Борзый минус. Глава 9. Профотбор

        После успешной сдачи вступительных экзаменов и зачета по физической подготовке оставалась еще одна, последняя преграда к заветным курсантским  погонам: собеседование на предмет  профессиональной пригодности в качестве офицера-политработника. Как нам, абитуриентам, сказал курсант Тихвин, нам крайне не повезло с преподавателем, который проводит «профотбор» в нашем взводе.
        Полковник Тетка по кличке «Родственничек» был, как бы это литературно сказать, на удивление принципиальный и своеобразный человек.
Вообще, жизнь уже научила меня с опаской относиться  к людям, у которых нет чувства юмора. А у полковника Тетки чувства юмора нет. Понимает он только одну шутку. Надо сказать, что он очень полный, очень-очень полный человек. Хотя, как оказалось, сам он так не считает.
        Так вот, единственная шутка, которую он воспринимает, его же собственная, естественно, шутка. Мы имеем «удовольствие» выслушивать ее много раз. Станет полковник фертом, и, самодовольно улыбаясь,  спрашивает: «Ну что, товарищи абитуриенты, можно глядя на меня, пропагандировать мощь Советских Вооруженных Сил?» И сам себе смеется.
        И знаете, глядя на него, как-то невольно холодной змейкой заползала в душу мысль: «А вдруг он прав?». Это я о том, что наши Вооруженные Силы такие же ожиревшие и так далее. Да, так вот именно этому своеобразному чудаку мне и предстоит сдавать профотбор.
– Пацаны! – обращается ко всем Сергей Жураховский из Белоруссии. – Я уже курсант!
– Как это? – без преувеличения удивился весь взвод. – Кто это тебе сказал?
– Я сам знаю! – гордо отвечает Жураховский. – Проходной балл в этом году – 16, а у меня как раз шестнадцать баллов!
– Ты забываешь про профотбор, – хмуро напомнил ему Королев.
– Да какой там профотбор? Это уже просто чистая формальность! Я курсант! Не верите – не надо. Кто умеет стричь? Хочу подстричься под нуль, чтобы уже почувствовать себя курсантом!
Стричь никто не умеет, но Сергей так просит, что я решил его подстричь. При такой стрижке трудно что-то испортить, а я на всякий случай попробую свои силы на этом поприще. И я вызвался помочь товарищу. Нужно отметить, что прическа у Жураховского, точь-в-точь, как у Олега Кошевого в фильме «Молодая гвардия».
– И не жаль тебе такого чуба? – спрашиваю я. – Я бы на твоем месте покрасовался с такой прической еще пару дней.
Но Сергей неумолим, и я приступил к его стрижке. Заметив, что он как-то напрягся, я участливо спрашиваю.
– Что, Серега, больно?
– Нет, – отвечает Жураховский, – страшно.
И хотя я стриг человека первый раз в жизни, стриг ножницами, но вышло так красиво, что я сам удивился. А ребята так те вообще не поверили, что я стриг первый раз в жизни.
Но вот пришел черед, нашему взводу проходить собеседование на нашу профессиональную пригодность в качестве будущих офицеров-политработников. Передо мной в аудиторию, где проходит собеседование, зашел, насколько я правильно понял, бурят, или друг степей калмык. Но то, что товарищ с Востока, точно. Он по-восточному очень красив:  выраженные скулы, плотно сжатые узкие губы, волевой подбородок, горящие глаза, хищный, крючковатый нос. В движениях резок, и во всем облике читается сила, уверенность, решительность, целеустремленность. И русским языком владеет чудесно. И по всему видно, что в военное училище он пришел осмысленно, сознательно и офицер из него бы вышел отличный. Но не суждено было: попал на Родственничка.   Вошел этот парень, а дверь за собой прикрыл неплотно.
А мне заходить следующему. Я тут же бросился к двери, и мои уши стали расти как грибы после дождя, чтобы лучше слышать, о чем там спрашивает странный полковник, решающий для нас главный в этот момент вопрос: быть, или не быть? Или на следующий год? После стандартных, банальных вопросов Тетка задал несколько инфантильный вопрос:
– А есть ли у вас, товарищ абитуриент, кумир в жизни?
Подразумевается, что абитуриент, поступающий в военно-политическое училище, должен сказать: «Павка Корчагин, Олег Кошевой, Юрий Гагарин», ну или кто-нибудь другой из этой славной когорты. И никто никак не ожидал, что этот восточный красавец возьмет, да и скажет:
– Да, есть. Мой кумир – Чингисхан.
Полковник Тетка удовлетворенно кивнул головой, рассчитывая на стандартный ответ, но вдруг до его сознания дошел смысл сказанного! Велико было удивление полковника. Гром и молния! (Из глаз и из уст полковника!) Едва ли когда-нибудь полковник мог себе даже представить такой поворот! Он пришел в ужас от того, что услышал. Возможно, на его месте я бы тоже был ошеломлен.
– Да как так? Да ведь из-за Чингисхана...  Русь триста лет…! Иго!!!
– Ну и что? Зато это был талантливейший, умнейший и сильный человек и военачальник, достойнейший всяческого подражания, – спокойно парирует юноша. – Скажите, ну кто в начале ХІІІ века вообще слышал о монголах, кроме их соседей? А Чингисхан создал армию, равной которой не было в мире, завоевал полмира, а вторая его половина содрогалась при одном упоминании об его имени!
Разговор намечался занятный, но закончить абитуриенту со своим мнением и видением истории не дали.
– Да Вы! Да ты! Вы позорите честь советского человека! Ваш Чингисхан был настоящим чудовищем! Для сохранения своего здоровья он пил жир, который топили из тел мальчиков, убитых специально для него! Лидер, который вам так нравится, не умел ни читать, ни писать. А сказать, что он был жестоким, так это вовсе ничего не сказать! – немного успокоившись и взяв себя в руки, полковник спросил:
– Ну, а что вы скажете о нашем Атилле?
– О вашем? О вашем  Атилле? – поперхнулся от удивления товарищ с Востока. Слова Тетки его несказанно удивили. Меня, кстати, тоже.
– Именно о нашем! О нашем, а не о вашем, да! Это величайшая фигура в истории человечества, ничуть не меньшая, чем Александр Македонский. И неизмеримо большая, чем ваш Чингисхан! Созданная им империя Великая Гунния располагалась от Атлантического до Тихого океана, от Балтики до Средиземного моря! По протяженности она раскинулась на десять тысяч верст! Это была самая большая, самая великая империя всех времен! Под командованием Атиллы народы Рош нанесли смертельный удар Римской империи. А Римский Папа Лев стоял на коленях перед нашим князем Атиллой, умоляя его не разрушать «вечный город», – переходит на крик полковник, воодушевляясь все больше и больше.
– Товарищ полковник, мне доводилось видеть репродукцию картины Рафаэля – на ней Папа Римский сидит на коне, – зачем-то упрямо сказал, сильно волнуясь, абитуриент с Востока.
– Это просто выдумка художника, желающего приукрасить роль Папы Римского и принизить роль Атиллы! – с пеной у рта доказывает Родственничек. – Этот прием часто используется художниками, да и не только ими одними. Есть картины Коперника, например, на которых он изображен смотрящим в телескоп, хотя телескоп был изобретен уже после его смерти. Уверен, что вы неоднократно видели картины, на которых он изображен с различными астрономическими инструментами, правда? На самом деле, на большинстве картин, сделанных при его жизни, он изображался с ландышем – символом медицины. Вынужден констатировать, что и в этом вопросе вы не понимаете политической подоплеки того, о чем говорите!
О, как! Следующим захожу я, и заходить сейчас мне совсем не хочется! Ба, полковник весь кровью налился, дышит тяжело, глаза дурным огнем горят, лоб весь испариной покрылся, и ноздри дико раздуваются. Удивительно, что копытом не бьет. То есть каблуком, конечно, я хотел сказать.
– Товарищ полковник! Абитуриент Иванов для прохождения собеседования прибыл!
Ба! А он мне сразу в лоб, безо всяких обиняков:
– А есть ли у вас кумир в жизни, товарищ абитуриент?
Признаться, я даже немного разочарован. А может быть, я просто не оценил должным образом серьезности момента?
– Так точно! Даже два, – лихо, даже радостно доложил я.
Некоторое смятение, напряженная игра мысли: «Как два? Зачем два? Всем абитуриентам и одного хватало, а у этого, вишь ты, даже два. Надо же!»
– И кто же, позвольте вас спросить? – полковник Тетка как-то неопределенно развел руками. Чего уж там, товарищ полковник, спрашивайте, вроде у меня есть возможность не отвечать.
– Арнольд Шварценеггер и Остап Сулейман Берта Мария Бендер–бей, – сказал я и мысленно добавил: – Задунайский!
Жаль, что вы не можете увидеть того, что увидел я. Какая там немая сцена! Игра мысли такая, что даже вены на лбу вздулись, и пота заметно прибавилось, причем как чисто внешне, так и на запах. Хорошо, что об Арни знают пока еще немногие. Видно, что полковник застрял именно на первом моем кумире. Старается  он вспомнить, кто это такой, и не может! Не спрашивать же меня, кого это я там назвал? И я думаю, что, поразмыслив немного, Родственничек поставил фамилию Шварценеггера в один ряд с представителями немецкого рабочего движения Карлом Либкнехтом, Эрнстом Тельманом, Кларой Цеткин. А имени второго моего кумира он просто уже не воспринял. Думаю, что он так и не понял ничего.
После этого он вытер платком пот и стал задавать мне банальные вопросы, а я стал давать на них не менее стандартные, легко предсказуемые ответы. Как ни странно, но на душе было невесело. Профотбор я прошел и стал курсантом СВВПСУ. На сегодняшний день предел моих мечтаний достигнут.
– Кто знает, – спрашивает Вася, – нам теперь уже выдадут войсковую форму?
– Ага, а еще военное знамя и барабан на плечи, – отвечает Миша.
Веня трещит, не умолкая. Но сегодня я совсем не слушаю Венин треп. Именно сегодня начинается моя военная одиссея. Первая заметная детская мечта уже осуществилась, и мне все вокруг уже кажется совсем другим.
– Толик, а Толик, – спрашивает Нуралиев, приветливый и обходительный невысокий киргиз, черный от солнца и ветра, как мулат. А может и темнее, чем мулат? – Как ты думаешь, почему Тетка завалил того бурята? Он ведь умный пацан, правда?
– Ну, – сказал я, чтобы выиграть время, так как сам я об этом еще не думал. Да теперь это уже и не имеет особого значения.
– Хочешь, я тебе объясню? Потому что для русского Тетки бурят не свой, а проще говоря, чужой. Своим прощают даже плохое, а чужим не прощают даже хорошего, – популярно объяснил Нуралиев.
Кстати, Веня уже за глаза называет Чингиза киргизским джентльменом. И видит Бог, Нуралиев этого заслуживает. А Жураховский, которого я подстриг, профотбор не прошел, и хотя набрал «проходные»16 баллов, ни с чем поехал обратно домой.
– Эх, и хорошо, – полной грудью вдыхает Веня, – птички попевают, и душа тоже поет.
– Как это – птички попивают? Может, пьют?
Это Зона оторвался от своего привычного занятия – еды. Он у нас по возможности ест. С утра и до вечера. Если ничего не изменится, он скоро лопнет!
– Сам ты, Зона, пьют, а птички поют!