Борзый минус. Глава 4. Спарринг

        Уже с раннего утра стало ясно, что день будет очень жарким. Мы сидели и томились на самоподготовке, перед экзаменом по истории под навесом, когда увидели, что в саду появились четыре офицера в спортивной форме одежды. Они натянули между яблонями веревки, и получился ринг.
        Потом двое разделись до пояса, сначала размялись, а потом, надев боксерские перчатки, стали биться, в том числе и ногами.
– Что за бокс такой, что ногами бьются? – удивился Столб. – Тайский, что ли?
– Нет, – с видом знатока объяснил Чернов, – это кикбоксинг. А в тайском боксе можно бить еще коленями и локтями, поэтому его еще называют боем восьмируких.
– А хорошо бы было размяться, – мечтательно сказал Рома, потягиваясь. Комплекцией он крупнее любого из нас: и Столба, и меня, и Чернова, хотя и мы трое выделяемся  на общем фоне.
Офицеры поработали в парах, и вышли на пробежку.
– Рома, – окликнул Журавлева Чернов, и спросил с вызовом. – Ты еще не перехотел размяться?
– И что? – нахмурил лоб Рома, соображая, куда клонит Гена.
– Пошли, вон есть перчатки. Ну, всего один раунд!
Видя, что Рома явно мнется и не спешит соглашаться, Столб пошутил:
– Ну, скажи уже свое «да» или «нет», «за» или «против».
– Нет. Вдруг увидят? Мне залет ни к чему, – благоразумно отказался Роман. – Армия это вам не просто хорошо просчитанные строгость и аскетизм. Это еще и жестокие наказания за наименьшие проступки.
Красиво и гладко изъясняется Рома, не иначе как с чужих слов. Лично мне всегда странно и интересно его слушать. Только невыносимо представлять, что наша армия и впрямь такая, как он говорит.
– Кто выйдет против меня? – спросил Генка. – Найдутся ли люди, которые не согласятся с Ромой? Ну, сам на сам! Я жду!
– Я, – вызвался я, а вслед за мной с полусекундной задержкой Столб.
– Я выбираю Иванова! Он все-таки первым вызвался, – объявил Гена. – Пойдем! Кто будет рефери?
Судить в ринге вызвался Столб, он же завязал мне перчатки. Я помассировал нос, чтобы из него от первого же удара не пошла кровь, размял мышцы плечевого пояса и попрыгал на месте. Я почему-то волнуюсь, но не перестаю верить в свои силы.
– Не тяни! – позвал Гена. – Время не ждет, а я уже тебя жду!
И он нетерпеливо переступил с ноги на ногу, точно как конь.
– Вот и я! – улыбнулся я, а Столб  посмотрел в лицо Чернову и сказал:
– Не надо заранее считать себя победителем. Ну, вы готовы?
Он махнул рукой, и мы начали поединок. Я был уверен, что Генка сразу бросится в атаку, чтобы ошеломить и смять меня. Но он скачет влево, вправо, вперед-назад и ничего особенного не предпринимает. Честно говоря, я ожидал от него большего. С моей точки зрения, Генка делает слишком уж много лишних движений. Я бы даже сказал, что он размахивает руками, а толку никакого. На улице так не дерутся, там все быстро, без прелюдий! Конечно один раунд – не три, но все равно это и дыхание и силы. Так что Гена сам предоставил мне возможность начать без лишней суеты. Не знаю, случайно это у него вышло или тактика у него такая, но он тянет время, и я перешел в атаку первым. Уловив смысл и ритм действий Чернова, я подсел под его выброшенную вперед руку и изо всей силы ударил его в печень левой рукой. Он согнулся пополам и упал на колени, так, что даже добивать его не понадобилось. Все зрители в восторге и шумно выражают свое восхищение.
– Гена, – насмешливо говорит Миша, – ты, похоже, позабыл золотое правило боксера: «Не смотри по сторонам, а то пропустишь самое интересное!»
– Эффектно, ничего не скажешь, – прозвучал рядом чужой голос. Я оглянулся – все четыре офицера уже были рядом и с любопытством разглядывали меня и Генку. Их внезапное появление удивило не только меня. Никто из наших ребят, включая чрезмерно осторожного Рому Журавлева, не заметил их приближения.
– Так это ты перворазрядник? – с нескрываемым интересом спросил меня коренастый мужчина. – Я тренер по боксу. Поступишь в училище – милости прошу ко мне в секцию!
– Это он – перворазрядник, – кивнул я в сторону Чернова. Стоит ли говорить, что оценка тренера по боксу мне польстила?
– У него еще и чувство юмора есть, – подмигнул тренер остальным офицерам. – Тем более хорошо!
– Чувство юмора у меня есть, – улыбнулся я, – но боксер – он.
– А ты? – достаточно приветливо улыбаясь, спросил тренер, впрочем, не скрывая своего удивления.
– А я так, погулять вышел, – сдержанно улыбнулся я.
Чернов рассмеялся первым, похоже, он смирился с неудачей, хотя собственное беспомощное состояние наверняка было для него нестерпимым.
– Ген, ну ты как? – толкнул я его плечом.
– Не жалуюсь. Будем жить! К тому же еще не вечер, – несколько смущенно ответил Чернов.
– Ты хотел сказать: еще не осень? – флегматично уточнил Столб. – Цыплят ведь по осени считают!
И мы всем взводом дружно вернулись на самоподготовку.
– Где вас нелегкая носит? – проворчал невесть откуда появившийся старший лейтенант Дядченко. – Занимайтесь, а то пойдете вместо армии в народное хозяйство свиньям хвосты крутить.
– Вот такой  нехитрый агитационно-пропагандистский штамп, – негромко говорит Рома, едва сдерживая смех.
– Занимайтесь, готовьтесь к следующему экзамену, – командир взвода посмотрел на Рому «нежным» глазом. – Сколько раз я говорю вам одно и то же, а вам хоть кол на голове теши!
– А я вот думаю, – хотел что-то сказать Веня, но взводный тут же оборвал его.
– А вы, товарищ Россошенко, не думайте. Разрешу вам думать, вот тогда и будете думать! Абитуриент Журавлев! Что такое демократический централизм?
– Как скажет командир, так и будет, – с готовностью ответил Рома, будто ожидавший такого вопроса.
– Вот, – удовлетворенно хмыкнул взводный, – мотайте на ус, товарищи абитуриенты, это вам не раз еще пригодится! Так что, не мешкая, положите эту информацию в свои копилки знаний.
А мне, впервые за время пребывания в лагере, пришла в голову мысль о том, что хорошо бы побыть хоть немного в тишине и одиночестве. Интересно, в армии такое хоть в принципе возможно или нет?