Исключение из правил. Глава 1. После отпуска

        У каждого человека на его жизненном пути встречается достаточно наставников, командиров, начальников. Начиная со школьной скамьи, все должны слушать, учитывать мнения и взгляды учителей. Дальше – училища, техникумы, институты, работа и опять одно и то же – считайся с мнением начальства, прислушивайся к нему. Можно даже льстить, подыгрывать, хвалить, и это только приветствуется и поощряется. И неважно, что на самом деле думаешь совсем иначе.
Начальство есть у всех, даже, если ты сам начальник. Вопрос в том, как ты к своему начальству относишься. Это отношение зависит от многого: от вашего характера и воспитания, и от характера воспитания в частности, и от того какой человек ваш начальник. Вы не согласны, что мы имеем дело с абсурдом? Самое печальное, что это не случайно.
Вот, например, мой жизненный опыт, а я учусь в военном училище, позволяет мне делить начальство на две категории: умных и не очень. Умные – почему-то все, как на подбор, сильные личности и совсем не боятся умных, находчивых подчиненных.
А не очень умные, ну, скажем, недолюбливают своих умных, трудолюбивых, интеллигентных подчиненных, которые имеют свое мнение и не боятся его высказывать и защищать, даже если они и не могут подсидеть своих начальников.
И, что интересно, вторых начальников гораздо больше. Любого подчиненного, который умнее их, они воспринимают как глубокое личное оскорбление, не понимая, что именно такими подчиненными себя и следует окружать.
Не хочу давать очень резких оценок, но лично мне с моим нынешним командиром взвода не повезло, такая вот стандартная жизненная драма. Нетрудно понять, что живется мне не очень сладко, ведь я в армии и обязан соблюдать определенные правила игры. Что ж, сам виноват.
Некоторые мои приятели часто спрашивают меня, стоит ли портить и без того плохие отношения с взводным? Стоит, так как я не хочу вести себя так, словно он умнее, чем есть на самом деле, а я глупее, чем есть. Конечно, есть у взводного и хорошие черты, но как справедливо считают на Востоке, добрые качества никогда не исправляют злых, как сахар, добавленный в яд, не мешает ему быть смертельным.
Яснее ясного, что будет дальше – наша «маленькая война» с командиром взвода будет продолжаться. Эта мысль мне не улыбается, но лицемерить, притворяться и молчать я не собираюсь. Пусть это и прозвучит парадоксально, но такая перспектива для меня гораздо лучше, чем жить по принципу: «Ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак».
Так думал я, сидя в вагоне поезда «Львов-Симферополь», возвращаясь из первого летнего отпуска в училище. Соседи по купе мирно храпели, а я мысленно делился сам с собой наболевшим. Поезд прибыл в Симферополь утром, так что я еще полдня провел у подруги, и только потом направился в училище. Как не крути, не оттягивай этот момент, но летний отпуск окончился.
– Иванов, – обрадовался мне взводный Туманов. – Здорово!
– Здравия желаю, товарищ капитан! Рад вас видеть!
– И тебя тоже тем же концом и по тому же месту! И не один раз! В смысле, тебя я рад видеть вдвойне! Где это вас носит? Мы дошли с вами уже до самой ручки! Без вас на спортгородке ваши парни работают за четверых!
– Так это же хорошо. Или нет? – не могу я взять в толк, шутит капитан или серьезно говорит.
– Нехорошо и даже очень. Проблема в том, что ваших парней там целый взвод. Марш на спортгородок, и через минуту работа должна начать кипеть! Отправь-ка десять штук курсантов на уборку территории. Иванов, сколько штук курсантов у тебя по списку?
– Девять курсантов плюс сержант, – растерянно отвечаю я. 
– Какой еще сержант? Откуда в твоем отделении еще и сержант взялся?
– То есть как это какой сержант? Я!
– Сержант Я? Кореец, что ли? Да ладно тебе, Иванов, расслабься, – широко улыбается Туманов, и хлопает меня по плечу, – шучу я, шучу, неужели не понимаешь? С возвращением тебя! А на спортгородок ты все-таки зря не пошел. Там на озере девушек много, они там массово раздеваются, чтобы загорать и купаться. Впрочем, это, конечно, дело добровольное. Эх, будь я помоложе! Но куда мне уже с курсантами тягаться! Ты как, отдохнул? Есть силы, чтобы активно сесть за парты?
В ротном расположении уже есть почти все курсанты нашего взвода. Почему-то царит странная тишина, обычно льются шутки почти без остановки. Веня вместо того, чтобы, как обычно, начать первым, по-джентельменски  предложил:
– Рассказывайте, что у кого было интересное в отпуске?
Впрочем, спешить уже некуда и Веня нам еще не раз расскажет о своих приключениях. Первым отозвался и начал свой рассказ Дима.
– Мой друг предложил мне изловить воров, которые урожай таскали с его огорода. Мы переоделись чучелами (а у него действительно два пугала стояли от птиц), и вечером вместо этих пугал встали посредине огорода. Ворами оказались соседка с дочкой. Ох, и напугали мы их! Можете себе представить, они от страха даже…
– Не надо таких трагикомических интимных подробностей, – перебил его КорС. – Веня, а у тебя самого, что интересного было?
– Мы с папой ездили к бабушке в деревню. Бабушка очень обрадовалась, потому что мы у нее нечастые гости.
– Еще бы, сын генерал, служба, – как-то очень уж заискивающе, прямо не своим голосом,  сказал Вася, но Королев глянул на него с таким явным недовольством и нескрываемым презрением, что Вася сразу замолчал. Произошло все быстро, большинство этого даже не заметило.
– Бабушка предложила папе зарубить петуха, а папа не умеет и не любит этого. Могу, говорит, застрелить! У папы как раз был с собой табельный пистолет. Ну и как влепил он по петуху – практически ничего от того и не нашли!
– Забавно. Как несовершенен мир, в котором мы живем! Впрочем, мы и сами не совершенны. Бабушка не рассердилась?
– Немного, – смеется Веня, – «ясьби тебя!» говорит, а потом сама другого петуха для нас зарубила.
– Романтика, красота! Это тебе не Москва, – ухмыльнулся КорС. – Иванов, а у тебя что интересное было?
Ответить я не успел, так как в кубрик влетел Чернов и с криком: «Привет, альма-папер! Здравствуй, дурка!», бросился всех обнимать. Он заметно навеселе, и от него сильно разит спиртным. После объятий я ответил Королеву:
– Сидели мы с приятелями на скамейке во дворе, а тут к соседке из первого подъезда идет капитан из части связистов. В это время моя мама через раскрытое окно кухни с соседками разговаривала (наша квартира на первом этаже), а папа курил на лестничной площадке, – безо всякой связи с предыдущей темой начал я рассказывать свою историю.
– И капитан обратил внимание на твою маму? – первым догадался КорС. Произнес он это с довольно гадкой усмешкой.
– Точно! Соседки шутят, мол, она не замужем, заходите! Он и стал приставать и напрашиваться в гости.
– И был бой быков? – насмешливо уточнил Королев.
– Нет. Папа докурил, потушил сигарету, потом объяснил этому капитану, что женщина в окне – его жена, взял и поколотил его так, что тот к своей любовнице уже и не пошел.
Про себя я подумал, что никаких плохих предчувствий у того капитана, наверное, не было, иначе бы он мою маму не трогал.
– Зачем же так жестоко? – даже поежился Королев.
– Папа мой холерик, мастер спорта по самбо и бывший мент. Много говорить он не любит. Правда, он сказал тому ухажеру: «Тебе моя жена сказала, что она замужем? Вот и не обессудь!»
– Иванов, а ты сильно на своего папу похож? – спросил Миша.
– Говорят, точная копия. Только я не холерик, а сангвиник.
– Хрен редьки не слаще, – выразил свое мнение Веня, а Миша добавил, что он во мне совсем разочаровался.
– В данном конкретном случае слаще, и намного, – заверил я исключающим всякие сомнения голосом. В ротное расположение спустился ротный.
– Что это в роте такая тишина, как на похоронах? – удивился он. – Во время ПХД можно музыку включать, вы же не «минуса» уже!
После его ухода КорС снова спросил у меня, было ли еще что-нибудь интересное.
– Мы тоже к бабушке в село ездили, а с собой набрали сигнальных, осветительных ракет и взрывпакетов. Вышли однажды вечером, и давай ракеты в небо пускать, да взрывпакеты взрывать. Рыбаки решили, что это «Рыбнадзор» облаву проводит, и давай разбегаться. Мы с отцом на берег пошли, и где плещется – за веревки привязанные сети или верши стали вытаскивать. Рыбы набрали – ей богу, килограммов четыреста, не меньше!
– Так, а тарань где? Или ты не додумался нам к пиву рыбки привезти? Нахмурился Лис. – Зажал?
– Где ему додуматься, – заступился за меня Миша, – он же не пьет пива.
– Повезло, – подчеркнуто завистливо сказал Дима, а Зона под впечатлением тяжело вздохнул. Чернов, широко зевая, поведал, что он всю ночь не спал.
– Зато как ты будешь спать сегодня! – рассмеялся Столб.
КорС снова напомнил мне, чтобы я рассказывал дальше. Через открытые окна в кубрик заползает густой смог, сегодня он особенно густой,  и у меня от него начало першить в горле.
– А еще мой лучший друг ведет дискотеку в клубе «Лаванда». Все хотят, чтобы музыка громче играла, а слова диск-жокея не слушают. Но хлопают! С одной стороны моему другу обидно, а с другой стороны он потешается, как хочет.  Самое легкое и безобидное из того, что он вещает, звучало так: «А сейчас прозвучит мелодия очень популярная в широких кругах крестьянской молодежи…», а все в восторге орут: «У-А!» В общем, всем хорошо и весело.
– Злой у тебя друг! А все-таки, что самое интересное было?
– Как и у всех остальных – женщины! Теперь вот снова мужской монастырь, казарма то есть.
Услышав о женщинах, к нам в кубрик пришел курсант Отарий Кварацхелия из четвертого взвода, грузин по национальности. Фамилию его многим почему-то выговорить сложно, поэтому его называют Ркацители. Он не обижается.
– Привет, ара, – улыбнулся я, раскрыв руки для объятий.
– Сам ты ара, – как всегда, обиделся Отарий и ушел. Тут как раз дежурный по роте объявил: «Сержантскому составу прибыть в канцелярию роты!»
Что ж, долг зовет. Пришлось идти на инструктаж, так и не узнав, что интересного было во время отпуска у других курсантов. Ну что же, все хорошее когда-то кончается. Родное училище снова приняло нас в свои пылкие объятия. Входя в канцелярию, я споткнулся о порог, за время нашего отпуска его сделали чуть выше, а я этого не заметил.
– Что, – доброжелательно шутит ротный, – так натрудился в своем Гайсине с женщинами, что до сих пор ноги не держат?
Наш взводный тоже пребывает в хорошем настроении, так как ни с того ни с сего поинтересовался, как у меня дела.
– Ничем вас порадовать не могу. У меня все хорошо!
Взводный побагровел, а ротный начал свой инструктаж. Вернувшись в расположение роты, я застал Ваську перешивающим курсовку на рукаве кителя. До шинели очередь пока еще не дошла. До первого сентября еще три дня, так, что формально мы все еще первокурсники, то есть «минуса». Об этом и о том, что Вася поспешил, я ему и сказал. Однако Вася с моими доводами не согласился, за что жизнь его сразу и наказала. Не успел Вася изложить свое видение проблемы, как объявили построение на плацу в парадно-выходной форме одежды. Оказалось, что мы идем в культпоход в театр. Таких «хитрых», как Вася в роте набралось как раз на новый суточный наряд по роте.
– Все не так просто, все гораздо проще! Не можете же вы идти в театр с нашивками второго курса, – объяснил командир роты, – когда вы на самом деле пока еще первокурсники! К тому же после отпуска к трудовым будням надо привыкать постепенно. Правильно? Вот вы и заступаете в наряд, чтобы у вас было время привыкнуть!
Пришлось Ваське и в наряд вне графика заступить и нашивки снова перешивать, а через три дня опять перешивать, теперь уже законно.
– В армии все нужно делать по команде, – усмехнулся я.
Оказывается, на втором курсе у нас будет целый ряд секретных дисциплин, а конспектировать материалы лекций мы будем в секретных тетрадях, которые, как и секретная литература, будут храниться в секретной части. Чтобы получать их нужно назначить секретчика во взводе и его заместителя, то есть правильнее сказать, дублера. «Замок» решил вынести решение этого задания на всенародное обсуждение. Взвод дружно решил назначить таковым Веню, чтобы иметь возможность хоть немного отдыхать от его болтовни. Заместителем к нему приставили Лиса.
Веня, кажется, все понимает, но на этот раз не обижается, ему уже нравится быть секретчиком. И он бежит на переговорный пункт поведать об этом родителям, друзьям, родственникам, одноклассникам, соседям, невестам и просто боевым подругам.
Когда он вернулся в расположение роты, Лис ткнул ему растопыренными пальцами в лицо, словно пытаясь, выколоть глаза. Веня испугался и отшатнулся.
– Ага, – ликует Лис, – саечка за испуг!