмотрела бы ещё раз. Я тоже люблю этот фильм.
«Бойцовский клуб» мне действительно нравился. Но ещё больше нравилось ощущать рядом сильное разгорячённое мужское тело и мечтать о том, что нелепые чувства к коллеге, который старше меня на десять лет, взаимны.
Я так размечталась, что не сразу заметила, что Михаил Григорьевич обнимает меня за талию. А окончательно очнулась, только когда он подхватил меня на руки и понёс в спальню.
- Что вы делаете? – спросила я, но моё возмущение прозвучало не слишком убедительно.
- То, чего мы оба давно хотим, - спокойно ответил Михаил Григорьевич.
И мне нечего было возразить.

Короткий зимний день подходил к концу. На город опускались сумерки. Я сидела перед большим зеркалом в спальне и не узнавала сама себя. Никогда ещё я не видела такого счастливого блеска в этих глазах. Никогда мне не было так трудно сдерживать улыбку.
На туалетном столике стояла мужская парфюмерия, а среди неё – флакон женских духов. Я открыла его и поднесла к лицу. «Какой странный пряный запах, - подумала я. – Интересно, как выглядит женщина, которой могут нравиться эти духи?»
- Это Саша оставила, когда уезжала, - раздался голос за спиной, и я почувствовала крепкие объятия.
- Какая она? – спросила я.
- Кто?
- Твоя бывшая жена.
- Зачем тебе?
- Просто…
- Ты в тысячу раз лучше.
Этот  ответ меня вполне устроил, и я решила больше не спрашивать.

Глава 6.

Так мы с Михаилом Григорьевичем перешли на «ты», и он стал для меня просто Мишей.
А потом было всё как обычно: свидания, цветы, подарки, ссоры и примирения. В школе о наших отношениях, конечно, не знали. Так прошло полгода. И вот, когда закончились выпускные экзамены, он предложил жить вместе. Но мне пришлось отказаться. Я настолько увлеклась нашим с Мишей романом, что совсем забросила учёбу. В университете у меня были сплошные «хвосты», и я даже подумывала о том, чтобы забрать документы. По этой причине испортились отношения с мамой. Кроме того, она почему-то считала, что у меня не может быть отношений с мужчинами, пока я не закончу университет. Не говоря уже о нашей десятилетней разнице в возрасте.
Вот почему мы с Мишей продолжали встречаться втайне от всех. И в тот вечер, с
которого я начала свой рассказ, надо было сочинить очередную историю, чтобы отчитаться перед мамой. Но в голову, как на зло, ничего не приходило.
Миша остановил машину неподалёку от моего дома. Мы, как обычно, поцеловались на прощание.
- Завтра созвонимся, - сказала я и захлопнула дверцу.

Я сразу прошла на кухню и посмотрела на часы: полдвенадцатого. В комнате света не было. Видимо, мама уже спала. Я неспеша разделась и отправилась в душ.
Когда вернулась, обнаружила маму в ночной рубашке за кухонным столом. Она ничего не сказала – просто устало взглянула на меня в ожидании очередного вранья. Почему-то мне показалась, что мама всё знает и мысленно посмеивается надо мной.
Я села напротив и принялась разглядывать поверхность стола, кое-где поцарапанную ножом.
- С девчонками в баре посидели, - как всегда начала я.
- В баре, - взорвалась вдруг мама, - Ты что, забыла, у тебя же сессия! Когда ты собираешься сдавать свои долги? Что это за ночные гулянки?
- Мам, я больше не буду, - проговорила я, не поднимая глаз.
Мама встала и принялась ходить взад-вперёд по маленькой кухне.
- А с каких пор ты начала курить? – наконец спросила она.
- Что? – спросила я. – Я не курю.
- Конечно, - продолжала раздражаться мама. – В сумке у тебя чьи сигареты? Подружка оставила?
- Но я правда не курю… сейчас. Просто…
- Ах, сейчас? Значит, раньше курила? – перебила мама.
- Раньше курила, а теперь бросила, - произнесла я совсем тихо.
«Господи, из-за какой-то ерунды… Когда дело совсем в другом», - подумала я.
- Бросила. В восемнадцать лет она уже «бросает». Когда же ты начала?
Мама остановилась возле стола, опершись о него обеими руками, словно желая увидеть меня насквозь.
- Ну какая разница, - с нетерпением сказала я. – Теперь-то я не курю.
- И не пьёшь, наверное? – с издёвкой проговорила мама.
Не дождавшись ответа, она демонстративно отвернулась и пошла в комнату. Я посмотрела вслед и вдруг, неожиданно для самой себя, выпалила:
- А почему я должна отчитываться? Мне уже восемнадцать, и я сама могу принимать решения.
Мама резко обернулась.
- Знаешь что, моя милая? Ты будешь решать, когда перестанешь сидеть у меня на шее – закончишь университет и устроишься на работу. А пока ты живёшь в моей квартире и на мои деньги, решать буду я.
Так закончился наш разговор. Я сидела как громом поражённая, не в силах поверить в то, что мама действительно так думает. Только в пять утра мне наконец удалось заснуть. Но не надолго: в семь прозвенел будильник. Надо было идти в
университет на консультацию.
Мама уже ушла на работу, и я была несказанно этому рада. Я не представляла, как буду теперь с ней общаться. После консультации я решила поехать к Мише. Хотела сделать ему сюрприз.
Звонить пришлось очень долго, прежде чем из-за двери раздался заспанный голос.
- Кто там?
- Свои. Открывай.
Когда я увидела Мишу, со мной произошло что-то непонятное. Я бросилась к нему на шею и зарыдала. Миша обнял меня. Так мы и стояли у порога, пока я не проплакалась.
- Как дура, - всхлипнула я.
- Бывает, - с пониманием произнёс Миша. – Ну проходи что ли…
Мы уселись на диван в гостиной, и я рассказала ему о нашем с мамой разговоре. Миша внимательно выслушал.
- Я предложил бы тебе пожить у меня, - сказал он, когда я закончила, - но вряд ли это решит проблему. Тебе надо не уходить из дома, а помириться с мамой.
- Да я разве с ней ссорилась? Просто она меня ненавидит.
У меня на глаза снова навернулись слёзы.
- Наташка…
Миша прижал меня к себе.
- Какая же ты глупая. Ну как мама может тебя ненавидеть? Она, наоборот, заботится о тебе, чтобы ты получила образование и не повторила её ошибок. Что, у тебя правда «хвосты»?
- Да.
Я опустила глаза.
- А почему?
- Ты что, тоже собрался меня учить? – взорвалась я. – Что вы все лезете в мою жизнь?
- Не хочешь – не отвечай. Я ведь помочь хочу.
- Не надо мне помогать.
- Зачем же ты тогда пришла и устроила тут истерику?
- А я сейчас уйду. Прости за доставленные неудобства.
Схватив сумку, я пошла к двери, но Миша крепко схватил меня.
- Куда ты пойдёшь? – спросил он требовательно.
- Куда-нибудь, - ответила я, вырываясь.
- Дурочка. Иди ложись спать. Потом поговорим.
- Я не хочу спать.
- Ну просто полежишь.
- Вот ты тоже со мной, как с маленькой, - обиделась я.
- Так ты и есть маленькая. Маленькая и глупая. И многого не понимаешь.
С этими словами Миша подхватил меня на руки, отнёс в спальню и уложил в постель. Он сидел рядом до тех пор, пока я не заснула.
Открыв глаза, я почувствовала запах яичницы с колбасой и помидорами и не смогла сдержать улыбку. Миша очень редко готовил и почти всегда ел в ближайшем кафе. Но в этот раз он, видимо, побоялся оставить меня одну.
Я набрала на своём «мобильном» Мишин домашний номер. Он сразу ответил.
- Алло.
- Любимый, я проснулась.
- А, это ты! Есть будешь?
- Очень вкусно пахнет. Сейчас приду.
- Давай. Жду тебя.
Я положила трубку, сладко потянулась. Из зеркала на меня смотрела пара заплаканных глаз, перемазанных тушью. Я как могла привела себя в порядок.
Миша раскладывал по тарелкам своё незатейливое блюдо. Я обняла его, прижавшись щекой к широкой спине.
- Какой ты молодец, - похвалила я. – Ужасно есть хочется.
Миша смущённо улыбнулся.
- Вообще-то, повар из меня никудышный…
- Ну да! Пахнет изумительно.
Я уселась на табурет и с аппетитом принялась за еду.
- М-м… Как вкусно! – промычала я с набитым ртом.
- Немножко успокоилась? – спросил Миша.
- Мне с тобой всегда спокойно.
Я взяла его за руку и с любовью заглянула в глаза.
- Извини, что устроила истерику. Просто накопилось.
- Глупенькая, не за что тут извиняться. Всякое бывает.
- Не знаю, как теперь с мамой разговаривать. Вот уж не предполагала, что она так ко мне относится. Домой идти не хочу.
- Даже не думай. Не хватало ещё одного скандала. Вечером пойдёшь домой и помиришься с мамой.
- Никогда я с ней не помирюсь.
- Ты послушай меня и не перебивай. Через неделю я иду в отпуск. Всё это время будешь ходить тише воды, ниже травы. Покажешь себя с хорошей стороны. А потом… надо что-то придумать, чтоб мама тебя со мной отпустила.
- Куда?
- Я лечу на месяц в Москву. Поедешь со мной, развеешься.
- Миша, мама мне ни за что не разрешит. Она ведь даже не знает о тебе.
- А ей и не надо знать. Скажешь, что поехала на стажировку.
- Какая стажировка? О чём ты?
- Ну ещё куда-нибудь. Придумаем.
Я уставилась в пустую тарелку.
- Поехать-то хочешь? – спросил Миша.
- А как же? Конечно, хочу. Я с тобой – хоть на край света.
Миша улыбнулся.
- Слушай, - воскликнул он, - а что, если нам сказать, что тебе предложили работу? Мама будет только рада. Я тебе зарплату выплачу. Маме отдашь – она совсем подобреет.
- Работу? А что, это идея! Я так хочу поехать с тобой! А где мы там будем жить?
- В гостинице. Или, если хочешь, остановимся у моего друга.
- Нет-нет, я хочу с тобой вдвоём. Как ты это здорово придумал!
- Но тебе надо быть паинькой, чтобы мама поверила.
- Я всё сделаю. Она ничего не заподозрит.
Миша начал убирать со стола. Я встала, чтобы помочь, обняла его за шею.
- Скорее бы эта неделя прошла. Целый месяц мы будем вдвоём. Какое счастье!
Миша наклонился и поцеловал меня в губы.
- Такая ты мне больше нравишься, - сказал он, прижимая меня к себе.

Мама пришла не в настроении. И, моя бы воля, я бы даже не пыталась с ней заговорить. Но я помнила о целом месяце, который смогу провести с Мишей, и натянула на себя улыбку.
- Я борщ сварила. Будешь?
Мама не поверила своим ушам. Мало того, что мы были в ссоре и она никак не ожидала, что я заговорю первая, так я ещё и готовила крайне редко.
- Ну давай.., - ответила она.
Я накрыла на стол, включила электрический чайник и уселась напротив мамы ужинать. Надо было как-то начать разговор, но на ум ничего не приходило.
- Как дела? – спросила наконец мама, заметив мой пристальный взгляд.
- Нормально, - с готовностью ответила я. – Ходила сегодня на консультацию по литературе. Последний экзамен послезавтра.
- Готовишься?
Она сказала это с таким безразличием, как будто то, что я готовлюсь к экзамену, было чем-то невероятным. Но я сдержала раздражение и с улыбкой ответила:
- Конечно. Уже почти всё выучила.
- Молодец, - вяло похвалила мама. – А долги когда думаешь сдавать?
- Мамочка, я обязательно всё сдам в сентябре. Просто пока не привыкла к университетской системе. Это совсем не как в школе, ты же знаешь.
Мама закивала с таким видом, как будто не верила ни единому моему слову. Но меня это уже не обижало. Все мои мысли были о Мишином отпуске. И после ужина я прилежно сидела за учебниками до темноты.

Глава 7.

Старания не пропали даром: экзамен по литературе я сдала на «отлично». Всю оставшуюся неделю я просидела за книжками, а в перерывах между учёбой готовила, стирала, делала уборку. Мама, видя произошедшие перемены, смягчилась и даже, кажется, начала сожалеть о нашей ссоре. А когда я сообщила, что мне предложили поработать в Москве, она не только разрешила поехать, но и от всей души за меня
порадовалась. В день отъезда Миша позвонил рано утром и сообщил, что через час приедет за мной на такси. Я проверила, все ли вещи сложены, приняла душ, накрасилась, оделась.
Миша приехал, как всегда, с точностью до минуты. Я открыла дверь и повисла у него на шее. Мы не виделись всего неделю, но после ежедневных встреч это казалось вечностью.
- Ты не представляешь, как я соскучилась, - прошептала я ему на ухо, чтобы не разбудить маму. - Ещё немного – я бы бросила всё и приехала к тебе.
Миша улыбнулся на мои слова, как улыбаются лепету младенцев.
- Наташ, мы опаздываем, - сказал он, освобождаясь от объятий.
Миша энергично подхватил мою сумку.
- Давай скорее. Закрывай двери, пошли, - торопил он.
«Даже не поцеловал,» - промелькнуло в голове. Но я тут же одёрнула себя: «Он же сказал, что опаздываем. Чего ты ещё хочешь?». В машине Миша сел вперёд, к водителю, а меня отправил на заднее сиденье. И мне пришлось всю дорогу любоваться его затылком.
Мы действительно чуть не опоздали и зашли в самолёт последними. Пока я усаживалась, поправляла причёску и глядела по сторонам, стюардесса попросила пристегнуть ремни, и самолёт начала разгоняться. Я надеялась после взлёта поговорить с Мишей о том, что произошло за последнюю неделю. Но, как только стих звон в ушах, он опустил спинку кресла и спросил:
- Ты не возражаешь, если я посплю? Глаза закрываются.
Я, конечно, не возражала. Не посмела возразить. На меня нашло какое-то оцепенение. Никогда раньше не видела Мишу таким холодным и отстранённым. Даже когда мы были просто коллегами, он вёл себя иначе. Впрочем, может быть, Миша правда устал, а я раздула из мухи слона. Как бы то не было, мне оставалось только утешать себя тем, что впереди целый месяц, который мы проведём вдвоём. Я сказала себе: «Не будь эгоисткой», - и отвернулась к окну.
Номер в гостинице Миша забронировал заранее. Это была вполне самостоятельная двухкомнатная квартира с гостиной, спальней, ванной и туалетом. Не хватало только кухни, но Миша сказал, что в отеле много кафе и ресторанов, большинство из которых работают круглосуточно.
Было ещё только ещё восемь утра по московскому времени. Я включила телевизор и стала распаковывать сумку, развешивая одежду в огромном шкафу-купе.
- Натусь, я пойду в душ схожу, ладно? – сказал Миша.
- Иди-иди, только ненадолго. Я тоже хочу помыться.
Разложив всё по местам, я улеглась перед телевизором на широкую двуспальную кровать. Странно: в самолёте я ещё была полна сил, а спустя какие-то три часа нестерпимо захотела спать Не прошло и пяти минут, а я была уже не в силах открыть глаза.

Глава 8.

Друг стоял за окном на уровне третьего этажа. Точнее, не стоял (потому что стоять там было не на чем), а висел в воздухе.
- Выходи, не бойся, - сказал он, протягивая руку.
Я, как вкопанная, посмотрела на его красивые длинные пальцы.
- Это, наверное, сон? – догадалась я наконец.
Друг снисходительно улыбнулся.
- Если тебе так проще, то да.
Я замотала головой.
- Мне не надо проще. Мне надо как на самом деле.
- Ну если надо сложнее… А ты вообще любишь всё усложнять, - загадочно произнёс мой новый знакомый.
- Откуда ты знаешь? – с некоторым испугом спросила я.
- Я многое о тебе знаю, - ответил Друг, продолжая висеть за окном.
- Например? – не унималась я.
- Например, то, что скоро мы расстанемся и, как бы ты того ни желала, уже никогда не встретимся вновь.
Он произнёс это с какой-то обречённостью, как мог бы говорить о своей смерти человек, который точно знает её дату, но никак не может предотвратить.
- Но мы ведь только что встретились, - возразила я.
Друг промолчал.
- Так что, ты идёшь? – спросил он через мгновение.
- Значит, сон? – уточнила я.
- В некотором роде, - уклончиво ответил Друг.
Я ухватилась за его руку, закрыла глаза и перешагнула через оконный проём.
Ничего необычного я не ощутила. Ноги совершенно уверенно стояли на твёрдой поверхности. Но когда посмотрела вниз,я не увидела под собой ничего, кроме пустоты. И это был даже не третий этаж, как я предполагала, а какая-то невероятная высота. Под ногами открывалась бездна – как небо, только без облаков.
Я вцепилась в Друга и закричала. Он крепко обнял меня, усмехнулся:
- Вот ты и прошла первое испытание.
Поняв, что не упаду, я немного расслабилась, хотя коленки продолжали дрожать.
- Это сон, вот и всё, - сказала я, стараясь не смотреть под ноги.
- Да нет, не сон, - как бы успокаивал Друг. – Но и бояться тут нечего. Пройдёмся?
- Что? – не поняла я.
- Пройдёмся по саду, - повторил Друг. – Подышим свежим воздухом.
Он говорил так спокойно, как будто всё, что происходило, было в порядке вещей. Что ж, может, он прогуливался по небу десять раз на дню.
- Давай лучше вернёмся, - предложила я.
- Ты ведь вовсе не такая трусиха, какой хочешь казаться, - с упрёком сказал Друг. – Ну да ладно, не буду тебя мучить. Всё-таки первый раз. Но давай компромисс: гулять не будем и назад не пойдём. Просто посидим здесь. Я сегодня весь день бегал по
городу, дышал пылью, да и тебе пора привыкать…
- Ты так говоришь, будто я здесь надолго.
- Это тебе решать… Ой, прости, я опять забегаю вперёд. Надо сперва всё объяснить.
Друг уселся передо мной, скрестив ноги.
- А можно я постою? – неуверенно произнесла я.
- Глаза закрой и садись, - настаивал Друг.
Пришлось послушаться.
- Молодец, - обрадовался он. – Ты способная ученица.
- А ты беспощадный учитель, - обиделась я.
- Я строгий, но очень добрый – вот увидишь, - пообещал Друг. – Итак, начнём. Мы называем нашу… так сказать, тусовку «Собранием».Никто точно не знает, с чего всё началось, но на сегодняшний день в Собрании уже несколько миллионов человек. Поэтому для удобства оно поделено на группы. Наша группа состоит из восемнадцати человек и обитает на этом чердаке. Место, конечно, не самое комфортное, но тут дело и не в комфорте.
- А в чём же? – перебила я.
- Как ты уже, наверное, поняла, Собрание не принадлежит внешнему миру. Здесь другие законы, другие цели и средства, отношения между людьми – вообще всё другое. Чтобы сохранить эту обособленность, мы вынуждены соблюдать несколько правил. Во-первых, члены Собрания не могут встречаться в обычной обстановке и не должны ничего знать о реальной жизни друг друга. Во-вторых, о том, что здесь происходит, не должен знать никто посторонний. Иногда мы выходим в город, но окружающие не могут нас увидеть. Хотя бывают и исключения, как сегодня с тобой. Но это почти всегда знак, что человека необходимо привести в Собрание.
- То есть от вас это не зависит?
- Абсолютно. Однако порой случаются ошибки, поэтому мы стараемся соблюдать осторожность и не выходить в город без особой нужды.
- Как это – «ошибки»? – переспросила я.
- Попадаются люди, настроенные негативно, - пояснил Друг, - неготовые к тому, чтобы что-то в своей жизни поменять.
- В смысле «поменять»?
- Добрались до самого главного. Наша цель – научиться жить в гармонии с миром, ничего не разрушая, и тем самым достичь счастья.
- Какая-то утопия, - вставила я.
- А ты зря так скептически относишься. Хотя… я тоже поначалу не верил. Объясню на примере. У тебя наверняка дома есть стиральная машина, и ты умеешь ей пользоваться. Но что бы ты делала, если бы у тебя не было инструкции?
- Понажимала бы кнопочки…
- Вот! Нажала бы одну кнопочку, другую, третью, а результат – машина сломалась. Правильно?
Друг говорил с энтузиазмом, его большие голубые глаза заблестели и от этого
стали ещё красивее.
- Наверное, - неуверенно ответила я. – Вообще-то, я не очень в машинах разбираюсь.
- Ничего страшного. Возьмём другой пример. У тебя шикарные волосы. Но представь, что ты совершенно не знаешь, как за ними ухаживать. Более того, у тебя есть много баночек с гелями, муссами, шампунями, инструменты для укладки, стрижки, чего-то там ещё. И вот ты начинаешь методом проб и ошибок выяснять, как то или иное средство применить. Осветляешь, к примеру, свою шевелюру, потом сразу делаешь перманент, наносишь бальзам и, не смывая, сушишь феном. В общем, единственное, что остаётся сделать с твоими шикарными волосами, чтобы они выглядели после всех экспериментов более и менее прилично – это состричь их и дождаться, пока снова отрастут. Не проще ли сразу обратиться за советом к парикмахеру?
- Ну да, - произнесла я, шокированная возникшей перед глазами картинкой.
- А теперь ответь: ведь наша жизнь – это что-то гораздо более важное, чем волосы, пусть даже самые красивые, или стиральная машина?
Я кивнула.
- Но мы часто поступаем именно так, как я описал. То есть вместо того, чтобы сперва разобраться, послушать знающих людей, идём на ощупь, как слепые котята, натыкаясь на преграды, заходя в тупики. И в итоге…
- Постой, - перебила я, - уж не хочешь ли ты сказать, что знаешь жизнь?
- Нет. Конечно, нет. Сто лет будешь учиться и не научишься. Это тебе не парикмахерское искусство. Но одно дело – стремиться узнать, а другое – сидеть и ждать чуда. Я стремлюсь. И не в одиночку. Мы вместе разрабатываем… что-то вроде инструкции.
- И что, легче стало жить? – с недоверием спросила я.
- Значительно! – воскликнул Друг.
- Тогда и меня тоже, пожалуйста, научи, а то в последнее время что-то совсем туго…
Друг улыбнулся.
- Я рад, что ты хочешь учиться. Но должен тебя предупредить, что будет трудно. Как говорится, «Тяжело в учении – легко в бою». Тебе придётся полностью изменить характер, мировоззрение. Готова?
- Я постараюсь.
- И ещё одно, на будущее. Просто поверь на слово. Я здесь очень давно и многое повидал. Захочешь уйти – никто тебя держать не будет. То есть, конечно, попросят остаться, но силой не удержат. А вот вернуться обратно… По теории можно, но на практике таких случаев не было. Многие уходили и потом горько сожалели, однако вернуться не так-то просто. Надо будет доказать, что ты действительно этого хочешь, что не уйдёшь потом снова. Запомни: никто ещё не возвращался. Поэтому, если вдруг захочешь уйти, подумай хорошенько. А лучше сразу скажи мне, я постараюсь помочь.
- Ладно.
- Ну как, хочешь остаться в Собрании?
- Правда станет легче жить? – ещё раз спросила я.
- Обещаю, - сказал Друг.
- Тогда хочу.
Лицо Друга просияло. Он крепко пожал мне руку.
- Что ж, поздравляю. С этого момента ты – член Собрания, а я твой наставник. Если возникнут ещё какие-нибудь вопросы, задавай, не стесняйся. Но главное – теперь мы с тобой лучшие друзья.
Друг посмотрел в окно.
- Наверное, пора. Надо познакомить тебя с нашей группой. Пойдём?

Глава 9.

Проснувшись, я посмотрела на дисплей телефона. Было уже пол-одиннадцатого утра. Ужасно хотелось есть. Я выключила телевизор, встала с постели, машинально заколола волосы.
- Любимый, ты где? – негромко позвала я.
Ответа не было. Обойдя номер, я так никого и не нашла.
«Странно. Может, пошёл в ресторан», - предположила я.
В холодильнике ничего не оказалось. Я взглянула в зеркало и решила сходить в душ, думая о том, что, когда выйду, Миша уже вернётся в номер.
Но он так и не пришёл. Тогда я достала из шкафа и надела светлые льняные брюки, белую майку, расчесала подсушенные феном волосы, брызнула на шею немного духов и отправилась перекусить.
Кафе располагалось на первом этаже, в холле. Я сделала заказ и стала от нечего делать смотреть по сторонам.
Утомлённые дорогой постояльцы сидели на мягких диванах в ожидании регистрации. Почти весь первый этаж занимали магазинчики, торгующие сувенирами. У одной из витрин стоял мужчина лет двадцати пяти в потёртых джинсах и ярко-оранжевой майке. «Американец», - решила я и стала за ним наблюдать. Немного постояв у витрины, мужчина двинулся в мою сторону. Это был высокий, слегка полноватый молодой человек, светлые давно не стриженные волосы торчали на его голове как попало.
«Американец» уселся за столик напротив и приветливо мне улыбнулся. Я опустила глаза. Как раз в это время принесли мой заказ, и я принялась за еду.
Через некоторое время над головой раздался мужской голос с иностранным акцентом.
- Извините. Здесь свободно?
Я подняла глаза и увидела перед собой «американца».
- Садитесь, пожалуйста, - кивнула я, смутившись.
- Не люблю есть один, - как бы оправдываясь, сказал незнакомец. – Я вам не помешаю?
- Нет.
- Меня зовут Ивен. А вас?
- Наталья. Вы случайно не из Америки?
- Да, из США. Откуда вы знаете?
- Это заметно. Я сразу догадалась, когда вы стояли у той витрины.
- А… Я выбирал подарок для друга.
- Ничего не выбрали?
- Да. Хочу… Как это по-русски?
- Что-то особенное? – подсказала я.
- Да, особенное.
Ивену принесли кофе и два гамбургера. Он протянул один мне.
- Хотите?
- Спасибо, я наелась, - отказалась я.
- А я очень голодный. Весь день ходил по Москве. Красиво! – проговорил он нараспев.
- Вы первый раз в Москве?
- Да. И в России тоже. Так красиво! – повторил он, жуя.
- А что вам особенно понравилось?
- Особенно.., - он задумался. – Не знаю. Всё. Может быть, вы.
- Я?
- Вы очень красивая девушка.
Я улыбнулась. Ивен продолжал смотреть на меня, и я решила, что лучше закончить этот разговор.
- Ивен, извините, мне нужно вернуться в номер, - сказала я.
- Вы обиделись?
Он схватил меня за руку.
- Нет-нет, мне правда нужно в номер.
- Где вы остановились? Можно я вам позвоню?
- Лучше я сама вам позвоню.
- Я в сто седьмом. Пожалуйста, звоните. Или заходите в гости. Вы надолго в Москве?
- Да, надолго. Ещё увидимся, - пообещала я.
- Звоните! – крикнул он вслед.
Я кивнула и поспешила уйти. Не хватало ещё, чтобы Миша застал меня в обществе молодого мужчины.
Но он пришёл только на следующее утро. Лёг в постель прямо в одежде и сразу заснул. Я поняла, что он пьян, и не стала ничего спрашивать. Уже к вечеру из спальни донёсся больной голос:
- Наташка, принеси чего-нибудь попить.
Я смотрела телевизор на диване в гостиной. Чтобы выразить негодование, просто сидела и молчала.
- Наташ… ты дома? – снова крикнул Миша.
Я продолжала игнорировать его.
Несколько минут спустя Миша вышел из спальни. Выглядел он ужасно: грязная мятая одежда, всклокоченные волосы, круги под глазами. Я никогда не видела его таким.
Миша с изумлением взглянул на меня.
- Ты что, со мной не разговариваешь?
Я смерила его презрительным взглядом.
- Где ты был?
- С друзьями встретился, - как ни в чём не бывало ответил Миша.
- Почему телефон не отвечает?
- Разрядился.
- Понятно, - ответила я и снова уставилась на экран.
- Ты спала – я не стал тебя беспокоить.
- Записку можно было оставить?
- Я думал, ты позвонишь.
- Я звонила.
- Натусь, давай не будем ссориться, - сказал Миша, присаживаясь на диван и пытаясь меня обнять. – И так голова болит.
Я убрала его руку со своего плеча и раздражённо ответила:
- Надо было побольше выпить.
- Ну извини. Я больше не буду, - сказал Миша.
- Я есть хочу. Ты меня тут бросил одну без денег и без еды.
- Господи! Ты что, второй день голодная сидишь? Слушай, я даже не подумал… Вот ведь бестолочь!
Миша соскочил с дивана, порылся в кармане валявшегося на полу пиджака и протянул мне кредитную карту.
- Возьми. Тут много, на первое время точно хватит.
Я положила «кредитку» в сумочку и демонстративно вышла из номера.
В ресторане уже сидел Ивен. Я помахала ему, и он жестом пригласил меня сесть за свой столик.
- Рад вас видеть, - сказал мой новый знакомый.
- Я тоже очень рада.
На Ивене были костюм и галстук. Даже волосы в этот раз аккуратно лежали на его голове.
- Вы сегодня… другой, - заметила я.
Ивен удивлённо поднял брови.
- Костюм…
- А… Деловая встреча была.
- Так вы здесь по работе?
- Да, открываю свой бизнес.
- Какой, если не секрет?
- Секрет? Нет, не секрет. Я продаю автомобили.
Пришла моя очередь удивиться. Молодой симпатичный иностранец, на первый взгляд какой-то «потерянный» и неуклюжий, оказался владельцем прибыльного бизнеса.
- Вы очень молоды для бизнесмена.
- На самом деле мне уже 32.
- Да вы что! Не может быть! – воскликнула я.
- Правда, - смущённо улыбнулся Ивен, - Но в душе мне только двадцать. Совсем ещё мальчишка.
Я сделала заказ подошедшему официанту.
- Наталья, - сказал Ивен, - а давайте перейдём на «ты». Когда вы говорите мне «вы», я чувствую себя стариком.
Я рассмеялась.
- Хорошо, давайте. То есть, давай.
- Сегодня такая хорошая погода, правда?
- Наконец-то стало прохладней, - согласилась я.
- Вот бы прогуляться…
- Да.
- Ты вечером свободна? – произнёс Ивен после паузы.
- А что? – не сразу поняла я.
- Можем сходить куда-нибудь вдвоём.
Я вздохнула.
- Ивен, ты меня, пожалуйста, извини, но я в Москве не одна.
- С мужем?
- Почти.
- С женихом, - догадался Ивен.
Я кивнула.
- Это ты меня извини. Я не знал…
Ивен задумался.
- Ты мне очень понравилась, - сказал он минуту спустя. – Но ведь мы друзья?
- Конечно, - ответила я.
Несмотря на выясненные отношения, разговор не клеился. Вскоре принесли мой ужин, и я съела его молча. Ивен посидел немного, взглянул на часы и, ещё раз извинившись, ушёл.
«Воистину дружбы между мужчиной и женщиной не бывает», - решила я.
Когда я вернулась в номер, Миши уже след простыл.
«Откупился и слинял», - усмехнулась я.
Решив сходить вечером в какой-нибудь бар, я устроилась в кресле с брошюрой об услугах гостиницы. Но тут зазвонил телефон. Официальный голос в трубке сообщил, что Миша попал под машину и находится в больнице.
- Что с ним? – испуганно спросила я.
- Он пока без сознания. Приезжайте, пожалуйста, - попросил всё тот же голос, после чего раздались короткие гудки. Минуту я сидела соображая. Затем встала и
начала метаться по номеру, собирая предметы личной гигиены.
«Если он без сознания, зачем ему зубная щётка?» - подумала я, остановившись посреди комнаты.
«А может, он умрёт», - пришло вдруг в голову. Но я поскорее отогнала от себя мрачные мысли и решила всё-таки взять щётку, полотенце и всё остальное.
Но на деле всё оказалось не так страшно. У Миши было небольшое сотрясение мозга и рука сломана в двух местах. Удивительно: даже на больничной койке он широко улыбался и шутил.
- Не переживай, жить буду, - успокоил он меня.
- Ты вообще-то куда ходил? – спросила я. – Мне опять ничего не сказал.
- Думал, вернусь до твоего возвращения.
- Вернулся, - огрызнулась я.
- Перестань. Грешно ругать больного человека.
- А если бы у тебя визитку не нашли и не позвонили мне, где бы я тебя искала?
- Я бы очнулся и сам тебе позвонил.
- Если бы очнулся, - добавила я.
- Наташа, опять ты всё усложняешь.
- Ничего я не усложняю. По-моему, сказать, куда идёшь и когда вернёшься, или хотя бы оставить записку – это в порядке вещей.
- Ну прости. Я исправлюсь. Только не ругайся больше, а то у меня голова болит.
- Сильно болит? – спросила я уже другим тоном.
- Терпимо, - поморщился Миша.
- А врачи что говорят?
- Последствие сотрясения.
- Может, таблетки какие-то купить?
- Спасибо, я уже обожрался этими таблетками. Даже тошнит.
- Ну тошнит, допустим, не от таблеток.
- Врач сказал, что никаких лекарств больше нельзя, и так уже дозу превысили. На ночь обещали укол поставить обезболивающий.
Я посмотрела на время.
- У вас когда отбой?
- Откуда я знаю?
Скрипнула дверь, в палату заглянула пожилая женщина в белом халате.
- Девушка, я через пять минут двери закрываю. Давайте прощайтесь.
- Хорошо, спасибо, - ответила я. – Тут я кое-что тебе принесла. Если что-то ещё понадобится, звони. Телефон зарядил?
- Нет, конечно, - ответил Миша.
- Тогда завтра принесу зарядное. Тут где-то, наверное, должен быть телефон. Если что-то срочное, попросишь позвонить.
- Ладно.
- Всё, я побежала. Пока!
- Наташка!
- Что ещё?
- А поцеловать?
- Да ну тебя.
Я махнула рукой и вышла.

Глава 10.

Когда мы с Другом вернулись на чердак, где началось наше знакомство, там уже собралась целая толпа. Молодые мужчины и женщины сидели на столах и стульях, некоторые стояли у стен. Все очень бурно общались. Друг остановился у окна. На меня устремились более десяти пар глаз.
- Не бойся, тут все свои, - подбодрил Друг.
- А я и не боюсь, - соврала я.
Минуты через две по лестнице поднялись трое. Высокий коротко стриженный мулат с весёлыми глазами и открытой белозубой улыбкой вёл под руку миниатюрную длинноволосую блондинку. Следом за ними неуверенной походкой шла невысокая девушка в джинсах, стриженная «под мальчика» и очень похожая на мальчика.
- Ну что, все вернулись? – спросил мулат с небольшим акцентом. – Кто-то кого-то привёл?
Друг поднял руку. Все ещё раз посмотрели в мою сторону.
- Хорошо. Тогда давайте я представлюсь новеньким.
Он повернулся к девушке в джинсах, потом - ко мне.
- Меня зовут Шоко. Я лидер этой группы. Мини, - он кивнул на блондинку, - моя помощница, лидер женщин. Мини, тебе слово.
Блондинка сделала шаг вперёд и, указывая на свою спутницу, сказала:
- Мы решили, что эту девушку будут звать Джинс;. Я уже объяснила ей, что такое Собрание, и она согласилась остаться с нами.
Все зааплодировали.
- Друг, представь свою ученицу? – попросил Шоко.
Мой наставник посмотрел на меня, дав понять, что я могу представиться сама.
- Меня зовут Улыбка, - громко произнесла я. – И я тоже согласна остаться в Собрании.
Вновь прозвучали аплодисменты.
- Что ж, - сказал Шоко, - сегодня к нашей группе присоединились две замечательные девушки. Надеюсь, Джинс; и улыбка не разочаруются в своём выборе. Друзья, мне бы хотелось, чтобы в следующий раз наш выход в город был более плодотворным. Давайте не будем забывать о том, для чего мы это делаем. Выход – в город – не прогулка и не развлечение. Здесь, в Собрании, мы учимся вещам, которые меняют нашу жизнь, делают её легче и интереснее. Но есть и другие люди, нуждающиеся в нашем совете, мечтающие о счастье. Поэтому я призываю вас к активности. На этом сегодняшняя встреча окончена. Спасибо за внимание.
- Ну что, останешься? – спросил Друг.
- Я хотела кое-что у тебя спросить.
- Давай тогда выйдем в сад.
Я представила, что снова придётся идти через окно, и попросила:
- А можно тут остаться?
Друг засмеялся.
- Ладно, давай останемся, раз ты так боишься. Тем более что почти все уходят.
Из комнаты действительно постепенно стали исчезать люди. Один за другим они словно таяли в воздухе. Вскоре, кроме нас с Другом, на чердаке остались только Мини и Джинс;. Они устроились на одном из столов.
- Давай тоже присядем, - предложил Друг.
Мы уселись на подоконник в противоположном углу.
- Я что-то не совсем понимаю, - начала я, - Шоко сказал, что прошёл всего один день, а на самом деле мы познакомились недели две назад. Или я что-то путаю?
- Ты ничего не путаешь, - ответил Друг, только чуть-чуть неправильно смотришь на Собрание. Я ведь уже сказал, что оно отличается от реальной жизни. Здесь другие законы. Мы можем ходить по воздуху и прожить две недели за один день.
- Всё равно не понимаю…
- Не зацикливайся на этом. Тебе не надо понимать. Просто воспринимай всё таким, как оно есть. Со временем привыкнешь. А пока запомни: в Собрании возможно всё, как во сне.
- Ну ладно, - согласилась я наконец. – А ещё можно спросить?
- Конечно.
- Когда я смогу выйти в город?
- Об этом тебе думать пока рано. Когда пробудешь в Собрании полгода, сможешь выйти в город и привести человека, которого обучишь всему, что узнала сама.
- Почему полгода?
- Это, конечно, условность. Просто проверено опытным путём, что ученик становится полноценным членом Собрания примерно за полгода (полгода реальной жизни, ведь здесь время идёт по-другому). Немножко понятно?
- Понятно. Только как-то… запутанно.
- Просто сегодня слишком много произошло. Надо тебе отдохнуть.
Я посмотрела в ту сторону, где сидели Мини и Джинса, но их там уже не было.
- Все уже ушли, - сказал Друг, заметив мой взгляд, - И нам тоже пора.

Наша новая встреча с Другом состоялась несколько дней спустя. Он сидел один на подоконнике, как будто ждал меня.
- Никого нет? – спросила я.
Друг поднял глаза и приветливо улыбнулся.
- Да, сижу тут один. Как хорошо, что ты пришла!
- Как хорошо, что хотя бы ты здесь, - добавила я.
- Вот уж точно, а то пришлось бы тебе тут одной куковать. Может, в город слетаем?
- А мне можно? – неуверенно сказала я.
- Со мной – можно.
Меня смутило слово «слетаем», но я решила, что лучше сразу ко всему привыкнуть и освоиться.
- Что, опять через окно? – спросила я.
- Если хочешь, - ответил Друг. – Но, вообще-то, можно через дверь.
- Давай через дверь, - обрадовалась я.
- Пойдём тогда.
Друг зашагал к выходу. Я последовала за ним.
Спустившись по лестнице, мы оказались в том самом супермаркете, в котором впервые встретились. Друг уверенно двинулся к выходу, и я заметила, что его никто из покупателей не видит, а он проходит сквозь них так, будто его тело соткано из воздуха. Я остановилась, глядя на этот фокус, и не заметила, как ко мне приблизился крупный мужчина в строгом чёрном костюме. Когда он подошёл в плотную, я вдруг увидела его и широко открыла глаза. Но уже через мгновение мужчина прошёл через моё тело, а может, я просочилась через него – выяснить это не было никакой возможности.
- Вот это да! – прошептала я.
Друг стоял у кассы и от души хохотал. Но ни одна живая душа не обернулась на его заливистый смех.
- Ха-ха, как смешно, - надулась я. – Можно подумать, каждый день проходишь сквозь покупателей в магазине.
Мы вышли на улицу. Было уже поздно, но только начинало смеркаться. Друг прошёл через дорогу, которая отделяла супермаркет от моего дома. Машины проезжали сквозь его тело. Я не могла побороть страх и дождалась, пока загорится зелёный свет.
- Слушай, Друг, я ведь сейчас в Москве, - сказала я.
- А я в Тюмени. Ну и что? – невозмутимо сообщил он.
- Как это «что»? – удивилась я.
- Запомни: нет ничего невозможного, - повторил Друг. – Мы вне времени и пространства. И мы не принадлежим этому миру.
- Я всё равно не пойму, - махнула я рукой. – Лучше вот что объясни: почему тебя зовут Друг?
- Меня так Шоко назвал. Он – мой наставник.
- Он так тебя назвал, потому что вы лучшие друзья? – предположила я.
- Ну и поэтому тоже. Я вообще долгое время жил без имени: никак не могли подобрать подходящее. И все стали звать меня «Друг». Ты же сама слышала, тут всех друзьями зовут. Так ко мне это имя и прицепилось. А потом Шоко сказал, что лучше и придумать нельзя. По его словам, чуть ли не полсобрания считает меня своим лучшим другом.
- Наверное, здорово иметь так много друзей? – спросила я.
- Не знаю. Это они меня считают своим другом. Но какие же мы друзья, если они ничего обо мне не знают и даже не интересуются?
Мы вышли на центральную улицу, усаженную стройными рядами тополей.
- И давно ты в Собрании? – спросила я.
- Пять лет. В эту группу я пришёл самый первый.
- Ничего себе! У тебя, наверное, уже много учеников?
- Будешь смеяться, - сказал Друг. – Кроме тебя, нет никого. Ты – первая, кого мне удалось привести в Собрание.
- Не может быть! А почему? Неужели это так сложно?
- Не то чтобы сложно. Просто как-то не везло. Раз на раз не приходится. Иногда сразу встречаешь нужного человека, а порой ищешь такого годами.
- Как же ты узнал, что я соглашусь?
- А это видно. Ты когда мне улыбнулась, я сразу понял: это очень искренний человек и очень доверчивый.
- Точно! Только быть доверчивым не всегда хорошо, по-моему.
- А по-моему, не надо помнить зла. Люби так, будто тебе никогда не причиняли боли. Пой так, будто никто не слышит. Танцуй так, будто никто не видит. Живи так, будто рай на земле. Представь, если каждый будет так жить…
Друг замолчал и стал смотреть вдаль. Видимо, он высказал то, о чём искренне мечтал. Я залюбовалась его глубокими, как небо, голубыми глазами, и не заметила, как проснулась.

Глава 11.

А потом была долгая разлука. Мне снились обыкновенные сны. Я ругала себя за то, что не спросила, как попасть в Собрание. Не оставалось ничего другого, кроме как ждать.
Это было самое томительное в моей жизни ожидание. Перед глазами всё время стояло светлое лицо Друга, его мечтательная улыбка, как тогда, когда он сказал: «Живи так, будто рай на земле». Эта улыбка не давала мне покоя ни днём, ни ночью. Я искала Друга в каждом прохожем и вздрагивала каждый раз, когда в толпе мелькали светлые вьющиеся волосы.
Единственное, что отвлекало от мыслей о Друге, - поездки к Мише в больницу. Он и не думал выздоравливать. В руке началось воспаление, и у Миши каждую ночь поднималась температура.
На улице стояла жара. Но, несмотря на сухую безветренную погоду, я умудрилась заболеть ангиной. По телефону говорить не могла. Добираться до больницы на метро не рискнула. А ехать надо было обязательно: у Миши заканчивались лекарства. Я решила обратится за помощью к Ивену.
Он сразу открыл дверь.
- О, Наталья, какой сюрприз! – сказал Ивен, явно обрадовавшись моему визиту.
- Мне нужна твоя помощь, - сказала я шёпотом.
- Что с тобой? Ты заболела? – озабоченно спросил Ивен, пропуская меня в номер.
Я кивнула.
- Садись. Может, вызвать врача?
Я присела на кресло. У Ивена был очень скромный номер, не идущий ни в какое сравнение с нашим «люксом». Здесь стояли узкая кровать, журнальный столик, два кресла, телевизор на простенькой тумбочке и маленький холодильник.
- Спасибо, Ивен, - сказала я, оглядывая скудную обстановку сто седьмого номера, - Врач уже был.
- И что сказал?
- Ангина.
- Бедняжка! Лекарства принимаешь?
- Ивен, я не по этому поводу, - перебила я. – У меня жених лежит в больнице.
- Что с ним? – воскликнул Ивен.
Он, очевидно, очень переживал за здоровье всех окружающих. Я невольно улыбнулась.
- Под машину попал, сломал руку.
- Боже!
- Надо ему отвезти лекарства. Ты не мог бы вызвать мне такси?
- У меня же своя машина! Я с удовольствием тебя отвезу.
- А это удобно? – с сомнением спросила я.
- Я же сказал: «с удовольствием»… Слушай, может, тебе лучше вообще не ездить, а лекарства я сам отвезу?
- Нет-нет, что ты! Миша меня убьёт.
- Ну ладно.
Итак, мы с Ивеном поехали к Мише. По пути заехали в аптеку и купили всё, что было нужно.
- Сходить с тобой? – спросил Ивен, когда мы подъехали к больнице.
- Мой жених очень ревнивый, - сказала я ему на ухо.
Миша спал, и мне пришлось немного потрясти его, чтобы разбудить.
- А, это ты, - сказал он, открыв глаза. – У меня опять температура. Привезла лекарства?
Я молча протянула пакет.
- Спасибо. Приедешь завтра? Мне надо чистое бельё.
Я кивнула.
- Спасибо, Натусечка. Мне что-то совсем плохо. Я ещё немножко посплю, ладно?
Я снова кивнула, чмокнула в щёку и вышла. Он не спросил, как у меня дела, а я решила его не расстраивать и промолчала о своей болезни.
- Как он? – спросил Ивен, когда я села в машину.
- Температура поднялась, - со вздохом ответила я.
- У тебя, наверное, у самой температура? – спросил Ивен.
- Была 38,2, а сейчас – не знаю.
- И ты ездишь по городу в таком состоянии! Сумасшедшая!
Я промолчала.
Ивен доставил меня до номера, потрогал лоб и велел лечь в постель. Так я и сделала. Но только я легла, как зазвонил «мобильный». Я слегка прокашлялась, пару
раз сказала «Алло», решая, смогу ли ответить на звонок, и взяла трубку.
- Да.
Мой голос прозвучал как-то жалко. Звонил Миша.
- Наташка, это я.
- Привет, - сказала я уже увереннее.
- Слушай, что за мужик тебя увёз на иномарке?
- Да это я тут познакомилась в отеле. Он американец.
- Чтоб я больше этого не видел, - пригрозил Миша. – Я в больнице, а ты с американцами в машинах разъезжаешь!
- Он просто знакомый, - возразила я.
- Знаем мы таких знакомых, - огрызнулся Миша и повесил трубку.
А я и не знала, что он ревнивый, просто предположила.
На следующий день я поехала на такси. Не потому, что Миша так велел, а просто Ивен уехал по делам.
Меня продолжала мучить ангина. Каждое слово давалось с трудом. И я никак не могла выкинуть из головы Друга.

Глава 12.

Наконец, через несколько дней, когда я пошла на поправку, мы встретились. На этот раз почти вся группа была в сборе. Друг сразу подошёл ко мне.
- Сейчас будут учить – слушай внимательно, шепнул он, наклонившись.
Стоявшие в центре комнаты Шоко и Мини ссорились, но это выглядело как спектакль.
- Ты вообще ничего не делаешь по дому, - говорила Мини, - целый день сидишь перед телевизором.
- Я деньги зарабатываю, - отвечал Шоко, - а ты их тратишь. Только и знаешь, что тратить. Я даже рубашку себе не могу купить.
- Значит, надо больше зарабатывать.
Шоко повернулся к Собранию и уже другим тоном произнёс:
- Как видите, друзья, такой способ решения конфликта малоэффективен. В пылу ссоры мы высказываем друг другу накопившиеся обиды и забываем, с чего, собственно говоря, всё началось. Кто-нибудь помнит, из-за чего мы с Мини поссорились?
- Из-за грязной посуды, - подсказала рыжеволосая девушка, сидящая слева от меня.
- А пришли к тому, что я мало зарабатываю. Значит, Мини раздражает не столько посуда, сколько моя зарплата. Кто может показать, как надо решать эту проблему?
Руку подняла всё та же девушка с красивыми медного цвета волосами. У неё было лицо восточного типа – раскосые глаза и широкие скулы. Но почему-то, несмотря на несомненную красоту, она произвела на меня неприятное впечатление.
- Давай, Лиса, - обратился к ней Шоко.
- Я попробую, - ответила Лиса.
Она была действительно очень похожа на этого зверя – и рыжими волосами, и раскосыми глазами, и приторной улыбкой, которая была как будто не к месту, и виляющей походкой.
Лиса подошла к Шоко и заговорила медовым голосом:
- Милый, ты знаешь, я давно хотела с тобой поговорить. Тебе не кажется, что нам не хватает денег, которые ты зарабатываешь?
- Может, тебе просто надо поменьше тратить? – попытался усложнить ситуацию Шоко.
- Мы могли бы сесть и обсудить мои расходы. Уверяю тебя, я трачу ровно столько, сколько необходимо.
- Ты могла бы пореже ходить в солярий и делать маникюр сама – так живут миллионы женщин.
- Я делала бы маникюр значительно реже, если бы ты хоть иногда мыл посуду.
Шоко рассмеялся.
- Значит, всё-таки посуда тоже важна?
- А как же! – с улыбкой вставила Мини. – Мытьё посуды действительно портит маникюр.
- Ладно, давайте серьёзно, - Шоко повернулся в нашу сторону, - Друг, объяснишь, в чём тут  мораль?
- А можно я объясню? – попросила я, подняв руку. – Мне кажется, надо сперва определиться с тем, что тебя не устраивает, а потом, спокойно сказать об этом своему оппоненту. И предложить какой-то вариант решения проблемы.
- Например? – спросила Мини.
- Например, так: «Нам стало не хватать твоей зарплаты. Может, мне устроиться на работу?»
- Пожалуйста, - разрешил Шоко.
- Или «Помой посуду, и завтра я сэкономлю на маникюре», - пошутила Лиса.
Многие засмеялись.
- А вот вам ещё ситуация, - сказал Шоко. – Допустим, ваш оппонент заранее настроен на конфликт и не хочет вас слушать.
- Надо подождать, пока он успокоится, - предположила Лиса.
- А если это просто такой конфликтный человек и или очень упрямый, уверенный в своей правоте?
Все молчали.
- Хорошо, я объясню. Если человек продолжает стоять на своём, лучше всего обратиться к третьему лицу (желательно тому, кто близок и вам, и вашему оппоненту), чтобы вместе переубедить упрямца.
- А если и это не сработает? – спросила Лиса.
- Тогда подумайте: а надо ли вам общаться с таким упрямым и самоуверенным человеком. Ещё вопросы?
Вопросов больше не было. Все стали расходится, чтобы обсудить урок.
- Вот так примерно мы учимся, - сказал Друг, - не каждый день, но довольно-таки часто. А ты молодец, сразу проявила активность.
Я смотрела, как он говорит, но пропускала слова мимо ушей. Меня как магнит притягивали его губы, и я не могла думать ни о чём другом.
- Ты не устала? – спросил Друг, заметив мою рассеянность.
- Нет, - ответила я.
- Может, тебе лучше вернуться домой?
- Нет, я не хочу домой. Мы так давно не виделись.
- Это правда, - согласился Друг. – У тебя много дел?
Я взглянула на него с непониманием.
- Ты не приходила, потому что была занята, - повторил Друг.
- Нет, я не приходила, потому что не знаю как.
- Как?.. Ах да, я ведь тебе не объяснил! От нас не зависит то, как часто мы посещаем Собрание. Невозможно прийти сюда специально. Но, с другой стороны, то, что мы сюда попадаем, зависит только от нас самих.
Я посмотрела на Друга с ещё большем удивлением.
- Ты попадаешь в Собрание только тогда, когда это необходимо. А раз тебя давно не было, значит, мысли были заняты чем-то другим, какими-то неотложными делами. Так?
«Мои мысли были заняты тобой», - подумала я, а вслух я сказала:
- Да, у меня друг заболел.
- Ну вот видишь… Надеюсь, сейчас ему уже лучше?
- Гораздо лучше.
Я больше не в силах была смотреть на эти губы.
«Или я его поцелую, или…»
- Слушай, я что-то правда устала. Пойду пожалуй, - сказала я, отворачиваясь от Друга.
- Иди, конечно. Рад был повидать тебя.
Друг слегка прикоснулся к моему плечу, по телу побежала тёплая волна.
«Всё, сейчас умру», - подумала я и проснулась.

Вскоре после этого, когда я снова посетила Собрание, ко мне подошла Лиса. Раньше мы с ней не общались, и я удивилась, с чего вдруг она решила заговорить со мной.
- Я – Лиса, - представилась она, приподняв подбородок. – Ты, кажется, новенькая?
- Да, меня зовут Улыбка.
Я продемонстрировала, почему меня так назвали.
- Дурацкое имя, - поморщилась Лиса.
- Мне его дал Друг.
- Не слишком ли много вы с ним общаетесь? – вдруг спросила она.
Мне стало не по себе. Кровь прилила к лицу, как бывает со всеми влюблёнными, когда на их чувства намекает посторонний.
- Да нет, - ответила я, - вроде бы не много.
- Вот именно «вроде бы», - раздражённо сказала Лиса, - а со стороны это выглядит по-другому. Вот почему я хочу тебя предупредить: если не отстанешь от него, я найду способ убрать тебя с дороги. Ты пришла сюда на всё готовенькое, а мы собирали эту группу пять лет. Я была с Другом каждый день, переживала и радовалась вместе с ним. Я его единственный близкий человек в Собрании.
- По-моему, ты ошибаешься. Он считает своим единственным другом Шоко, - осторожно вставила я.
- Да что ты говоришь! – взвизгнула Лиса. – Тебе-то откуда знать? Ты только вчера пришла и пока ещё тут никто. А меня Друг любит, ясно? И я его люблю. А ты не смей вставать между нами, самозванка.
Мне показалась, что Лиса вот-вот схватит меня за волосы – настолько она выглядела разъярённой.
- Мне очень жаль, что Друг стал меньше общаться с тобой, - сказала я, пытаясь успокоить свою собеседницу. – Он давно искал ученика и, естественно, теперь проводит всё время со мной.
- Ещё раз повторяю, - не унималась Лиса, - если ничего не изменится, я не дам тебе быть в Собрании. Так что решай: или ищи себе другого наставника, или лучше уходи сама, иначе хуже будет.
Высказав свои угрозы, Лиса ушла.
«По её словам выходит, что Друг ко мне неравнодушен. Неужели правда?»
Я мечтательно вздохнула, но тут в голову пришла другая мысль: «А вдруг она действительно что-то сделает?»
В поисках советчика я вышла в сад и сразу наткнулась на Друга.
- Привет, -сказал он, широко улыбнувшись. – Как дела?
- Не очень, - честно ответила я.
- Что случилось?
Выражение его лица вмиг сменилось обеспокоенным.
- Я пришла посоветоваться. У меня сейчас состоялся неприятный разговор с одной девушкой из Собрания.
- С какой?
- Давай только без имён, это ни к чему. В общем, она считает, что другая девушка слишком много общается с её другом. Она боится потерять его и хочет сделать так, чтобы соперница ушла из Собрания. Как ты думаешь, это возможно?
- Человек находится в Собрании, пока он этого хочет, пока считает нужным здесь оставаться. Единственное, что она может сделать – так это отбить у своей соперницы желание быть здесь. В любом случае это называется ревностью, а в Собрании, такие чувства, мягко говоря, не приветствуются. Следует объяснить ей, что, раз она допускает их в своё сердце, ей самой здесь не место.
- Хм… А я об этом и не подумала.
- Просто у тебя пока опыта маловато. Помнишь наш прошлый урок? Как раз ведь учились разрешать конфликты. Если кто-то не прав, скажи об этом с уважением. Если тебя не послушают, позови кого-то в свидетели. Раз это две девушки из Собрания,
лучше всего позвать Мини. У неё опыта побольше, она сумеет всё объяснить.
- Ладно, так им и передам. Спасибо за совет.
- Не за что… А скажи, Улыбка, ведь одна из этих двух девушек – ты?
Я опустила глаза.
- Вовсе нет. С чего ты взял?
- Ну я же вижу, что ты переживаешь. С таким лицом чужие конфликты не решают.
- Просто одна из них – моя подруга, - попыталась выкрутиться я.
- Ну хорошо, не буду тебя пытать. Ты правильно делаешь, что не называешь имён.
- Друг, знаешь что? – сказала я, хитро прищурившись.
- Что?
Я заглянула ему в глаза, и мне показалось, что мягкий свет, исходящий от них, наполнил меня и даже слегка обжёг.
- Я соскучилась по тебе.
- И я тоже, - улыбнулся Друг. – Сколько мы не виделись?
- Пару дней? – предположила я.
- А как будто целую вечность.

Глава 13.

Когда Мишу выписали из больницы, до конца отпуска оставалась всего неделя. Я надеялась, что потрачу её на то, ради чего сюда приехала – побуду с любимым наедине. Но Миша заехал в номер лишь на пару минут, чтобы переодеться. Он спешил к родителям.
Находясь почти месяц в родном городе, Миша до сих пор не сообщил им о своём приезде. Сначала хотел сделать все свои дела, чтобы мама с папой не смогли нарушить его планы, а потом, попав в больницу, решил не расстраивать их своим звонком. Но показаться всё-таки было надо.
Я попросила Мишу взять меня с собой.
- Наташка, они ведь ещё о тебе не знают, - сказал он, застёгивая рубашку.
- Как раз познакомимся, - ответила я.
- Знаешь, это не самая хорошая идея.
- Почему?
- Ну… ты ведь тоже не знакомишь меня со своей мамой. Разница в возрасте, да и вообще… они тоже непростые люди. Я не хочу, чтобы родители испортили нам остаток отпуска.
- Ладно, как скажешь, - согласилась я. – Тебе виднее.
Так пропал ещё один день того месяца, который мы планировали посвятить друг другу. Но что делать: родители – это святое. Однако оказалось, что у Миши таких «святых» вещей целый вагон, и День рождения друга, на который его пригласили на следующий день, тоже оказался важнее общения с любимой девушкой.
- Миша, мне кажется, ты меня избегаешь, - призналась я.
- Ну что ты! Я бы обязательно взял тебя, но Серёга сказал, что это – «вечеринка без жён». Тебе там просто будет неинтересно.
Я, конечно, слышала, что мужская дружба – что-то особенное, и что она не идёт ни в какое сравнение с дружбой между женщинами, но через пять дней надо было улетать домой, а мы не провели вместе ни одного вечера.
Вспомнив об уроках Собрания, я решила поговорить с Мишей позже, когда успокоюсь.
К концу дня мне надоело сидеть в четырёх стенах, и я, несмотря на темноту, решила прогуляться.
Пока Миша лежал в больнице, я довольно хорошо узнала Москву: посетила все более ил менее известные места, побывала в большинстве театров и музеев. Но больше всего мне понравился Старый Арбат. Туда я и решила пойти.
Тёплая июльская ночь была словно создана для любви. Тут и там мне на глаза попадались целующиеся парочки. Уличные музыканты пели: «I wanna hold your hand». И даже коты орали особенно громко. От всего этого стало ещё тоскливее. Я решила поймать попутку и вернуться в гостиницу.
К обочине сразу подъехала серебристая «Тойота». Из окна высунулся мужчина лет тридцати.
- Девушка, а вы не подскажете , как проехать к большому театру? – спросил он.
Я начала объяснять дорогу, но мужчина меня перебил:
- А вам случайно не по пути?
- По пути, - обрадовалась я. – Подвезёте?
- С удовольствием! Садитесь.
Распахнулась задняя дверца, и я увидела, что в машине ещё двое мужчин, которых я не заметила из-за тонированных стёкол.
Но отказываться было неудобно, да и в гостиницу хотелось вернуться поскорее.
Однако, как только я села в машину, стало ясно, что интуиция меня не подвела.
- Вообще-то, нам в другую сторону, - осторожно сказала я.
- Да нет, в эту, - возразил водитель. – Театр-то уже закрыт, наверное. Съездим к нам в гости?
- Никуда я с вами не поеду. Сейчас же остановите машину, - сказала я, пытаясь выглядеть уверенно.
- Не переживай. Погостишь у нас немножко, потом отвезём тебя домой.
- Остановитесь, пожалуйста. Я вам заплачу. У меня с собой мало наличных, но есть кредитная карта. Там много денег. И ещё телефон возьмите.
Я полезла в сумочку.
- Мы что, похожи на людей, которые нуждаются в деньгах? – искренне удивился тот, что сидел на заднем сиденье рядом со мной.
Это был крупный мужчина с золотым крестом на обнажённой волосатой груди.
- Нет. Конечно, нет, - сказала я, боясь его обидеть. – Но ведь деньги никогда не бывают лишними.
- Слушай, оставь свои копейки при себе. А хочешь, мы тебе ещё дадим, если будешь себя хорошо вести? – предложил водитель.
- Точно! – согласился здоровяк.
- Мне ничего не надо. Отпустите меня, пожалуйста.
- Ну что ты, как маленькая, ей-богу? – вмешался третий, который выглядел намного старше своих товарищей, - Ходишь ночью по Москве одна, строишь глазки незнакомому мужчине, садишься к нему в машину, а потом овцой прикидываешься? Что, первый день на свете живёшь? Ты посмотри на себя: сидишь тут полуголая.
Я взглянула на свой наряд – джинсовую мини-юбку и майку без бретелек. Возразить было нечего.
У водителя зазвонил телефон.
- Да, - ответил он. – Куда? Какое дело?! А мы отдохнуть собрались… Ладно, щас будем.
- Куда будем? – возмутился здоровяк с крестом. – Что случилось опять?
- Срочно надо ехать, у Лысого проблемы, - ответил водитель и, повернувшись ко мне, глубоко вздохнул. – Не получится сегодня романтического свидания, извини.
Он остановил машину у обочины.
- На, держи, - сказал водитель, протягивая стодолларовую банкноту, - за моральный ущерб. Не шастай больше по ночам.
Я открыла дверцу и вышла.
- Эй, хоть бы поцеловала на прощание! – послышалось из машины.
Но в следующую секунду «Тойоты» уже след простыл.
Решив больше не рисковать, я достала «мобильный» и вызвала такси.
Руки перестали дрожать, только когда я вошла в номер. Глядя на своё отражение в мини-юбке и декольте, я покрутила пальцем у виска.
«Надо Мише позвонить, - пришло вдруг в голову, - пускай скорее приезжает».
Он ответил только после восьмого или девятого гудка, когда я уже собиралась положить трубку. Послышался плеск воды.
- Ты где? – спросила я.
- В сауне с пацанами. А что?
Сквозь шум до меня донёсся женский визг, за которым последовал хохот нескольких мужчин.
- Ничего, - ответила я. – Ты когда приедешь?
- Только утром, наверное. Мы ещё в бильярд собирались сыграть. Ты там не скучай, ладно?
- Главное, чтоб ты не скучал, - сказала я.
Было такое чувство, будто меня шарахнули кувалдой по голове – полный ступор.
«Надо выпить», - решила я и отправилась в бар. Устроившись за стойкой, я заказала «Мартини Бьянко», в один приём опустошила бокал и попросила повторить.
- Наталья, - послышался за спиной знакомый американский говор.
Я натянула на себя улыбку и обернулась.
- Ивен, что ты здесь делаешь?
- То же самое хотел спросить у тебя, - ответил он и присел рядом.
- А я тут… пью, - прямо ответила я, отхлёбывая от новой порции «Мартини».
Наверное, Ивену показалось странным, что восемнадцатилетняя девушка напивается одна в баре, потому что он с беспокойством спросил:
- Всё в порядке?
И то ли от его сочувствующего тона, то ли от выпитого натощак «Мартини» у меня вдруг ручьём хлынули слёзы. Я тут же соскочила со стула и побежала в номер. Ивен догнал меня у лифта, прижал к себе.
- Пойдём ко мне, - предложил он, когда я проплакалась.
- Нет уж, давай лучше ко мне, - ответила я, вытирая слёзы.
- А как же твой жених? Он всё ещё в больнице?
- Нет, он в сауне с девочками развлекается.
- Так это ты из-за него, - догадался Ивен.
- И из-за него тоже.
 Мы поднялись на двадцать третий этаж. Я открыла дверь и включила свет в номере.
- Ого! – воскликнул Ивен. – Твой жених – миллионер?
- Учитель английского, - ответила я.
Ивен посмотрел на меня как на сумасшедшую.
- Я бы ещё выпила, - сказала я, - подходя к телефону. – Пожалуйста, бутылку… нет, две бутылки «Мартини Бьянко» в 2317.
Прикрыв трубку рукой, я спросила Ивена:
- Тебе что?
Ивен замотал головой.
- Четыре бутылки и два бокала, пожалуйста, - поправилась я.
- Я что, буду пить одна, как алкоголичка?
- Почему? Я тоже люблю «Мартини», - улыбнулся Ивен.
Он заглянул в спальню, осмотрел джакузи, открыл балкон.
- Я могу себе позволить такой номер, - сказал наконец Ивен, - но для чего? Лучше вложить деньги в бизнес.
- А пошиковать перед любимой девушкой?
- Ну тогда конечно. Тем более перед такой девушкой, как ты.
В дверь постучали. Я расписалась на бланке за принесённое спиртное, открыла бутылку и наполнила бокалы.
- За нашу случайную встречу, - предложила я.
Мы чокнулись и выпили до дна.
- Я бы, наверно, выбросилась из окна, если бы не встретила тебя в баре, - сказала я, когда одна бутылка опустела.
- Ну да! – не поверил Ивен.
- Или вляпалась в какую-нибудь историю. Кстати, меня сегодня трое мужиков хотели изнасиловать.
- Да ты что!
- Но я сама виновата. Представляешь, поехала ночью на Арбат в таком виде, села в чужую машину…
- Ты совсем себя не бережёшь, - заметил Ивен, качая головой.
- А зачем? Для кого?
- Да хотя бы для себя, или… для меня.
- А знаешь что, - сказала я, открывая вторую бутылку, - давай выпьем на брудершафт.
- Давай, - согласился Ивен.
Мы скрестили руки и медленно опорожнили бокалы. Потом его губы приблизились к моим, я закрыла глаза и полетела куда-то.

Глава 14.

Проснувшись, я не сразу вспомнила, что вчера произошло. Голова гудела, рядом в постели спал Ивен, по полу была разбросана одежда, моя и его. Впрочем, часть событий я так и не вспомнила: все четыре бутылки стояли пустые.
Я посмотрела на часы и принялась расталкивать Ивена.
- Ты что? – ошарашено спросил он, с трудом открыв глаза.
- Вставай скорее! Сейчас Миша придёт. Быстрее уходи.
- А сколько времени?
- Одиннадцать.
- Уже одиннадцать?! Господи, я ведь через два часа улетаю.
Ивен соскочил с кровати и стал быстро одеваться.
- Куда улетаешь? – спросила я.
- В Америку.
Ивен посмотрел на меня, о чём-то задумался.
- Ты мне ничего не говорил, - сказала я.
- Да я сам забыл. Ты была вчера в таком состоянии… Слушай, Наталья, если хочешь, поедем вместе.
- Что?
- Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Оформим все документы и уедем.
- Вот так просто?.. Нет, я не могу. У меня учёба, работа. Нет, Ивен, это невозможно.
Он порылся в кармане уже надетых брюк и протянул мне визитку.
- Здесь мой адрес в Вашингтоне и телефон. Если вдруг передумаешь, приезжай. Или позвони, и я вышлю тебе билет.
Я крепко обняла его.
- Спасибо тебе за всё.
Ивен наклонился и поцеловал меня. Ехать с ним в Америку было незачем. Я не любила его и никогда не полюбила бы. Это была только страсть, которая потухла бы так же быстро, как загорелась. Но мне хотелось на всю жизнь запомнить вкус его губ.
Ивен ушёл, а я принялась уничтожать следы прошедшей ночи: застелили кровать, собрала с пола одежду, выбросила пустые бутылки. В комнатах не осталось ничего, что могло бы вызвать подозрения.
 Приняв душ, я буквально почувствовала себя невинной. Только глаза сверкали,
как два прожектора.
- Ну ничего, любимый, теперь мы с тобой квиты, - сказала я, рассматривая себя в зеркало.
В дверь постучали. На пороге стоял такой огромный букет красных роз, какой я не видела ни разу в жизни. Это был даже скорее не букет, а целый ворох в широченной корзине.
- Распишитесь, пожалуйста, - сказал молодой улыбчивый курьер, протягивая бланк и авторучку.
- Это что, из сто седьмого? – спросила я.
- Там где-то карточка должна быть, - ответил курьер.
Я расписалась и встала в раздумье.
- А вы не поможете мне всё это занести?
- Конечно, - с готовностью ответил курьер, поднял корзину и протиснулся в дверной проём. – Куда поставить?
- Вон туда, к окну, - указала я, запахивая халат. – Спасибо большое.
- Не за что. Всего доброго!
Я закрыла дверь, взглянула на цветы и улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы.
- Сумасшедший! Куда я всю эту красоту спрячу?
И я решила оставить букет на месте.
В карточке было написано:
«Ты – самое лучшее, что есть в России. Я буду очень скучать. Ивен».
Я набрала на телефоне «107».
- Hallo! - ответил Ивен.
- Спасибо за цветы.
- Наталья! Я так рад тебя слышать! А я стою у двери с чемоданом, жду такси.
- Значит, я вовремя позвонила.
- Может, всё-таки передумаешь и поедешь со мной?
- Нет, Ивен. Я правда не могу вот так сразу.
- Тогда звони. Обязательно звони, слышишь?
- Не обещаю. Как получится.
- Наталья, за мной приехали. Извини, я не могу больше разговаривать. Звони мне!
- Прощай, Ивен.
Только я положила трубку, как в замке повернулся ключ, и вошёл Миша.
У него был такой же довольный вид, как у меня. Но только до тех пор, пока его взгляд споткнулся о букет.
- Это что? – требовательно спросил Миша.
- Мне подарили цветы, - спокойно ответила я, усаживаясь в кресло.
- Кто?
- Поклонник.
- Американец, что ли?
- Да.
- Ага, значит, пока я лежал в больнице, ты времени зря не теряла. Конечно, живёшь тут на всём готовом, обедаешь в ресторане, ещё и любовника водишь в мой номер.
- В наш номер, - поправила я.
- Нет, в мой, - заорал Миша, - снятый на мои деньги. Не стыдно?
- А почему мне должно быть стыдно? – спросила я, вставая. – Это ты попросил меня поехать, поселил тут и позволил ни в чём себе не отказывать. Ты целыми днями пропадаешь то у друзей, то у родителей, напиваешься и попадаешь под машины, а мне приходится каждый день возить тебе то еду, то лекарства, то ещё что-нибудь. Это ты шляешься по саунам и спишь там с проститутками. Ты испортил целый месяц моей жизни. Почему же мне должно быть стыдно?
- А знаешь что? – сказал Миша после небольшой паузы. – Если я такой хреновый, собирайся… И это забирай, - Миша пнул корзину с разами, и они разлетелись по комнате. – Все свои шмотки забирай и уматывай к своему американцу.
Ни слова не говоря, я прошла в спальню, достала из-под кровати сумку и начала складывать одежду. Краем глаза я видела, как Миша ходит по гостиной, наступая на разбросанные цветы.
 Надев джинсы и майку, я застегнула сумку и пошла к выходу.
- Ты куда? – спросил Миша.
- В Америку, - ответила я.
Миша подлетел ко мне и встал перед дверью.
- Никуда ты не пойдёшь, - резко сказал он.
- Нет, пойду, - упрямо проговорила я, пытаясь отодвинуть его, - ты же сам меня выгнал.
- Перестань разыгрывать спектакль!
Миша выхватил у меня сумку и отбросил в сторону.
- Сказал: никуда не пойдёшь! – заорал он.
Поняв, что сопротивляться бесполезно, я вернулась в спальню и улеглась на кровать.

Три оставшихся дня мы с Мишей провели вдвоём. Ходили в кино, рестораны и просто гуляли по городу. Со стороны всё выглядело идеально. Он исполнял каждый мой каприз, даже два раза подарил цветы. Но это были уже совсем другие отношения. Я больше не смотрела на него как на бога, его слова не казались умными. Я перестала любить этого человека.

Наконец, мы вернулись домой. Я предъявила маме свою «зарплату» - то, что осталось на «кредитке». Мама тут же побежала покупать торт.
За чаем она заметила, что я выгляжу уставшей. Я соврала, что много работала.
- Ты иди отдохни, - сказала мама.
Я улеглась на диван, отвернулась и хотела поплакать, но слёз не было. Где-то в груди торчала тупая игла и не давала дышать.
- Пойду немножко прогуляюсь, - сказала я, взяла сумку и вышла из дома.
Снова пригодилась спрятанная под подкладку пачка сигарет. После первой же затяжки из глаз брызнули слёзы. И сразу стало легче. Через полчаса я вернулась домой с улыбкой на лице и без тупой иглы в груди. И даже сразу уснула вечером, чего не случалось с того дня, когда мы с Мишей поругались.
Утром наступил понедельник. Мама ушла на работу, а в 9 позвонил Миша.
- Доброе утро, Натусь!
- Привет, - сухо ответила я.
- Приезжай ко мне. Я соскучился.
- Я, вообще-то сплю, - соврала я.
- Не спишь, а со мной разговариваешь, - возразил Миша. – Приезжай, я сейчас тебе такси закажу.
- Ладно, - нехотя согласилась я. – Через полчаса.
Приняв душ, я оделась в чёрное, завязала волосы тугим узлом, заплаканные глаза спрятала за тёмными очками.
Такой я и предстала перед Мишей. Он был слегка ошарашен моим внешним видом, но особенно, наверное, «каменным» выражением лица.
- Ты сегодня какая-то… другая, - заметил Миша. Он так растерялся, что даже не предложил войти.
- Что, так и будем стоять на пороге? – спросила я.
- Ой, извини. Проходи, конечно. Кофе будешь?
- Спасибо, не надо.
Я прошла в гостиную, гулко стуча каблуками. Миша с тревогой на лице поспешил за мной.
- Я пришла попрощаться, - начала я, поворачиваясь к нему. – Будет лучше, если мы расстанемся. Пожалуйста, не звони мне больше.
- Что случилось? Ты нашла другого?
- Случилось то, что я больше не люблю тебя. Ты очень изменился за то время, пока мы были в Москве. И ты уже не тот человек, которого я любила.
- Ты обиделась на меня за тот скандал?
- Скандал тут ни при чём. Просто я разочаровалась в тебе. Пожалуйста, не мучай ни себя, ни меня. Давай просто расстанемся.
- Ты нашла другого, - повторил Миша. – Кто он? Тот американец, да?
- Тебя это не касается.
Миша схватил меня за локоть.
- Я тебя не отпущу.
- Руки убери, - с презрением сказала я. – Я не твоя вещь. Если ты можешь удержать девушку только силой, мне тебя искренне жаль.
Я вырвалась и зашагала к выходу.
- Ты ещё вернёшься, - крикнул Миша мне вслед, - но ты мне будешь уже не нужна. Ты пожалеешь, что ушла от меня.
После этого разговора что-то во мне как бы оборвалось. Плакать уже не хотелось,
вокруг меня был какой-то вакуум.

Глава 15.

Теперь Собрание стало для меня настоящей отдушиной. Я бывала там почти каждый день и ещё сильнее привязалась к Другу. Это не ускользнуло от внимания Лисы, и однажды она снова решила со мной поговорить.
- По-моему, ты просто ревнуешь, - ответила я на её очередную угрозу «выжить» меня из Собрания.
- Что бы ты понимала, - фыркнула Лиса.
- Я-то как раз понимаю. Но вот что мне кажется странным. Ты в Собрании уже пять лет и вроде бы придерживаешься здешних принципов. Почему тогда ты позволяешь себе ревновать?
- А твоё какое дело?
- Лиса, если ты будешь продолжать так себя вести, то покинешь Собрание раньше меня, и придётся тебе проститься с Другом навсегда.
- Ты что, мне угрожаешь?
- Вовсе нет. Просто озвучиваю свою точку зрения.
- Иди-ка ты вместе со своей точкой зрения… Я от своих слов не отказываюсь. Если не отстанешь от Друга, не видать тебе больше Собрания.
Я промолчала.
Когда Лиса наконец ушла, я отправилась на поиски Мини. Долго искать не пришлось: я встретила её и Шоко в саду.
- Мини, можно тебя на минутку? – спросила я.
- Конечно. Что такое? – с готовностью ответила она.
Шоко, не дожидаясь начала разговора, тактично удалился.
- У меня возник конфликт с одной девушкой из Собрания. Я объяснила ей, в чём она не права, но она меня не слушает. Друг посоветовал обратится к тебе.
- Так, давай по порядку, - остановила меня Мини. – В чём конфликт?
- Она ревнует ко мне одного человека и угрожает выгнать меня из Собрания, если не перестану с ним общаться.
Мини в изумлении взглянула на меня.
- Даже так?! – воскликнула она. – Ты точно всё правильно поняла?
- Да тут и понимать нечего: она мне прямо сказала.
- Ну раз она тебя не слушает, - размышляла Мини, - тут никак не обойтись без третьего лица. Если хочешь, давай прямо сейчас с этой девушкой поговорим. Я, кажется, догадываюсь, кто она.
- Лиса, - пояснила я.
- Я так и подумала, - закивала Мини. – Очень амбициозная девушка. Давно надо было ей заняться. Ну что, пойдём?
Но идти никуда не пришлось: Лиса сама явилась в сад.
- Лиса, можно с тобой поговорить? – с улыбкой спросила Мини.
Лиса злобно взглянула на меня.
- О чём? – спросила она, обращаясь к Мини.
- У вас с Улыбкой, кажется, был конфликт. Она тебя чем-то обидела?
- Не было никакого конфликта, - как ни в чём не бывало сказала Лиса. – Тебе, наверно, показалось?
Она притворно улыбнулась.
- Мне не показалось, - резко ответила я. – Ты трижды сказала, что не хочешь видеть меня в Собрании. Мне не могло три раза показаться одно и то же.
Да что ты выдумываешь? – очень натурально возмутилась Лиса. – Я ничего такого не говорила.
Мини в недоумении смотрела то на неё, то на меня.
- Вы обе знаете, что ложь здесь не приветствуется, - строго произнесла она. – Если обман обнаружится, нам с Шоко придётся исключить одну из вас из Собрания.
- Мини, ты что, мне не веришь? – чуть ли не со слезами сказала Лиса. – Я ведь уже давно здесь, ты знаешь. А эта, - она показала на меня, - только пришла.
- Лиса, успокойся, - проговорила Мини, - кладя руку ей на плечо. – Никто тебя не обвиняет. Просто я вас обеих предупредила.
- Она специально на меня наговаривает. Что я ей такого сделала?
Лиса всхлипнула, и по её щеке потекла слеза.
- Перестань, - успокаивала её Мини. – Пойдём, если хочешь, поговорим наедине. Извини нас, Улыбка.
Мини увела Лису на чердак.
Минуту спустя ко мне подбежал Друг.
- Вот ты где! – воскликнул он, - Я тебя повсюду ищу.
Заметив мою задумчивость, Друг спросил:
- Ты чего?
- Да нет, - очнулась я от своих мыслей. – Всё нормально.
- Тогда пойдём. Я тебе покажу одно место. Вчера гулял и наткнулся на него – красотища!
Я невольно улыбнулась, глядя на его искрящиеся глаза. Если Друг чем-то заинтересовался (а это случалось довольно часто), он начинал буквально светится изнутри. И невозможно было не увлечься новой идеей, глядя на его энтузиазм.
- Пойдём скорее!
Он взял меня за руку и потащил за собой. Мы пробежали через сад и очутились над огромной белой поляной.
- Прыгай! – скомандовал Друг.
- Как – «прыгай»? – не поняла я.
Друг схватил меня за обе руки.
- На счёт «три», - сказал он. – Раз, два, три…
Я подпрыгнула, и мы медленно опустились на землю. Теперь мне стало ясно, почему сверху она казалась белой. Здесь кругом росли крупные полевые ромашки. Они доходили высотой почти до пояса, и это колышущее белое море, казалось, не имело берегов.
Друг смотрел на мое восхищение, улыбаясь, как ребёнок.
- Нравится? – спросил он наконец.
- Очень, - ответила я.
- Тогда я тебе это всё дарю.
Я не знала, что и сказать. Этот подарок не шёл ни в какое сравнение с розами Ивена. И я поняла, что Лиса злится совсем не напрасно. Я обняла Друга и потянулась, чтобы поцеловать его. Но Друг накрыл мои губы своей ладонью.
- А вот этого не надо, - сказал он. – Я знаю, что ты меня любишь. Я тоже очень люблю тебя, Улыбка. Но в Собрании между нами возможна только дружба. Если мы действительно созданы друг для друга, то судьба сведёт нас в реальной жизни.
- Но мне так хочется поцеловать тебя, - призналась я.
- А зачем? Я ведь знаю, что дорог тебе. Разве физическая близость не приносит боль и разочарование? И разве не самое большое счастье быть близкими духовно, быть счастливыми только потому, что счастливы любимые? Я выразил свои чувства к тебе в этом подарке. Ведь он дороже тысячи поцелуев, правда?
- Поцелуи часто бывают лживы, - заметила я, - а эти цветы не лгут. Но могу я хотя бы обнять тебя?
Друг крепко прижал меня к себе, и это было действительно лучше тысячи поцелуев.

Глава 16.

Два месяца спустя я узнала обо всех правилах Собрания. В основном это были библейские заповеди, ведь здесь почти все верили в Бога. Но важнее всех правил была дружба, а я не общалась ни с кем, кроме своего наставника.
Мы часто выходили в город, чтобы побыть вдвоём. Однажды глубокой ночью забрели на детскую площадку и целый час катались на карусели. Дурачились, смеялись, позабыв обо всём на свете.
- Мне так хорошо с тобой! – призналась я, когда карусель наконец остановилась.
- И мне тоже, - согласился Друг.
На его обычно бледных щеках появился румянец, светлые локоны растрепались, глаза горели ещё ярче, чем всегда.
- Так хорошо, что даже учить тебя сегодня не хочется, - добавил Друг.
- Ну и не надо! – отмахнулась я.
- Неужели всему научилась? И ничто теперь не мешает быть счастливой?
Я в раздумье уставилась на звёзды.
- Мешает. Хочу, чтобы у меня было много друзей – таких, как ты. И ещё хочу подружится с мамой.
- У тебя мало друзей?
- Кроме тебя – никого.
- Почему?
- Потому что никто не хочет со мной дружить.
Друг рассмеялся.
- Так уж прямо и никто?
Я пожала плечами.
- А откуда, по-твоему, берутся друзья? – спросил он.
- Не знаю, - честно ответила я. – У меня они ниоткуда не берутся.
- Тогда я должен тебе объяснить как наставник. Ты, наверное, думаешь, что приходят люди, сами всё о тебе узнают, назначают встречи и, когда наступают трудные времена, сразу спешат на помощь?
- А разве нет? – удивилась я.
- Ну иногда такое, конечно, случается. Только если ты будешь сидеть сложа руки и ждать, пока у тебя появятся друзья, этого может никогда и не случится.
- Что же делать?
- Когда я пришёл в Собрание, многие хотели дружить со мной (ну я рассказывал тебе эту историю), а настоящим другом стал только Шоко. Хотя я поначалу вообще его недолюбливал.
- Как же вы так подружились?
- Это целиком заслуга Шоко. Он каждый день ходил за мной, как хвост, обо всём расспрашивал, сам никогда от меня ничего не скрывал, дарил подарки – в общем, вёл себя так, будто жить без меня не может. А через пару месяцев уже я не мог жить без Шоко.
Но Друг не успел договорить. Он растаял в воздухе прямо у меня на глазах. И хоть я уже привыкла к таким исчезновениям, всё же каждый раз это было неожиданно и приводило меня в замешательство.
«Ну вот, опять кто-нибудь разбудил, - сказала я про себя, - Другого времени не нашли». Я даже немного обиделась на того, кто отнял у меня Друга. Пришлось вернуться на чердак.
Джинса сидела на подоконнике одна-одинёшенька и что-то напевала себе под нос.
«Испробую метод Шоко», - подумала я и устремилась к ней.
- Привет! Как дела? – с улыбкой обратилась я к Джинсе.
- Да вот сижу тут… - неопределённо ответила она, допев куплет. – А где Друг?
Видеть меня одну действительно было странно: мы с Другом всё время проводили вместе.
- Кто-то разбудил, - вздохнула я.
- А…
Джинса отвернулась к окну и запела второй куплет, видимо, не ожидая от меня продолжения разговора.
- Пойдём прогуляемся, - предложила я.
- Что? – не поняла Джинса.
- В сад сходим, поболтаем…
Она посмотрела на меня так, будто никто никогда не предлагал ей «поболтать».
- О чём? – спросила она наконец.
- Да о чём угодно!
- Ну пойдём, - нерешительно произнесла Джинса, - Всё равно тут нечего делать.
- Как тебе в Собрании? – спросила я, когда мы вышли в сад.
- Да, ты знаешь, не очень, - ответила Джинса. – Пока что чувствую себя не в своей тарелке.
- Почему? – удивилась я.
- Непривычно как-то. Вечно тут хожу одна, не с кем потусоваться. У меня в жизни знаешь сколько друзей!
- А разве вы с Мини не подружились?
- Никогда мы не подружимся, - отрезала Джинса. – Мы слишком разные. Я не понимаю её, она не понимает меня. И вообще она какая-то странная…
- Мне тоже бывает сложно с Мини, - согласилась я. – Она вся такая положительная, такая добренькая. Иногда мне даже кажется, что она притворяется.
- Вот-вот, подтвердила Джинса, - эта её вечная улыбочка порой не к месту. Нельзя же всегда всех любить!
- Но мне кажется, она искренне хочет с тобой дружить, - заметила я.
- У неё это плохо получается, - буркнула Джинса.
- А ты сама-то этого хочешь?
- Нет.
- Ну вот видишь…
- Слушай, давай не будем о Мини, - поморщилась Джинса. – Все вокруг стараются мне её навязать. Поговорим о вас с Другом. Ходят слухи, что между вами какие-то «особенные» отношения.
- Слухи.., - возмутилась я. – Это Лиса тебе сказала? Ох уж эта Лиса! Нет у нас никаких «особенных» отношений. Просто я здесь больше ни с кем близко не знакома, вот и общаюсь с Другом. К тому же, он – мой наставник.
- Очень симпатичный наставник, - добавила Джинса.
Я опустила глаза.
- Я ведь и сама вижу, безо всяких слухов, что ты в него влюбилась, - с лукавой улыбкой сказала Джинса. – И нечего тут стесняться. Тем более, что Друг тоже к тебе не равнодушен.
Я остановилась посреди сада и повернулась к ней лицом.
- Это невыносимо. Я хочу его поцеловать, а Собрание такие отношения запрещает.
- Некоторые правила мне тоже кажутся нелепыми, - согласилась Джинса.
- Я умом-то понимаю, что так лучше… Друг всё мне объяснил, и я с ним согласилась. Но я точно когда-нибудь не сдержусь.
- А может, вам просто надо реже бывать вместе? – осторожно сказала Джинса.
- Как это? С кем же мне тогда общаться?
- Со мной.
Так Джинса стала моей лучшей подругой.

Глава 17.

Когда я снова встретилась с Другом, он подарил мне букет ромашек.
- Это с твоей поляны, - пояснил он.
- Спасибо, - сдержанно поблагодарила я.
Мы сели на подоконник, и я стала плести из цветов венок.
- Ты в прошлый раз так внезапно исчез, - сказала я, просто чтоб что-нибудь сказать.
Друг молчал. Странно было видеть его, обычно живого и весёлого, таким задумчивым.
- Что-то случилось? – спросила я, устав от молчания.
- А? – очнулся Друг.
- Ты сегодня какой-то грустный.
- Кое-какие проблемы дома.
Я приобняла Друга и как бы нечаянно прикоснулась губами к его щеке. Друг отпрянул, как от огня.
- Мы вчера гуляли с Джинсой, - сказала я. – Решили, что нам с ней надо подружиться.
Друг повернулся и заглянул мне в лицо.
- Если хочешь, иди к ней. Она как раз сейчас одна в саду, - предложил он.
- Ты не обижайся, ладно? Так будет лучше для тебя и для меня.
- Да я и не
обижаюсь. Давай видеться реже. Общайся с Джинсой.
- Но я не могу бросить тебя в таком состоянии…
- У меня нормальное состояние, - перебил Друг. – Я и сам хочу побыть один. Так что иди и не переживай.
- Точно? – спросила я, вставая.
- Точно, - подтвердил Друг.
Я водрузила сплетённый венок ему на голову, улыбнулась на прощание и помахала рукой.
- Не грусти, - сказала я, перешагивая через подоконник.
Джинса действительно прогуливалась по саду в одиночестве. Я неслышно подбежала сзади и обняла её.
- Привет, подружка! – Как жизнь?
- Потихоньку. А у тебя?
- Посидела немножко с Другом, и он отправил меня к тебе.
- С чего это? – удивилась Джинса.
- Я его в щёчку поцеловала, - шепнула я ей на ухо.
- Ты с ума сошла? – воскликнула Джинса. – Вас же могли увидеть.
- Могли, да не увидели, - рассмеялась я.
- А он что?
- Отвернулся и сделал вид, что ничего не понял. Но я-то знаю: ему тоже понравилось.
- Точно ненормальная… Тебя исключат из Собрания, если узнают.
- Ну и пусть. Надоело прикидываться монашкой.
- А хотя… я бы тоже так сделала, - прищурилась Джинса. – Жизнь одна, и надо ей
наслаждаться.
- Только ты меня понимаешь. Он такой лапочка…
- Это точно, - закивала Джинса.
- По-моему, он говорил, что живёт в Тюмени, - задумчиво произнесла я. – Это далеко…
- Да и не факт, что ты его там найдёшь, - добавила Джинса. – Город-то большой, а ты не только фамилии, но даже имени не знаешь.
- Да уж… А как там у вас с Мини?
- Ну пока не целуемся, - пошутила Джинса. – А если серьёзно, не думаю, что мы когда-нибудь подружимся. Не хочу сплетничать, но Мини кажется мне какой-то фальшивой, неискренней.
- Но ведь назначили ведь её лидером, - возразила я. – Значит, она на самом деле хорошая.
- Слишком хорошая. И хоть что ты мне говори, я останусь при своём мнении.
Мы с Джинсой часто сознательно нарушали правила Собрания. Я не видела в этом ничего плохого. Напротив, мне казалось, что от этого наша дружба становится крепче. И с каждым разом запреты становились всё более условными.

Глава 18.

Но, пожалуй, пришло время рассказать о переменах в моей реальной жизни.
С Мишей мы больше не встречались. Он перестал мне звонить, а я о нём даже не вспоминала.
С началом нового учебного года я сдала свои «хвосты», чем несказанно порадовала маму.
Я не пропускала ни одной лекции и аккуратно вела конспекты, так что однокурсники даже стали переписывать их у меня. В общем, я превратилась в настоящего «ботана», но мне это даже нравилось.
Мама, глядя на мою успешную учёбу, сменила гнев на милость, и мы даже стали иногда гулять вдвоём. А когда в Собрании прошёл урок об отношениях с родителями, я пригласила её в театр. Решили пойти на «Мастера и Маргариту». Маме очень нравилась эта книга, а я давно мечтала посмотреть спектакль. Я достала из шкафа блестящее вечернее платье, не тронутое с выпускного. Мама дала мне свои серьги с бриллиантами. Я уложила ей волосы, и мы поехали в театр не на автобусе, а на такси.
Никогда бы не подумала, что смогу так весело провести время с мамой вдвоём. В тот вечер мы обе не чувствовали разницы в возрасте и говорили на самые откровенные темы. По дороге домой мама рассказала мне о своей первой любви.
- Это было в одиннадцатом классе. Мы с девчонками пошли на танцы – разоделись, накрасились. И вот подходит ко мне парень – высокий такой, красивый. Вас, говорит, случайно не Маргаритой звать? Нет, отвечаю. А он: «Вы очень похожи на Маргариту». И тут я догадалась: «А! Вы, наверное, Мастер?» Он закивал. Так я его и звала два года, пока мы встречались, а он меня звал Маргаритой. Я даже имени теперь его не вспомню. Так он для меня и остался Мастером.
- Два года? – переспросила я. – А потом?
- Потом он ушёл в армию, а я влюбилась в твоего папу и вышла и замуж.
- Жалеешь теперь?
- Да нет… Я и так была счастлива. Ты у меня родилась… А Мастер мой потом переехал в Свердловск, и больше я его не видела.
Мы подъехали домой. Я вышла из машины, подала маме руку.
- Ты очень изменилась за последнее время, - заметила она, когда мы стояли у лифта.
- Надеюсь, в лучшую сторону? – улыбнулась я.
- А как же!
Мне захотелось рассказать о причине этих перемен, о том, что у меня впервые в жизни появилась подруга, что и я теперь могу назвать себя счастливой. Но говорить о Собрании с посторонними было строго-настрого запрещено.
- Помнишь наш с тобой разговор на кухне? – спросила я. – Мы тогда поругались, а ведь ты оказалась права. Я потом подумала над твоими словами и многое поняла.
- Ну вот видишь! – обрадовалась мама. – Мать плохого не посоветует.
- Ты самая лучшая мама в мире, - сказала я, кладя голову ей на плечо.

Глава 19.

Мы с Джинсой всюду ходили вместе. Мои чувства к Другу заметно поугасли, и я стала реже видеться с ним. Но однажды Джинса отвела меня в сторону, чтобы сообщить новость.
- Я попросила Мини назначить мне другого наставника, - с загадочной улыбкой сказала она. – Представляешь, ей, оказывается, тоже со мной трудно!
- И что, она согласилась? – поинтересовалась я.
- Ты не поверишь! Мини сказала: «Раз вы так подружились с Улыбкой, то пускай у вас будет один наставник».
- Друг? – догадалась я.
- Да. Мы с тобой теперь совсем как сёстры. Правда, здорово?
К сожалению, я не могла разделить с Джинсой её радость. Хотя мы с Другом последнее время почти не общались, всё-таки я привыкла считать его своим и только своим.
Я натянуто улыбнулась.
- Здорово… А разве можно учить сразу двоих?
- Конечно, можно! – воскликнула Джинса. – У Шоко знаешь сколько учеников? Кстати, Друг сейчас с ним, но как только закончит, сразу обещал к нам подойти.
«Ну и дела, - подумала я. – Я даже не знаю, где сейчас мой наставник, а Джинса уже договорилась с ним о встрече…»
Друг подошёл через несколько секунд.
- Как дела, девчонки? – с задорной улыбкой спросил он.
- Я только что рассказала Улыбке, что ты теперь мой наставник, - отчиталась Джинса. – Она очень обрадовалась.
Я, как могла, изобразила на лице бурную радость.
- Вот и хорошо. Давайте сходим куда-нибудь, поболтаем. Мы ведь с Джинсой почти не знакомы, - сказал Друг.
- Тогда лучше вам поговорить наедине, - посоветовала я. – Уверена, вы быстро найдёте общий язык. А я пойду, не буду вам мешать.
- Куда же ты? – воскликнула Джинса, хватая меня за руку. – Втроём гораздо веселее.
- А пойдёмте на ромашковое поле? – предложил Друг.
- Какое поле? – переспросила Джинса.
- Пойдём, сама всё увидишь.
Друг кивнул в сторону сада. Мы с Джинсой последовали за ним.
Была уже середина октября, но здесь по прежнему цвели ромашки – ещё одно подтверждение тому, что Собрание живёт по своим законам. Джинса так и ахнула, увидев поляну.
- Какая красота! Улыбка, ты посмотри, как красиво!
- Я здесь уже была, - объяснила я её сдержанную реакцию.
- Была?! – удивилась Джинса. – И всё это время молчала?
- Да как-то было не до этого…
- Вот дурочка! Такую красоту прятать… это же преступление, иначе не скажешь.
Джинса упала на траву.
- А небо… Господи, какое небо, вы только посмотрите!
Я улеглась рядом, Друг растянулся с другой стороны, так что Джинса оказалась посередине.
- Ребята, я вас так обоих люблю, - продолжала болтать Джинса. – Вы мои самые лучшие друзья. Правда, здорово Мини придумала, чтобы у нас с Улыбкой был один наставник?
- Да, я смотрю, вы очень подружились, - заметил Друг.
- Не просто подружились, - возразила Джинса. – Мы с Улыбкой, как родные сёстры… Кстати, а чему ты нас будешь учить?
- Ну… учить дружить вас уже не надо, - размышлял наш наставник. – А сами-то вы чему хотите поучиться?
- Любить своих врагов, - сказала я неожиданно серьёзно.
- А у тебя что, много врагов? – поинтересовалась Джинса.
- Да нет, не очень. Просто на всякий случай: вдруг появятся.
- Ты такая предусмотрительная, - похвалила Джинса. – А разве возможно любить своих врагов?
- Лучше врагов вообще не иметь, - пояснил Друг. – А уж если они есть, ненавидеть их в ответ не стоит.
- Знаешь, Друг, мне кажется, ты в Собрании умнее всех, даже умнее Шоко. Мне никогда не стать такой, как ты, - сказала Джинса.
- Спасибо, конечно, - улыбнулась Друг. – Я стараюсь. Но если ты правда хочешь узнать побольше, давай чаще встречаться.
Я села, не веря собственным ушам.
- Ты чего, Улыбка? – спросила Джинса.
- Да что-то спина устала на твёрдом. Пойду прогуляюсь.
- Какая же я дура! – воскликнула Джинса, вставая, - Вы, наверное, хотите побыть вдвоём. Лежу тут болтаю… Всё, ухожу, ухожу.
Джинса чуть ли не бегом умчалась с поля. Я молча смотрела ей вслед.
- Ревнуешь? – спросил Друг.
- Ты привёл её на моё поле, - почти шёпотом сказала я.
- Но ведь она твоя подруга. Я думал, ты не будешь возражать.
- А я и не возражаю.
- Улыбка, как тебе это не идёт! – сказал Друг, подсаживаясь ко мне. – Помнишь, ты рассказывала, как одна девушка из Собрания ревнует своего друга? А теперь ты сама оказалась на её месте.
- Я не ревную. Встречайтесь и учитесь, сколько хотите. Можете прямо здесь, на моём поле.
Друг вздохнул.
- Я люблю только тебя, - медленно произнёс он. – Мне не нужна ни Джинса, ни кто-то ещё. Я тебя люблю, понимаешь?
Я повернулась и посмотрела в его ясные голубые глаза.
- Правда? – спросила я.
- Правда, - повторил Друг.
- Я тоже тебя люблю.

Глава 20.

После этого случая мы с Джинсой продолжали общаться, как будто ничего не произошло. Да она и не узнала о том разговоре. Мы были очень счастливы втроём, но примерно через две недели наша дружная компания распалась. Шоко и Мини на время перешли в другую группу, чтобы увидеться со своими наставниками. Шоко оставил вместо себя Друга, а Мини – Лису.
Друг очень серьёзно отнёсся к возложенным на него обязанностям. Я видела, как он старается контролировать всю группу, как интересуется проблемами каждого. Он давно мечтал стать лидером и явно был к этому готов.
Лиса же ходила всюду с важным видом и почти ничего не делала. Иногда Друг давал ей кое-какие поручения, и она исполняла их не слишком хорошо, но с видимым удовольствием. Она ещё выше стала задирать нос и всем своим видом показывала своё превосходство над Собранием, а особенно – надо мной.
Я не обращала внимания на выходки Лисы и продолжала всё время проводить с Джинсой. Она, подружившись со мной, стала гораздо более весёлой, живой. Мы часто вместе подшучивали над кем-нибудь из Собрания.
Однажды Джинса подошла ко мне и с заговорщическим видом прошептала мне на ухо:
- Я кое-что придумала. Разыграем Друга?
Друг и правда совсем «зазнался»и даже к нам не подходил. Кроме того, подумала я, небольшая «встряска» пойдёт ему на пользу.
- Давай, - согласилась я.
Джинса объяснила, что нужно делать, и я поддержала её инициативу.
Мы предупредили Собрание о готовящемся розыгрыше и попросили нас не выдавать. Не знали о нашей шутке только Друг и Лиса.
Когда вся группа собралась, чтобы выслушать урок, мы с Джинсой вышли на середину комнаты и попросили тишины.
- Мы хотим сообщить вам одну новость, - начала Джинса. – Так как мы являемся самыми близкими людьми всеми нами любимого Друга, то нам выпала честь сообщить о его назначении на должность лидера нашей группы.
- По личным причинам Шоко и Мини не смогут больше быть нашими лидерами, - продолжила я. – На их место сегодня назначены Друг и Лиса. Поприветствуем новых лидеров!
Собрание взорвалось аплодисментами.
- А теперь давайте попросим Друга произнести речь, - сказала я, когда все стихли.
Друг стоял в стороне бледный, не веря в происходящее. Лиса победно улыбалась.
- Всё это так неожиданно, - начал Друг дрожащим от волнения голосом. – Шоко попросил заменить его на время. Это ведь огромная ответственность… Но я постараюсь вас не подвести…
Его перебила Лиса. Пока она говорила, у меня сложилось впечатление, что речь она заготовила давным-давно и только ждала этой минуты, чтобы блеснуть красноречием.
- Мы очень рады и очень тронуты тем, что нам доверили столь нелёгкую миссию. Как уже заметил Друг, быть лидером – большая ответственность. Но, уверяю вас, в группе не найдётся людей, более достойных этой должности. Мы с Другом пришли сюда раньше остальных и знали, что когда-нибудь на наши плечи ляжет забота о вас. Мы мечтали об этом дне, готовились к нему. И вот он наконец настал. Конечно, нам немного страшно, но мы уверены, что с вашей помощью мы сможем позаботиться о группе и привести в Собрание много новых людей. Обещаем, когда-нибудь вы сможете гордится нами. Спасибо, друзья. Мы вас любим.
Лиса широко улыбнулась.
- Может, когда-нибудь мы и будем гордится вами, - вставила Джинса, выходя вперёд, - но не сейчас, потому что это была шутка.
- Как шутка? – переспросила Лиса, краснея.
- Так, - повторила Джинса. – Мы вас разыграли.
Друг вздохнул с облегчением. Лиса вцепилась в Джинсу и закричала не своим голосом:
- Как ты посмела надо мной шутить? Да ты знаешь, кто я такая? Ты ещё пожалеешь, что связалась со мной, муж;чка!
Лиса схватила стоящий поблизости стул и замахнулась им на Джинсу, но передумала и повернулась ко мне.
- Это ты всё придумала, да? Отняла у меня Друга и решила вдобавок поиздеваться? Я этого так не оставлю, понятно? Ты мне всю жизнь искалечила. Будь ты проклята!
С этими словами Лиса запустила стулом в мою сторону. Я отскочила. Несколько мужчин схватили Лису за руки и оттащили в угол. Джинса поправляла свою потёртую джинсовую куртку.
- Истеричка, - бормотала она сквозь зубы. – Дура!
Друг с укором посмотрела на меня.
- Очень жестокая шутка, - тихо сказал он и отправился к Лисе.
Мне, наверное, следовало почувствовать себя неловко или даже приревновать Друга. Но мне было всё равно. Я развернулась и пошла к выходу, уверенная в том, что он любит только меня, а значит простит любую мою выходку.


Глава 21.

Несмотря на негодование Друга по поводу нашей шутки, мы с Джинсой решили ещё немного «похулиганить». Уже через несколько дней мы придумали новое развлечение. Пока Друг готовил очередной урок, мы с Джинсой убежали вдвоём в город. Все были заняты своими делами, а нам надоело сидеть на чердаке.
Что это был за город – мы не знали. Но там было очень красиво. Мы гуляли по мосту над широкой рекой, потом прямо оттуда спрыгнули на набережную. Джинса кричала и пела, и я чувствовала себя такой же весёлой рядом с ней.
Это был светлый и счастливый день. Мы веселились от души. Искупались в фонтане, прокатились на всех аттракционах в парке развлечений, сходили в кино, в зоопарк, а когда стемнело, забрались на крышу многоэтажки и смотрели на звёзды.
- Как хорошо быть невидимкой, - сказала Джинса, растянувшись на крыше. – И летать тоже здорово.
- Попадёт нам с тобой завтра, - вздохнула я.
- Пускай. Зато какой был день… Уж получше, чем сидеть на чердаке и слушать глупые уроки. Иметь такие возможности и не пользоваться ими в своё удовольствие… Ну что плохого в том, что мы немножко развеялись, отдохнули, набрались сил?
- Друг скажет, что мы могли потеряться.
- Глупости! – воскликнула Джинса. – И какие они все зануды.
- Если бы в Собрании было побольше таких, как ты, - мечтательно произнесла я.
Джинса захохотала.

Друг подошёл к нам на следующий день сразу, как только освободился.
- Пойдёмте поговорим, - сухо сказал он.
Мы уселись в кружок на обшарпанных стульях. Джинса еле сдерживала смех. Да и было над чем посмеяться: никогда раньше мы не видели Друга таким важным. Он изо всех сил пытался изобразить на лице негодование. Впрочем, у него это неплохо получалось.
- Пока нет Шоко, я выполняю его обязанности, - начал Друг, - и у меня, к сожалению, почти не остаётся времени на то, чтобы учить вас. Это, конечно, только моя вина. Но и у вас должна быть голова на плечах. Вы обе прекрасно знаете, что выходить в город могут только те, кто находится здесь не меньше полугода. Ученикам разрешается покидать эту комнату только в сопровождении наставников…
- Ты постоянно занят, с кем же нам было пойти? – перебила я.
- Или других более старших членов Собрания, - продолжал Друг, не замечая моей реплики.
- Мы спрашивали у всех, никто не захотел пойти, - снова вставила я.
- Выход в город существует для того, чтобы приводить в Собрание новых учеников, а не для развлечения, - возразил Друг.
- Нам надоело сидеть на этом пыльном чердаке, - возмутилась Джинса.
- Для прогулок у нас есть сад, - строго сказал Друг.
- Прогулочный дворик, - поправила Джинса, - как в тюрьме.
- Правила едины для всего Собрания. И они существуют не зря. Вы могли заблудиться. Или бы вас кто-нибудь увидел.
- Или мы попали бы под машину, - огрызнулась Джинса. – Ты такой правильный – смотреть тошно.
- Ты очень изменился в последнее время, - добавила я. – Тебе не нравится, что я слишком много общаюсь с Джинсой, а сам не уделяешь мне ни минутки. Конечно, ты теперь лидер, а мы всего лишь твои подчинённые. Я ведь не ревную тебя к Лисе, почему же ты лезешь в мои отношения с Джинсой? Раз ты такой правильный, порадуйся за нас!
Я в негодовании встала, уронив стул. Джинса поспешила за мной. Мы вышли в сад.
- Что-то ты разошлась, - заметила Джинса.
- Но это правда. Как только мы с тобой подружились, он стал относиться ко мне совсем по-другому. Даже никогда не подойдёт и не спросит, как у меня дела. Он просто ревнует меня к тебе!
- Думаешь?.. Тебе, конечно, виднее, но, мне кажется, ты ошибаешься.
Я и сама уже поняла, что наговорила Другу много лишнего. Достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы догадаться об этом. Но мне действительно не хватало его внимания, и я не собиралась брать свои слова назад.

Друг подошёл ко мне через несколько дней и сказал, что хочет поговорить наедине. Джинса послушно удалилась.
- Улыбка, прости меня, - начал он. – Я правда хочу проводить с тобой больше времени, но у меня никак не получается. Я совсем замотался. Мне казалось, вы прекрасно общаетесь с Джинсой.
- Так и было, пока ты не начал совать нос в наши отношения.
- Это называется не «отношения», а «нарушение правил», - возразил Друг. – И я был просто обязан вмешаться, для того меня Шоко и назначил лидером.
- Правила, правила… У тебя теперь одни правила на уме. Нам было хорошо,
понимаешь? А если жить по твоим правилам…
- Не по моим, а по правилам Собрания. Не я их придумал. И даже не Шоко. Джинса – очень слабый ученик – это не только моё мнение. Ей нужен сильный наставник. До вчерашнего дня я считал себя таким, но, видимо, ошибался.
- Джинса лучше многих из Собрания. Просто она не боится говорить правду в глаза. За это ты её и не любишь.
- Не люблю? А за что мне её любить? Из-за шуток твоей ненаглядной подруги Лиса попала в сумасшедший дом и уже никогда не вернётся в Собрание.
- Как – в сумасшедший дом? – переспросила я.
- Обыкновенно, - огрызнулся Друг. – Мне сегодня сообщили, что Лиса сошла с ума. Я беспокоюсь за тебя, Улыбка. Если так пойдёт и дальше, вполне возможно, что Джинса покинет Собрание и тебя потянет за собой. А я не хочу тебя потерять.
- Ты потеряешь меня, если запретишь общаться с Джинсой. Я никогда тебе этого не прощу.
И я ушла, даже не взглянув на Друга.

Глава 22.

С тех пор, когда мы нарушали правила или подшучивали над кем-то из Собрания, Друг только печально вздыхал. Но вскоре вернулись наши лидеры, и наставником Джинсы снова назначили Мини. Джинса стала реже смеяться. Она больше не предлагала мне новые авантюры. Сперва я решила, что моя подруга более серьёзно начала относиться к Собранию и что теперь-то пророчества Друга точно не сбудутся. Но однажды Джинса подошла ко мне и заявила:
- Я решила уйти из Собрания.
У меня подкосились ноги.
- Почему? – спросила я.
- Потому что незачем мне здесь оставаться, - совершенно спокойно ответила Джинса. – Сама не знаю, зачем была в Собрании целых четыре месяца.
- Как это «зачем»? Мы учимся жить правильно, ничего не разрушая, чтобы быть счастливыми.
- Какая чушь! Я не верю, что можно стать счастливым, просто соблюдая дурацкие правила. Я счастлива, когда свободна.
- Человек не может быть абсолютно свободен, - возразила я.
- По крайней мере, я хочу быть свободной от этого общества, где разрушают личность.
- Раньше ты так не говорила, - отметила я.
- Не говорила, но думала.
- Почему тогда ты оставалась здесь?
- Сначала надеялась, что пойму. Потом делала вид, что понимаю. Просто ко всем вам привязалась. К тебе, к Другу, даже к Мини, представляешь…
- Джинса, мне кажется, ты шутишь, - сказала я, заглядывая ей в глаза.
- Увы, - ответила Джинса.
- Как же я тут останусь без тебя?
- Давай вместе уйдём.
- Ну что ты! Я не могу. У меня здесь Друг. Да и вообще мне нравится в Собрании.
- Как знаешь. Моё дело - предложить. Если хочешь, приезжай во Владивосток. Я тебе адрес свой оставлю. Будем подругами в жизни.
- Это очень далеко, - с сожалением сказала я. – Навряд ли я смогу приехать.
- Тогда письмо хотя бы напиши.
- Ладно.
- Ну всё, пойду Мини сообщать.
- Она что, ещё ничего не знает?
- Конечно, нет! Я тебе первой сказала: никто ещё не в курсе.
После того как Джинса сообщила Мини о своём решении, у них состоялась беседа с Шоко. Джинсе предложили подумать неделю. Но больше она в Собрании не появлялась.
Я рассказала Другу о нашем с Джинсой последнем разговоре.
- Я же говорил тебе! – с упрёком сказал он.
- Откуда ты знал?
- Пообещай никому не говорить. Здесь никто об этом не догадывается. Но тебе я хочу рассказать, чтобы в следующий раз ты мне доверяла.
- Ну говори уже, не тяни! – торопила я.
- У меня есть дар: я могу иногда предсказывать будущее.
- Как это?
- Да я и сам не знаю. Просто бывает: смотрю на человека и вижу, что с ним произойдёт завтра или, скажем, через год.
- Здорово!
- Вот и не здорово. Если бы можно было предсказывать только хорошее… Но в том-то и дело, что вижу я в основном грустные события. Поэтому стараюсь своим даром не пользоваться и никому о нём не говорить. Я и о Лисе знал давно, когда мы с ней только познакомились. Знал, что она сойдёт с ума, но не знал, когда и от чего.
- А получилось: из-за меня…
- Да нет. Просто это судьба. А ты здесь ни при чём.

Глава 23.

С уходом Джинсы я снова стала проводить всё время с Другом. Но теперь мне было гораздо легче оставаться с ним наедине. Видимо, привыкла к тому, что мы просто друзья. А может, страсть угасла со временем.
- Ты какая-то грустная, - заметил однажды Друг. – Скучаешь по Джинсе?
Я смотрела сквозь пыльное стекло нашего чердака на пролетающие снежинки и не знала, что ответить.
- Мне тоже очень жаль, что она ушла, - добавил Друг.
- Я часто думаю: а может, она была права? – произнесла я. – Разве можно стать
счастливым, не будучи свободным?
- Мы, так или иначе, от чего-то зависим, - напомнил Друг. – А что тебя больше всего не устраивает?
Я задумалась. Больше всего мне не нравилось, что мы с Другом не можем быть любовниками. Но я решила не говорить ему об этом.
- Наверное, то, что часто приходится сидеть в четырёх стенах, - соврала я.
- Но ты ведь понимаешь, для чего это надо, - сказал Друг. – Если о Собрании узнает кто-то посторонний, это может быть опасно. Люди разные бывают… Если хочешь, пойдём прогуляемся.
- Да нет, не стоит, - ответила я, отходя от окна. – Раз нельзя, значит нельзя.
- Мне кажется, дело в чём-то другом, предположил Друг.
- Ты прав.
- Расскажешь?
- Не хочу.
- Улыбка, если будешь держать проблемы в себе, не сможешь их решить, - настаивал Друг.
- Ну и пусть. Это мои проблемы, и я сама с ними разберусь.
- Я в Собрании уже давно и был свидетелем не одного ухода. И, знаешь, обычно всё начиналось именно так: «Я сам решу свои проблемы».
- Я не собираюсь уходить.
- И слава Богу. Но всё-таки давай решать проблемы вместе.
- Я же сказала, что справлюсь сама, - раздражённо ответила я.
- Наверно, ты просто устала от однообразия. Сначала, когда приходишь в Собрание, всё в новинку, всё интересно. А потом становится скучно. Я сам это испытал. Но ты должна понять, что привыкнуть можно к чему угодно. И со временем станет скучно в любом месте.
«Удивительно, как это он всегда обо всём догадывается! Я и сама не знала, что со мной происходит, а Друг, оказывается, уже в курсе. И он так легко говорит о том, что мучает меня целых две недели! Такое случается со всеми, и в этом нет ничего страшного… Но для меня это катастрофа! Я привыкла даже к нему. Я больше не люблю его. А вдруг он тоже ко мне привык?» - от этих мыслей стало не по себе.
- Ты ничего не понимаешь, - выпалила я.
Почему-то на глаза навернулись слёзы.
- Так объясни, - попросил Друг.
Меня раздражало его спокойствие. Я хотела, чтобы он тоже переживал, чтоб нас обоих захлестнули эмоции, чтоб мы плакали вместе навзрыд.
- Ты не хочешь понять, - продолжала я. – И не поймёшь. Меня никто не понимает.
Слёзы текли по щекам.
- Ты ничего не рассказываешь, - упрекнул Друг. – Откуда мне знать, что тебя беспокоит?
- Меня ничего не беспокоит. Я счастлива. Ты что, не видишь, как я счастлива?
- Ладно, Улыбка. Я вижу, разговора у нас не получится. Я лучше пойду. А ты успокойся и подумай.
С этими словами Друг исчез.
Но разговора не получилось и на следующий день. Когда Друг спросил, как у меня дела, я ответила:
- Всё хорошо.
Конечно, он не поверил, но промолчал. Не знаю, случайно ли так получилось, или Друг успел поговорить обо мне с Шоко, но урок в тот день был как раз о том, что проблемы следует решать с наставником. Мне казалось, будто всё Собрание уставилось на меня и ждёт, когда я расскажу о своих чувствах.
После урока Друг снова подошёл ко мне.
- Если не хочешь, можешь ничего не говорить. Просто послушай меня: я всё-таки твой наставник, - произнёс он строго.
- Хорошо. Слушаю, - согласилась я.
- Ты всё ещё в Собрании, - начал Друг, - и я надеюсь, что надолго. Как тебе уже известно, здесь существуют свои правила, нарушение которых грозит исключением. В частности, в Собрании неприемлема ложь. И даже если ты говоришь, что у тебя всё хорошо, из вежливости, это всё равно не считается правдой. Также ты обязана делиться со своим наставником всем, что происходит в твоей жизни. Здесь не место тайнам. Пожалуйста, подумай об этом хорошенько.
- А теперь ты послушай, - заявила я. – У меня сегодня было хорошее настроение. И если я сказала, что у меня всё в порядке, то только потому, что так оно и было. Во-вторых, рассказывать тебе ВСЁ я не намерена, так как это моё личное дело – решать проблемы с кем-то или в одиночку. И делиться всем с наставником – это не обязательство, а рекомендация. Так что оставь меня в покое.
Друг был явно шокирован моей речью и не нашёлся, что ответить. Некоторое время спустя он произнёс:
- Общение с Джинсой очень плохо повлияло на тебя, Улыбка. Раньше ты не была такой грубой. Тебе потом будет стыдно за свои слова.
Друг ушёл, не желая больше слушать мои оскорбления. А мне ведь и не надо было многого – просто чтобы мы обнялись и вместе поплакали. Вот только о чём – я и сама не знала.
Глава 24.
Каждый раз, когда Друг пытался чему-то меня научить, я закатывала истерику. Однако его это не останавливало, и он продолжал настойчиво со мной заниматься. В самом ближайшем времени мне предстояло выйти в город одной и попытаться привести ученика.
Как раз в это время, когда до моего первого самостоятельного выхода в город оставалось всего несколько дней, Собрание потрясла печальная новость: Шоко погиб в автокатастрофе. Вместо него лидером нашей группы назначили Друга.
Конечно, теперь ему было не до моих истерик. Он и сам не мог разобраться в себе. С одной стороны, сбылась его давняя мечта, и он стал лидером. С другой – слишком высока была цена…
Мини с трудом приходила в себя, и Другу пришлось одному заботиться о нашей группе. Он старался всё успеть, и у него отлично получалось. Единственное, на что у Друга не оставалось времени, - общение со мной. Когда пришло время найти ученика, он даже не напомнил мне об этом. Но я считала дни и, конечно, не забыла вместе со всем Собранием отправиться в город.
Я долго слонялась по пустынным улицам маленького провинциального городка. Мне не хотелось даже пытаться найти подходящего человека. Во-первых, я не готова была учить кого-то, так как сама уже почти не верила в принципы Собрания. Во-вторых, в голове у меня была сплошная каша, и мне хотелось собраться с мыслями в одиночестве.
Естественно, я вернулась к Собранию ни с чем, и никто этому не удивился.

А потом я каждый день снова и снова выходила в город, чтобы побыть одной. У меня начали возникать сомнения: «Не уйти ли из Собрания?»
Однажды Друг нашёл для меня минутку.
- Ты часто выходишь в город, - сказал он. – Я очень рад, что ты так настойчиво ищешь ученика. Не расстраивайся, если пока не получается. Я искал тебя пять лет и не пожалел, что потратил на поиски так много времени.
«Пять лет, - прикинула я. – Ну, за пять лет я точно сумею разобраться». Но проходили недели, а я ещё больше запутывалась в собственных мыслях.

Глава 25.

С утра город заволокло густым туманом. Высунувшись по пояс в кухонное окно, я наблюдала за суетой мегаполиса.
Вчера был мой День рождения, и после прошедшей разгульной ночи дико болела голова. Решив, что свежий воздух поможет вылечить похмелье, я быстро допила кофе, надела плащ и вышла из квартиры.
На улице действительно стало гораздо легче. Но только физически, потому что на душе было крайне паршиво. Видимо, головная боль отвлекала от грустных мыслей.
«Да… Уж лучше бы просто голова болела», - подумала я.
Была середина апреля. Я уже два месяца не посещала Собрание и никак не могла решить, хочу ли снова там появиться. Я встречалась с парнем, но это были довольно странные отношения: всем знакомым и даже незнакомцам я говорила, что люблю его. Однако это не мешало мне спать со всеми подряд. Да и он не отличался примерным поведением.
Его звали Сэнди. В январе я устроилась на практику в школу, и Сэнди был моим учеником. Ему только-только исполнилось 16. Он каждый день ждал меня на углу школы, чтобы проводить до автобусной остановки. И через месяц я сдалась.
Мы начали встречаться тайком. Иногда я оставалась у него на ночь. Родителям Сэнди я очень нравилась. Конечно, они не знали, что он спит с учительницей. В Сэнди было трудно не влюбиться. Ещё подросток, он обладал чем-то, что отличало его от толпы – каким-то особым шармом и невероятной сексуальностью. Я думала о
Сэнди постоянно. Иногда меня это возбуждало, иногда заставляло плакать, а порой доводило до нервных срывов, и я начинала швырять вещи, кричать, включать музыку на полную громкость… Конечно, Сэнди об этом не догадывался. Он думал, что у меня вполне благополучная жизнь. Может быть, и правда я слишком часто бывала одна и не знала, чем себя занять. Возможно, причиной моих срывов было именно это, а запутанные отношения с Сэнди были лишь поводом.
Той весной я не видела в жизни ни смысла, ни цели. Просто жила – и всё. Умирать тоже не хотелось: я любила жизнь. Но мне было необходимо чувствовать рядом человеческое тепло: чтобы кто-то говорил комплименты, любил моё тело и утешал во время частых депрессий. Сэнди, как мне казалось, подходил на эту роль. Я хотела его. Он иногда хотел меня. Он нравился мне внешне и потрясающе целовался. К тому же, я мечтала его узнать.
Но отношения не ладились. Сэнди не звонил, ссылаясь на свою занятость. А потом я узнала, что он торгует наркотиками.
Я сидела на скамейке в парке, курила и думала о том, что наш роман со всех сторон какой-то неправильный. Как ни крути, лучший выход – поскорее расстаться. Однако я не находила в себе сил, чтобы сделать этот шаг. Наверное, я всё-таки любила Сэнди.

Глава 26.
 
Следующей ночью я очутилась в Собрании. Ко мне сразу подошёл Друг. На его лице сияла улыбка.
- Как давно ты не появлялась! – воскликнул он. – Мы все тебя потеряли. Что-то случилось?
- Я решила уйти из Собрания.
Когда я услышала эти слова от Джинсы, мне казалось, что нет ничего глупее, чем покинуть Собрание. Я была на сто процентов уверена, что никогда этого не сделаю.
Улыбку Друга как ветром сдуло. Сказать, что он был шокирован – значит ничего не сказать.
- Ты хорошо подумала? – спросил он.
- Да. Я думала три месяца. Наверное, этого достаточно.
- Но ты ничего мне не говорила…
- Ты же знаешь: я привыкла сама решать свои проблемы.
- Но почему ты уходишь?
- Потому что мне тяжело здесь. Я никогда не стану такой, как вы. Во мне слишком много пороков.
- Мы все не идеальны, - продолжал уговаривать Друг. – Для того и существует Собрание, чтобы бороться со своим недостатками.
Но я его уже не слушала. Что бы он ни сказал, решение было принято. Если бы в Собрании узнали о Сэнди, мне бы запретили с ним встречаться. А если бы узнал Друг, он бы этого не перенёс. Сэнди я бросить не могла.
- Я больше не хочу бороться, - сказала я Другу. – Я устала.
- Давай ты немножко отдохнёшь, не будешь приходить сюда. И ещё раз подумаешь. Помнишь, я говорил тебе: если уйдёшь, вернуться очень сложно. Никто ещё не возвращался. Подумай об этом.
- Ладно.
- Обещай, что подумаешь, - попросил Друг, заглядывая мне в лицо.
- Обещаю, - отмахнулась я.
Друг стоял и смотрел на меня. В его красивых голубых глазах блестели слёзы. Никогда не забуду эту минуту.
- Слушай, - вспомнила я. – Тогда, в день нашего знакомства ты сказал, что скоро мы расстанемся…
- Ну да. Я видел это, как наяву.
- Но для чего ты учил меня столько времени?
- Это моя обязанность… И я надеялся, что ты вернёшься.
Я покачала головой.
- Навряд ли я вернусь.
- Ну что ж… Тогда прощай.
Друг отвернулся, чтобы скрыть слёзы. Я хотела обнять его, но передумала и  зашагала к выходу.

Глава 27.

Сэнди не звонил, и через две недели мне надоело ждать. Была весна – такая, когда хочется влюбиться по уши, не думая ни о чём. Снова влюбляться безответно не хотелось, и я, руководствуясь принципом: «если не можешь быть с тем, кого любишь – люби того, с кем можешь быть», снова влюбилась в Мишу.
Мы встретились случайно в переполненном автобусе. Он протолкнулся ко мне и сказал:
- Привет, Натусь!
Такой родной голос… Сразу захотелось уткнуться в его плечо и зарыдать.
- Куда едешь? – спросила я.
- Домой. Машина в сервисе: вчера немножко стукнул. Вот приходится вместе со всеми в общественном транспорте. Только в такие минуты понимаешь, как здорово иметь своё авто.
Я улыбнулась.
- Как у тебя дела? – спросил Миша. – Какая-то ты грустная.
- Да нет, всё хорошо, - ответила я. – Просто устала.
- А хочешь, пойдём ко мне? Посидим, кино посмотрим. Отдохнёшь немного. Мы так давно с тобой не виделись…
- Почти год, - уточнила я.
- Ну что, принимаешь приглашение?
- Принимаю.
В Мишиной квартире всё осталось без изменений, как будто только вчера я пила кофе на этом диване, не подозревая, что буду встречаться с Мишей. Сколько всего
произошло с тех пор!
Пока Миша выбирал фильм, я наблюдала за ним со стороны. Он тоже совсем не изменился – такой же безупречно красивый.
«А что, если.., - подумала я и тут же остановила себя. – Нет-нет, это невозможно».
Но, когда Миша включил фильм и уселся рядом, я начала его целовать, и он с готовностью ответил на мой порыв.

Было раннее утро. Сквозь плотно завешанные шторы едва пробивался солнечный свет. Миша сладко спал под одеялом. Приятно было проснуться и сразу увидеть его, как раньше.
Я любовалась его безмятежным лицом и думала, что теперь мы часто будем просыпаться в одной постели.
Когда Миша открыл глаза, он улыбнулся, и у меня не осталось сомнений: этот мужчина всё ещё любит меня.
- Будешь кофе? – спросил Миша.
Я кивнула.
Пока он был на кухне, я лежала в постели и вспоминала то время, когда мы только начали встречаться. Тогда он ухаживал за мной, делал комплименты, признавался в любви, дарил цветы. А этим утром воплощением нежности и заботы стал горячий ароматный кофе, который он принёс в постель.
Я прихлёбывала обжигающий напиток, завернувшись в одеяло, и была почти счастлива. Но в моём месте всё ещё оставалось местечко для Сэнди. Я ждала его и простила бы, стоило ему только набрать мой номер. Я, конечно, могла, по крайней мере, узнать у его родителей, где он, что с ним. Но это было уже не важно. Просто я отказалась от самого главного в своей жизни ради него, а он забыл позвонить.

Глава 28.

Примерно через месяц я сделала тест и узнала о своей беременности.
«Ничего страшного, - сказала я себе. – Миша любит меня, и теперь мы поженимся».
Он сразу заметил, что со мной что-то не так – то ли по стыдливо опущенным ресницам, то ли по вырывающимся у меня вздохам.
- Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Миша.
- Хочу, - ответила я.
Мне кажется, именно в этот момент он обо всём догадался, ещё до того, как я сообщила свою новость. Миша изменился в лице и даже слегка побледнел.
- Что? – произнёс он таким голосом, какого я никогда от него не слышала.
- У нас будет ребёнок, - сказала я.
- И что теперь делать?
- Я у тебя хотела спросить.
- Ну, срок ведь ещё маленький, - пробормотал Миша и почему-то замолчал.
Я тоже не сказала ни слова. И так всё было ясно.
Миша протянул мне пятитысячную купюру.
- Если хочешь, я пойду с тобой, - предложил он.
Я замотала головой, взяла деньги, и больше мы об этом не говорили. Только когда подъехали к моему дому, Миша задумчиво произнёс:
- А может, рожать?
Я пожала плечами.
- Ладно, не переживай. Срок ещё маленький – это не опасно.
Я кивнула.
По дороге в больницу я старалась не думать, для чего иду – просто смотрела по сторонам. Стоял чудесный солнечный день. И всё было так обыкновенно, как будто не происходило ничего особенного.
Я записалась на двенадцать, но пришла на полчаса раньше, и мне пришлось подождать. Я немного посидела в коридоре на удобном кожаном диванчике, взяла со стола буклет и от нечего делать начала его листать.
Это был дневник нарождённой девочки. Она подрастала у мамы в животике и мечтала о том, что будет очень счастливой, когда родится.
Малышка представляла, как выглядит мир и её мама, которую она уже успела полюбить. Я улыбнулась фантазии автора буклета, но тут прочитала последнюю фразу. Дневник заканчивался словами: «Сегодня моя мама меня убила». Как будто посреди знойной пустыни торчал айсберг. Я перечитала предложение несколько раз, встала и пошла в регистратуру.
- Запишите меня, пожалуйста, на третий участок, - обратилась я к рыжеволосой девушке за стойкой.
- Беременная? – спросила она с усталым видом.
- Да, я хочу встать на учёт.
- Тогда вам надо двойную запись. Через две недели вас устроит?
- А пораньше нельзя? –удивилась я.
- Пораньше у нас всё занято, - раздражённо ответила девушка.
- Тогда давайте через две недели.
- Фамилию назовите…

Миша позвонил поздно вечером. Я стояла на балконе.
- Ну как ты? – спросил он.
- Нормально, - ответила я, не сразу поняв смысл вопроса.
- Ну и слава Богу.
- Миша.., - начала я, но замолчала.
- Что? Что-то не так?
- Да нет. Просто… в общем, я решила рожать.
Миша молчал.
- Алло, ты слышишь меня? – спросила я.
- Слышу, - ответил он тихо. – Я сейчас приеду за тобой.
Миша повесил трубку.
Через полчаса он позвонил и сказал, чтобы я выходила.
- Ты куда это на ночь глядя? – спросила мама, выглянув из кухни.
- Скоро приду.
Когда я села в машину, Миша сразу сказал:
- Наташа, тебе нельзя рожать.
- Почему? – не поняла я.
- Ну… у тебя учёба… Да и вообще ты молодая ещё, не нагулялась.
- Я не буду делать аборт, - настойчиво произнесла я.
- Наташа, ты не понимаешь. Я не буду воспитывать этого ребёнка. Я возвращаюсь в семью.
- Что?
- Мы с женой помирились и решили снова жить вместе.
- А как же я?
- Извини. Теперь понимаешь, что не надо рожать?
- Господи, - прошептала я. – Ты не волнуйся, я у тебя ничего не прошу.
Я достала из кармана брюк деньги и положила в бардачок.
- Сама как-нибудь справлюсь. Сейчас много матерей-одиночек.
- Наташа, послушай, это же глупо. Ребёнок ни тебе, ни мне не нужен.
- Ошибаешься. Мне он нужен. А тебе… ты его всё равно не увидишь.
Я вышла из машины, забежала в тёмный подъезд, села на ступеньки и заплакала. Вскоре я услышала, как машина отъехала от дома.
- Всё будет хорошо, - прошептала я, положив руку на живот. – Ты не бойся, малыш. Всё будет хорошо.

Глава 29.

Против моей беременности был, конечно, не только Миша. Меня называли дурой в глаза и за глаза на работе, в университете и дома. Я отгородилась от всех и убедила себя в том, что поступаю правильно. Собрание одобрило бы мой поступок, Друг гордился бы мной.
Я всё чаще вспоминала Собрание, мечтала снова попасть туда. Но в моём сердце постоянно были сомнения. Наверное, поэтому я не могла вернуться.
В конце декабря у меня родился сын. Я назвала его Александром в честь моего пропавшего Сэнди. Я отправила Мише sms, но он так и не позвонил.
Саша родился очень похожим на меня. В нём не было ничего от Миши, как будто малыш тоже не хотел иметь с ним ничего общего. С рождением ребёнка я немного ожила. Решила всю себя посвятить Саше, чтобы он был самым счастливым в мире малышом.
Произошли удивительные перемены: почему-то все вдруг стали ко мне лучше относится. Никто не смел даже намекать на то, что я поступила неправильно. Наверное, действительно сложно говорить об аборте, глядя в глаза невинного младенца, чем когда он ещё не появился на свет. В общем, ко мне наконец пришло долгожданное счастье. Но оно продлилось всего месяц. Однажды утром я проснулась
от того, что в комнате было светло. Я удивилась: как это Саша проспал всю ночь, даже не покушав. Всё стало ясно, когда я подошла к кроватке. Я открыла рот, чтобы закричать, но ноги подкосились, и я опустилась на пол. Младенец был мёртв.
Приехавшие врачи объяснили, что Саша захлебнулся рвотными массами. И, видимо, желая меня утешить, сообщили, что такое бывает довольно часто.
Не помню, как прошли следующие два месяца. В середине апреля мне позвонил Миша.
- Как растёте? – спросил он с улыбкой в голосе.
- Никак, - ответила я и положила трубку.
Я шла по аллее, где мы когда-то гуляли с Сэнди. Снова пришла весна, как тогда, год назад. Прошлой весной я ушла из Собрания, а теперь хотела вернуться. Это был мой единственный шанс выжить, потому что другого смысла продолжать существование я не видела.
Я села на скамейку, достала из сумки блокнот, ручку и написала:
«Дорогой Друг!
Я не знаю, как отправить это письмо. Возможно, ты никогда его не прочтёшь. Но это моя последняя надежда. Я хочу вернуться в Собрание, потому что моя жизнь потеряла смысл. Я разочаровалась во всём и всех. У меня не осталось ни одного близкого человека.
Друг, почему жизнь так жестока? Почему в ней столько страданий, боли, слёз? Когда-то ты говорил мне, что люди сами разрушают свою судьбу. Наверное, ты был прав. Но что я сделала не так? Почему умер мой сын? И как мне жить с этим горем? Прошу тебя, ответь. Я всем сердцем хочу вернуться.
С любовью, Улыбка».
Я перечитала письмо, подумала немного, затем вырвала листок из блокнота, сложила из него самолётик. На одном крыле написала: «Другу», - и пустила по ветру.
Я шла домой, не оглядываясь, уверенная в том, что этой ночью мы обязательно увидимся во сне.