Борзый минус. Глава 3. После экзамена

        Мы сдали первый вступительный экзамен – географию и готовиться в этот день к следующему экзамену никому не хочется, хотя после обеда нас снова привели на самоподготовку. Как справедливо заметил взводный – разброд и шатание. У некоторых ребят просто истерика. Это у тех, кого с самого подъема и до экзамена несколько часов сильно бил мандраж.
Забыл рассказать, в первый день нам представили командиров взводов, их у нас сразу два. Кроме старшего лейтенанта Дядченко есть еще курсант третьего курса нашего училища Борис Тихвин, который проходит войсковую стажировку в должности командира взвода прямо в училище. Помню, когда их представили, Леонтьев в строю прошептал:
– Интересно, и как это оно будет?
– Хорошо будет, – шепотом ответил ему Рома Журавлев, – офицер все нагрузит на курсанта, а тому все до лампочки – стаж всего один месяц, так что с него спроса никакого!
Еще я узнал, что, оказывается, в военных училищах каждый командир взвода командует сразу двумя взводами, то есть в роте три офицера: командир роты и двое взводных на четыре взвода, а старшина роты – курсант, который учится в этой же роте. Раньше я этого, признаться, не знал. Ротного уже называют «папа», а нашего взводного, который офицер – «мама Гоша», «мама Жора» или «мама Гога». Заместители командиров взводов будут тоже из числа курсантов, по одному на каждый взвод. Их в армии сокращенно называют замкомвзвода или просто «замок», а командиров отделений – «комодами».
Экзамен по географии я сдал на пять, и у меня сейчас состояние ленивой эйфории. А вот троих ребят, получивших двойки, прямо сегодня отправили по домам. Пользуясь, случаем, знакомимся ближе друг с другом. Вот Рома Журавлев – здоровенный парень, сантиметров на пять выше меня ростом и на шестнадцать килограммов тяжелее. Он с БАМа вместе со своим одноклассником Литинским Антоном.
– Мы с ним с первого класса – не разлей вода, – говорит Рома.
– Иванов, – зовет Антон, – а, правда, у вас в Винницкой области есть Литинский район?
– Правда, – подтвердил я, не очень понимая, чем он гордится. – А еще из нашего винницкого гранита выложена брусчатка Красной площади и часть мавзолея Ленина, но моей заслуги в этом нет.
Я сказал это, не скрывая иронии, но шутки моей Литинский не понял. Во взводе царит чрезвычайное оживление. Даже не верится, что все это происходит во время треволнений, связанных со сдачей вступительных экзаменов.
– Ну и здоров же ты, Рома! – восхищается Петр Захаров, которому за его бритую голову уже успели дать кличку Зона. Даже интересно, почему, например, не Котовский или Фантомас? Видимо из-за того, что внешность у Петьки босяцкая, только надвинутой на глаза кепки и золотой фиксы и не хватает.
– Сразу видно, – шучу я в адрес Ромы, – что ты в детстве манную кашу запивал рыбьим жиром.
– Точно, – подтверждает Ежевский, – а сало ел двумя руками и без хлеба!
– На себя посмотри! – шутливо парирует Журавлев, кивая на меня.
– Где уж – мне уж, – смеюсь я, хотя я и сам 190 сантиметров ростом и девяносто килограммов весом.
– Ну, не надо скромничать! – добродушно отвечает Рома, хотя видно, что наши пусть и грубоватые комплименты ему приятны.
– Сила без ума – не большое богатство, – негромко ворчит Королев, который почтовый.
– А я вот что думаю, – продолжаю шутить я, – если бы на нас напали людоеды, то тебя бы они съели в самую первую очередь!
– Это если бы я их вдруг сам не схарчил! Иванов, а ты, сразу видно – трудный, но феноменально способный подросток! Расскажи нам о себе.
– Что вам рассказать? Даже теряюсь, что и сказать-то! Люблю жить – руки в карманах. Опять-таки могу кувалды затачивать и лапшу на уши вешать. И еще я никогда не изобретаю велосипед, и не иду ни у кого на поводке.
У всех отменное настроение, как будто все уже поступили, поэтому всех смешит любой намек на юмор. Взвод доброжелательно смеется моим нехитрым шуткам.
– Ты хотел сказать – на поводу! – широко улыбаясь, говорит Рома. – Что ж, ты себя оценил очень скромно. Признаюсь, я ожидал от тебя большего! Ну и, разумеется, ты еще имеешь первый разряд по обработке сала?
– Это ты преувеличиваешь, пока только третий. Но я расту над собой! – смеюсь я.
– Говорите, пожалуйста, помедленнее, я записываю, – и себе шутит москвич Веня Нагорный. Мы уже знаем, что Венин папа генерал-майор и именно по нашему ведомству – в управлении капитального строительства и расквартирования Министерства Обороны СССР. Так что, всю свою «нелегкую» офицерскую службу Вене предстоит служить в Арбатском военном округе (то есть в самой Москве).
Не знаю, как там его папа, а сам Веня – редкий болтун, весьма темпераментный и любопытный мальчик (ему пока всего шестнадцать лет), и он не устает совать свой нос повсюду. О нем уже шутят, что без него не обойдется и землетрясение на Суматре. В общем, у него слишком кипучая, деятельная и живая натура, не дающая покоя ни ему самому, ни окружающим. Веня ниже среднего роста, светло-русый, круглолицый, и еще не бреется. Глаза у него светло-серые.
– Ну, надо же, – восхищается Веня. – Казалось, что детству не будет конца, а тут, бац, и военное училище!
– Не спеши! Ты еще будешь в стихах и песнях признаваться в любви к нашему училищу! Вот увидишь, подрасти только немного! – обещает Рома.
– Вень, ты случайно не седьмого мая родился? – шучу я.
– Нет, а что? Я, вообще-то, в декабре родился.
– Болтлив ты настолько, что по этому поводу возникает вопрос! Вот если ты родился седьмого мая, то это все меняет. Это день радио, и это могло бы хоть как-то объяснить, почему ты такой разговорчивый!
Все смеются моей шутке. Веня не унимается и болтает без умолку. Разговор все время норовит уйти в какое-то другое русло.
– Товарищ намеков не понимает, – констатирует «замок», – может, придать ему психологический толчок для переосмысления уже сказанного?
– Какой, какой туалет? – веселится Миша Кальницкий, поступивший из войск, а точнее из стройбата. – Психологический? Никогда раньше о таком слышать не приходилось!
– Нас в училище будут учить как красиво, правильно и долго говорить, а надо учить, как молчать!
Но в ответ, ни привета, ни ответа. То ли Веня не слышит сержантов, то ли делает вид, что не слышит. К магазину подъехал ПАК (передвижной автоклуб) и остановился прямо под вывеской «Слава КПСС!» Из его репродуктора полилась песня «Малая земля». Впрочем, эту песню вскоре сменили «Скворец» Макаревича, а потом «Трава у дома» группы «Земляне».
– Зона, – позвал я, – я забиваю за тобой. Вижу, что ты газеты быстрее всех читаешь.
Петька отшучивается, что он просто с конца начал! Мишка Гринчук что-то пишет в тетрадке. Неужели он уже готовится к следующему экзамену? Я заглянул в его конспект, Миша рисует лозунг «Нистру – чемпион!»
– Повезло нам с командиром взвода, – говорит Вася, – он молодой, сам недавно был таким как мы, так что будет нас лучше понимать, правда?
– Запомните, Василий, – вальяжно развалившись, говорит Рома, – командиры делятся не на старых и молодых, а на умных и дураков! Очень скоро вы получите возможность в этом убедиться!
Абитуриент Мирзоян, армянин по национальности, спит, широко раскрыв рот, невзирая на всеобщий смех и веселье.
– А ведь он прав, – кивнул на него почтовый, – может, составим ему компанию?
– И, правда, пора на покой, – согласился с ним «замок».
С нашей стороны возражений тоже не последовало, и в мире установилась темная тишина, хотя был белый день. Подлая, развратная «масса» незаметно подкралась, и накрыла нас своим одеялом. Засыпая, я расслышал, как Леонтьев насмехается над Васей.
– Как хорошо подчиняться приказам, да, Вась? Не нужно ни о чем думать!
Толком нам поспать не дал командир взвода. Он довольно скоро вернулся, увидел происходящее и совершенно озверел. После того, как мы присели по сто раз, нам позволили присесть и заняться подготовкой к следующему экзамену.
– Вы что это тут? – кричит взводный на своего заместителя.
– Виноват! Немножко уснул, – прячет глаза замкомвзвода.
– Что? Вы же к нам из войск поступили! Вас там что, не научили, что в армии всех поднимают и засыпают по команде? Список не забудьте составить, – распоряжается наш заботливый взводный, – в какой очередности будете заходить на экзамен. Готовьтесь. Давайте, я не буду краснеть за вас. Займитесь, товарищи абитуриенты, интенсификацией служебной деятельности.
– Хорошо хоть, что нам индустриализацией заниматься не надо, правда? – шутит Веня, и многие оценили иронию приятеля.
– Абитуриент Нагорный, шутить изволите? – хмурится страшный лейтенант Дядченко. – Вот когда вы сделаете в жизни столько бесполезного, как я, тогда и будете шутить. А отличная оценка на вступительном экзамене – это шаг в завтра!
– А неудовлетворительная – шаг во вчера, – хмуро говорит Королев. Но взводный слышит его слова и поддерживает Серегу.
– Правильно, товарищ Королев. Получите двойку – потеряете целый год, а годы назад не возвращаются. Нормальные абитуриенты живут в сплошном цейтноте. Но это нормальные абитуриенты. Иванов! А вы что, по-хорошему не понимаете?
– Я же молчу! – удивился я.
– Это хорошо, что вы молчите, – одобрил взводный. – Но вы еще мнение со своего лица уберите!
После этого он в незатейливых выражениях обрисовал, что меня ждет, если я мнение со своего лица не уберу. Пришлось убрать. После этого довольный командир взвода оставил нас в покое и удалился.
– Взводный ведь прав, – говорит Олег Задорожный, самый серьезный из нас абитуриент, – если хотим стать офицерами нужно серьезнее относиться к подготовке к экзаменам. Нужно готовиться каждую свободную минутку.
– Готовиться нужно было дома, – не упустил возможности понасмехаться Королев, – а здесь нужно только повторять. Но, конечно, если готовиться только здесь…. Тогда да.