Борзый минус. Глава 7. Самородок

        Сегодня снова тренер по боксу с тремя офицерами устроили тренировку, а потом, оставив перчатки, ушли на пробежку. Просто сидеть на самоподготовке скучно, и мы, так сказать, на правах «своих»,  снова решили побоксировать.
– Ну, кто против меня? – молодцевато спросил Чернов.
На этот раз, кроме меня и Столба, изъявили желание выйти в ринг Рома и Костя. Я был уверен, что Гена захочет устроить реванш, и выберет меня, но ошибся. Гена выбрал Морозова.
– Почему не со мной? – спросил я разочаровано.
– Я знаю себе цену. И тебе тоже. Свои люди – сочтемся!
Это был совсем другой бой, и Гена был совсем другой: собранный и устремленный. Он парил, удерживая Костю на расстоянии своими длиннющими руками, и делал с Костей все, что хотел. Гена откровенно бил Морозова, и тот особой радости от этого, понятное дело, не испытывал.
        Вся его доблесть ему тоже не помогла, он так и не смог успешно противостоять Чернову. Всем было очевидно, что Морозова ждет сильное разочарование.
– Кость, не старайся ты выиграть бой одним ударом, – подсказывает ему Рома, – с первого удара не падает ни одно дерево. И вообще, будь внимательным.
Но уступающий габаритами Чернову Костя проигрывает. Гена честно выиграл раунд вчистую и своим сегодняшним выбором соперника остался доволен. Мы вернулись под навес. Офицеров все еще не видно. Чернов не может скрыть своей радости.
– Ты чему радуешься? – осуждающе спрашивает его Королев. – У Морозова против тебя изначально не было никаких шансов. Ты победил заведомо более слабого противника. Нашел чему радоваться.
– Если ты такой деловой, – презрительно спрашивает Чернов, – что тогда сам не вышел против меня?
Королев недовольно засопел, замолчал и отвернулся. Морозову было обидно за свой проигрыш, и он не может этого скрыть.
– Кто-нибудь из вас боксировал когда-нибудь против более тяжелого противника? – спросил он вдруг всех нас, словно все еще не веря в то, что он проиграл.
– Я! – отозвался я. – Мне приходилось.
Морозов  попросил рассказать и прикусил губу.
– Да что там рассказывать? Мой одноклассник занимался классической борьбой и весил на 24 килограмма больше меня. Я ни в какие спортивные секции не ходил, просто с пацанами на улице сами занимались.
– Прямо на улице? – рассмеялся Веня. – На прохожих, что ли, тренировались? А! Я догадался! Это у нас в Москве просто так на улицу не выйдешь, а в провинциальном Гайсине можно весь день заниматься чем угодно прямо на проезжей части! Все равно за весь день проезжает всего один автомобиль, нарушая его патриархальную тишину своим клаксоном, да?
– Этот одноклассник, – слова Вени мне были неприятны, но я сохранил невозмутимость и продолжил, – имел привычку выворачивать руки и душить троих других наших одноклассников – самых низких, легких и слабых. Какое-то время мы, молча, наблюдали за этим, а потом, помню, девчонки наши сказали ему: «Чего ты все к мелким лезешь? Ты вон с Ивановым силами померяйся».
– А ты? – с деланной небрежностью спросил Костя.
– Я подошел к нему и предупредил, что если он будет приставать к мелким, то я принесу две пары боксерских перчаток и разделаю его как мясник.
– И он не поверил?
– Не поверил, и в тот же день стал завязывать в узлы моего приятеля, который весил всего 46 килограммов! Я решил, было, дать ему сразу и безо всяких перчаток, но он убежал. А на следующий день я принес перчатки, и после уроков все пацаны нашего класса собрались на спортплощадке. Кроме двух приятелей моего визави все болели за меня.
– Ну, не тяни! Что там дальше было?
– То, что и должно было быть: я ему трижды развалил брови, один раз нос и, вообще, отметелил по первое число. Преимущество мое было, как принято говорить, явным и безоговорочным, и если бы это происходило на настоящих соревнованиях, то его бы раза три-четыре сняли с поединка с техническим нокаутом. Он потом три дня не ходил на свои тренировки по борьбе: у него все тело болело. А мелких одноклассников он после этого оставил в покое и больше не трогал до самого выпуска из школы.
– Чего это ты, Иванов ностальгию развел? – насмехается «замок». – Похвастать перед нами захотелось своим «героическим» прошлым?
– И тебе не мешало то, что он тяжелее тебя на 24 кг? – спросил Костя, у которого мой рассказ вызывает зависть и восхищение. На слова «замка» он, как и я, не обратил никакого внимания.
– Не особенно, хотя это и не означает, что разница в весе не имеет значения. Он ведь драться не умел, только бороться. Я ему пару раз всадил кулак в солнечное сплетение и сбил ему дыхание. Ну, а уже после этого делал с ним все, что хотел!
– Толик, ну, скажи честно, неужели тебя совсем не волновало то, что он здоровее тебя? – с недоверием спрашивает Веня.
– Вень, тут дело такое – либо ты дерешься, либо нет, – отвечаю я. – Всегда легко можно найти причины для оправдания своей трусости или, если хочешь, для своего бездействия или осторожности. Тот выше ростом, тот тяжелее, а этих вообще трое против тебя одного. На самом деле это не так уж и важно. Просто нужно драться и все. И побеждать! Я так считаю.
– Точно, наш человек, – донесся из-за спины мужской голос. У нашего навеса стоят те четыре офицера, которые у нас на глазах регулярно занимаются спортом.
– Самородок, – подтвердил другой офицер. Ни их фамилий, ни имен я еще не знаю. – Ты непременно должен заняться боксом, ты просто обречен на удачу.
– Характер! Так и нужно делать – никогда не давать никому ни малейшего шанса!
Меня зовут Баринов Юрий Мирославович, – представился тренер, приблизившись вплотную. – Поступишь – приходи. Ты, конечно, молодец, но тебе пока не хватает умения. Как говоришь твоя фамилия?
Я представился, тренер записал мои данные в блокнот, затем крепко пожал мою руку, и офицеры отправились снимать веревки с яблонь. Вася тяжело вздохнул и уткнулся носом в учебник: завтра экзамен по истории. Все остальные повторили то же, что и он. Я почувствовал на себе взгляд и поднял голову: на меня смотрит Чернов. Видно, что внимание тренера ко мне задело его за живое.
– Что, Толик, лестное любопытство проявил тренер? – спрашивает Гена.
– Врать не стану, лестное, – согласно кивнул я.
– Можешь не сомневаться, – вздохнул Гена, – ты уже практически курсант. Не зря ведь тренер твоей фамилией интересовался: каждому училищу нужны хорошие спортсмены.
И он снова тяжело вздохнул, а остальные ребята смотрят на меня с такой завистью, будто я уже и впрямь зачислен в училище. Даже смешно, им кажется, что все мои мечты уже сбылись!
– Иванов, – веселится «замок», – ты нос-то пока не задирай. А то загордишься, будто ты уже и впрямь почти офицер, голубая косточка.
– Голубая кровь, – счел нужным разъяснить Королев, – а кость белая.
– Ну, пусть так, – не стал спорить с Королевым «замок». Ясно одно, он мне завидует. Сам он ни разу не изъявлял желания выйти побоксировать с перворазрядником Черновым.
– Толик, – по-дружески хлопнул меня по плечу Столб, – не обращай ты на Степанова внимания. Сам он пока ничем не блеснул. Ни умом, ни знаниями, ни силой, ни характером, ни даже просто порядочностью. Только и того, что он по какому-то недоразумению сержант. Только то и делает, что пытается осмеять и унизить всех, кто хоть чем-то лучше него, а таких здесь большинство!
– Ничего, – сдержанно улыбаюсь я, – как аукнется, так и откликнется.
– Это точно, – понимающе кивнул Столб, – всему свое время! Придет и его время. В смысле рано или поздно он получит то, что заслуживает. А иначе совсем как-то неправильно будет: несправедливость в лице «замка» есть, а справедливости совсем нет?