Навсегда

Мне нравится слушать лес. Шорох листвы под ногами, хруст палочек. Неторопливые истории многовековой старости и отголоски будущего.
Я делаю вид, что мне совсем не интересно. Что я просто собираю грибы. Когда лес уверен, что вы его не понимаете, он разболтает все самые свои сокровенные тайны. Только не показывайте вида, что вы слышите. Иначе вы будете обречены.
Вообще, встретить кого-то в лесу в самом начале осени довольно проблематично. Народ не жалует малогрибное межвременье. Особенно, если дождя не было. Вот когда полезут первые грибочки после дождичка, то – да! Не лес, а проходной двор.
Тогда все замолкает, растревоженное дикими воплями гостей. Никаких тайн вы не услышите, но можете потом хвастаться полными корзинами грибов.
Нет уж. Лучше прийти с пустой корзиной.
К тому же верю я, что между упавшим деревом и умершим человеком есть прямая связь. Пусть это и иррационально.
А однажды так и вовсе…
В тот год дождей довольно долго не было. Утомленный сухостью лес не слишком был склонен к сказкам. Скорее, раздраженно бурчал.
В такое время лучше пробираться поближе к болотам. Там деревьям есть, что попить. Да и длинноногие подберезовики во мху прячутся иногда.
От болота пованивало. Черный прямоугольник озера на месте добычи торфа чето выделялся на фоне пожухлой травы. Вода ушла сильно. Даже кочки похрустывали под ногой, вызывая какие-то неприятные ассоциации. Тут еще этот скелет лягушки прям на самой верхушке голой кочки.
Стараясь обойти, я ухватился за ствол березки. Но гнилушка раскрошилась в руках. Зато я угодил ногой в грязь. Жижа с радостным хлюпаньем затекла в сапог. Пришлось уместиться на кочку и вылить сокровище. Впрочем, солнышко давало надежду на скорую сушку.
Лес засмеялся. Это как ветерок пронесся по кронам и тут же стих.
- Ну, да… - Буркнул я. – Веселуха…
И чуть не поперхнулся. Ветерок стих. Пришлось срочно добавить.
- … теперь будет шлепать до дома.
Лес подозрительно помолчал с минуту, а потом снова принялся вспоминать были-небыли.
Солнышко пригревало. Я прикрыл глаза, попав на середину рассказа про сосну-неудачницу. Но внезапно он прервался. Теперь это было тревожное перешептывание:
- Она рядом. Она ищет. Берегись.
Лес замолк. В воздухе повисло напряжение. Ожидание опасности, что ли.
Я приоткрыл глаз и сквозь щелочку огляделся. Солнце, тени деревьев протянулись через болото. Ничего такого. Впрочем, нет. Кочка со скелетом лягушки приподнялась в воде, вроде. И даже шевелится. Вроде зеленого черепашьего панциря.
Я открыл оба глаза и уставился на кочку. Точно шевелится. Небо помрачнело. Пронесся ледяной ветер. Показалось, что колыхнулось болото.
Я принялся торопливо натягивать недосохший сапог. Только грозы не хватало. Справившись, наконец, с мокрой резиной взглянул на небо. Забавно, но оно оказалось чистым. Без туч или облаков. Просто синева была мрачная. Тени деревьев стали неприятно резкими.
- Ой, как здорово! Дяденька, а вы не поможете мне выйти на дорогу?
От неожиданности я подпрыгнул и чуть не рухнул в грязь. Девчушка лет четырнадцати-пятнадцати с заплаканными голубыми глазищами. Старые джинсы, зеленая стройотрядовская ветровка, косынка. Сапоги с корзинкой тоже откуда-то из дачного сундука. Впрочем, может и постарше она. Черт его знает. Никогда не разбирался в возрасте женщин толком.
- Поможете?
- Безусловно. Как вас звать, барышня?
- Кира.
- Меня – Леонид. Лёня. Идем?
- Ага.
- Ты с новых дач?
Девушка нахмурила брови, словно припоминая.
- Н-н-нет.
- А откуда пришли?
- Со станции пришла.
- Далековато вас занесло, однако.
- Да вот. Грибы собирала. Заплутала.
Она заглянула в корзинку и покраснела.
- Точнее, хотела набрать. А потом испугалось. Страшно здесь.
- Кира, здесь отличный лес. Смотрите, какие сосны высокие, могучие. Вон, солнышко в кронах запуталось.
- Да.
Девушка улыбнулась.
- Только давайте вдоль болота пойдем. Может быть грибы еще попадутся.
- Вряд ли. Я тут уже все облазил.
- Жалко. Вот приеду домой и пусто.
- Кира, а вы не боитесь одна, в лесу? Без взрослых? Время сейчас неспокойное.
- Сейчас?
- Ну, вообще…
Я смутился. Кира непонимающе хлопала ресницами. Как ей объяснить про отморозков и прочую шваль, замусорившую Россию в последние годы. Ведь и интернет есть. Да и сама должна понимать.
- А-а-а, я вас понимаю. Но у меня нож есть. Им можно убить.
Девушка достала из кармана кусок заточенной пилки от ножовки. Вместо ручки – изолента. Да, таким сильно навоюешь. Я только вздохнул.
- Все же давайте пройдем тут. Скоро начнутся кусты, а уже поздно.
Девушка остановилась и умоляюще посмотрела на меня.
- Но ведь там дорога!
Да, была там дорога к торфяному разрезу. Мне лет семнадцать было, когда я мог различить две заросшие колеи на фоне травы. Сейчас там были заросли кустарника и деревьев в ногу толщиной.
- По ней не пройти уже.
- Ну, пожалуйста…
В уголках глаз блеснули слезинки.
Я пожал плечами. В сущности, это сотня-другая метров крюк-то. Но откуда она про эту дорогу знает?
- Пойдем.
На окраине болота предсказуемо торчали кусты. Я остановился.
- Да, вы были правы… Лёня, а, может быть, вы сможете расчистить путь?
- Да зачем? Попортим лес. Да и не пробиться с ножом через эти джунгли. Пойдемте там, через сосны.
- Давайте… - Согласилась девушка.
Мне показалось, что она добавила «попробуем». Но не поручусь.
Сапоги приятно пружинили на хвое. Кира неуверенно шагнула следом. И вдруг меня словно ударило. Будто гром шарахнул прям над головой.
Мощный гул обозначил только одно понятие:
- Стой!
Кира вскрикнула и отступила назад в болото.
- Нет, ты не смеешь! Так нельзя! Выпусти меня! Я не хочу больше жить! Он, он меня бросил!
Девушка кричала куда-то вверх. В темное синее небо. В кроны деревьев.
И снова мощный гул прокатился над болотом.
- Нет! Рано.
Мне казалось, что голова взорвется. Перед глазами плыли красные круги.
Девушка отчаянно закричала. Я рванул вперед, но зацепился за корень и грохнулся на хвойную подстилку.
- Почему так?
Вопрос тихо пробился сквозь плач. Девушка быстро погружалась в болото. Я вскочил и бросился к тонущей. На этот раз я наткнулся грудью на сук. От удара едва не задохнулся. Приседая с трудом восстановил дыхание. Потом подбежал к болоту.
Пусто! Даже проплешинки с водой нет. Зато небо снова стало голубым, а солнышко ярким.
Я еще раз огляделся. Знакомая кочка! Зеленая. Со скелетом лягушки. Я потрогал поверхность. Под моими пальцами расползлась гнилая ткань. Из под нее было видно какую-то тину на камне. Нет, волосы на черепе!
- Господи!!!
Чуть не на четырех конечностях я выбрался под сосны и прислонился к широкому стволу. По телу пробегала дрожь. Но я все не мог оторвать глаз от мертвой головы. Но через мгновение послышался всхлип болота. Голова исчезла.
Откинувшись на ствол, я закрыл глаза и постарался успокоиться.
- Сон, это просто сон.
На сотый раз прочтения мантры мне удалось даже подойти к болоту. Но взять корзину не хватило духу. Хруст веток и скрип подсохшей травы на кочках казался звуком крошащихся под ногой костей.
Лес снова шумел о чем-то своем. Я не прислушивался.
Тени деревьев удлинились. Время к вечеру.
У самой границы я увидел дерево. Почти мертвую березку. Она стояла наклонившись. Ствол заклинил в развилке сосны.
Узор коры на березке словно складывался в буквы. К. А эта похожа на Р. Вот А. А это... Кира!
Я погладил дерево и тут же отдернул руку. Поверхность казалась ледяной.
Лес вздрогнул и замер.
Я снова коснулся коры.
- Она убила!
- Я понял.
- Поделишься местечком?
Я вспомнил умоляющие глаза заблудившейся девушки и кивнул.
- Да.
Умирающая береза дрогнула. Потом ствол словно взорвался изнутри. Из под коры во все стороны полетела труха. Падая в траву кусочки дерева растворялись в зелени. Над болотом заискрилась звездочка. Послышался тихий звук лопнувшей струны и все стихло.
По душе полоснула боль. Она скальпелем резала на живую проход сквозь многолетние наслоения брони. Эта боль теперь всегда будет со мной. Вместе с другими. Она стала своей.
Лес теперь всегда ждет меня. Мы беседуем. Смеемся и плачем. И рассказываем друг другу сказки. Так будет очень долго потому, что я видел свое дерево.